Глава 5. Окончания.

По традиции - не проверено:) Приятного прочтения и не забудьте оставить отзыв❤️

***

Хёнджин грубый, жесткий, властный. Хёнджин всегда берет то, что хочет. Но Хёнджина никак нельзя назвать бесчувственным. С той самой секунды, что она сдалась, подняла в воздух руки с белым флагом капитуляции, в ту же секунду он взял свое. Ворвался в её дом и душу, и уже поздно просить о пощаде. Внутри него взрываются макровселенные и растекается по венам наэлектризованный воздух. Он готов её сожрать, сжать до хруста костей, войти так глубоко, что сразу до самой сути, до конца, до края бездны и вниз в греховное падение. Хёнджин любит делать больно, но так, что потом обязательно будет хорошо. Он прекрасно управляется со своим языком и ее телом. Берет так, что до криков и сбитых мыслей лишь от его блядских нереальных пальцев. Хёнджину нравится её голос, а особенно ему нравится, когда она ломается и просит, просит, просит… Ещё, господи, ещё! Это похоже на сказку с элементами удушья. Но он не чувствует себя победителем самого важного заезда. Если бы он таковым оказался, то дальше не было бы совершенно ни-че-го. Сейчас же в крови будил адреналин и звезды плясали перед глазами. Он только сорвался с отметки старта, набирая сотку меньше чем за три секунды — бьет свои же рекорды. И впереди еще множество поворотов до финишной черты. Это так возбуждает. Хёнджин,правда,— великолепный любовник. И Саша наконец-то понимает, зачем нужна была та проклятая таблетка обезболивающего. Просто Хван большой. Просто Хван трахает почти до потери сознания. До сбившегося дыхания и сорванного голоса. И она сходит с ума в неистовой борьбе между собственными желаниями и навязчивой мыслью о том, кто является объектом её желаний. Ей все еще колоссально тяжело находиться с ним рядом, но то, что он творит с ней, сейчас убивает те мысли острыми стрелами, запирает в темнице до лучших времен. Потому что Саше так хорошо ещё никогда не было. И кто же знал, что ей будет такое нравиться. Чувства с нотками мазохизма. Просто великолепное сочетание. Они видятся довольно часто, ходят по разным местам Сеула, развлекаются, много целуются. Хван заваливается к ней домой чуть ли не через день и, как правило, заканчивается всё бурным вкусным сексом. А иногда им и начинается. Но Хёнджин никогда не остается у неё ночевать. Они никогда не засыпают в одной постели. Хван уезжает в любое время в любом состоянии. Всегда. И вот тогда начинается её личный ад. Темная, пугающая до внутренней тряски и вспотевших ладошек бездна, в которую она загнала себя сама. Насилие нельзя просто так пережить после пары добрых слов и одного хорошего поступка; взять и отпустить все те ужасные, мерзкие воспоминания, ломающие психику. Особенно теперь, когда виновник находится настолько близко. Непозволительно близко для нормального человека. Поэтому Саша зовёт себя ненормальной. Ей же действительно нравится секс с Хёнджином. Особенно, когда он преодолевает грань её страха и добирается до чистых ощущений её тела. Когда он переступает тот барьер, когда она уже не в силах себя контролировать. Ещё она пытается называть себя сильной. Потому что не каждый решится на то, во что она так отчаянно и мастерски вляпалась. Рядом с Хёнджином тяжело. Рядом с Хёнджином не хватает воздуха. Она каждую секунду ощущает себя загнанной в угол. И не только темноволосым хищником, но и своими собственными эмоциями. А все потому, что рядом Хёнджином не бывает одностороннего движения: её чувства двоятся, переплетаются, расходятся в показаниях, и она ощущается себя больше мошкой, что путается в паутине, чем человеком. Рядом с Хёнджином не бывает всё легко и просто — это, скорее, американские горки, в конце которых тебя выкидывают в открытый океан с гигантской высоты, и ты летишь, не имея за спиной парашюта. Саша всё это ненавидит всем сердцем. Тем самым сердцем, что самый главный ее предатель. Но когда Хёнджин уезжает, когда за ним закрывается дверь, то весь негатив, вся горечь и ненависть, что смешиваются внутри нее диким взрывным коктейлем, наконец всплывают наверх. Они гораздо легче этого «хорошо», этих «положительных» эмоций, что ощущаются глубоко в сердце неподъемным камнем. Ненависти гораздо проще занять верхнюю позицию в стакане ее ощущений. И поэтому, когда вся эта чудовищная смесь начинает выливаться из нее градом горьких слез в подушку, в первую очередь она ненавидит. Сильно, безжалостно, неистово. Ненавидит саму себя.

***

Встреча с лучшей подругой происходит не то чтобы неожиданно, напротив, Саша была уверена в том, что Варя рано или поздно заметит ее неустойчивое эмоциональное состояние. Но звонок в дверь посреди ночи все же был внезапным. Саша была на девяносто процентов уверена в том, что это не Хёнджин, потому что тот сделал себе ключ-карту и практически всегда заходил сам. Девушку немного потряхивало по пути к входной двери, а когда через небольшой глазок Саша увидела взволнованное лицо подруги, все стало еще хуже. Дрожь покрывала все тело. Она не хотела, чтобы Варя видела ее в таком состоянии, но и заставлять Васю стоять возле порога в два ночи девушка никак не могла себе позволить. Бледная ладонь не с первого раза попадает по замку, щелчок, и входная дверь распахивается. Девушки сталкиваются взглядами. Сосредоточенные карие глаза и нахмуренные брови. Она все поняла без слов. Пара секунд, и по лицу Саши во всю текут слезы, Варя мгновенно переступает порог и крепко обнимает маленькое тельце, содрогающееся в рыданиях. — Дура, да что же ты с собой делаешь? — Варя прижимает к своей груди часто всхлипывающую подругу, гладит успокаивающе по волосам, хотя самой хочется кричать и ругаться. Ну как можно так наплевательски к себе относиться? И из-за чего? Точно дура. Саша про себя это всё и так знает, ей озвучивать это не имеет смысла, Варя тоже это понимает и покорно ждет, пока подруга немного придет в себя. Спустя какое-то время так и происходит. Сашины плечи вздрагивают уже не так часто. Слезы по щекам почти не катятся, да и дышит более спокойно, не задыхаясь. Они отрываются друг от друга и бредут на кухню. Саша по инерции нажимает на кнопку электрического чайника, и темное пространство окрашивается в ядовито-синий цвет. Свет девушки не включают специально, в темноте легче откровенничать, это их своего рода обычай. К тому же луна этой ночью довольно яркая и огней ночного Сеула вполне хватает, чтобы различать предметы. Саша даже умудряется нормально отыскать чай и закинуть его в стеклянные емкости, не разбив при этом ни единой кружки. — Вась, я удивлена, что ты тут делаешь так поздно? Тебе же завтра на курсы рано утром, — Саша решает начать издалека, тем более она вправду не понимает такого внезапного появления девушки на своем пороге. — Саш, мы говорили пару часов назад. Ты же совсем не умеешь врать. Все хорошо у тебя? Как же. Я тебя прибить готова! Это правда, они действительно разговаривали по телефону не так давно. Саша привыкла все это время общаться с подругой по переписке, они давно не виделись: у Вари постоянные дела, связанные с учебой, у нее постоянный Хёнджин, связанный с расстройством её жизни... У них просто не было времени для нормальной встречи, а по переписке гораздо проще сохранить все свои истерики в неведении. Варя подругу читала по голосу , как открытую книгу, и сегодняшний звонок не стал исключением. Как оказалось. — Вась, я не хотела тебя волновать, ну правда, не злись. Я сама себе не могу объяснить своего состояния, а ты хочешь чтобы я тебе все рассказала. У тебя сейчас учеба и… Её прерывают на полуслове: — Да в задницу эту учебу, Саша! Если бы я знала, что с тобой тут творится, что ты тут сама себя живьем сжираешь, я бы уже давно забрала документы и увезла тебя обратно в Москву! — Не преувеличивай, — она прикрывает свои светлые глаза, касаясь холодными пальцами опухших век, голос уставший, измученный. — Я никогда не позволю тебе рушить свою жизнь из-за меня. И у меня, правда, не все так плохо. Чайник щёлкает, оповещая об окончании своей задачи, и комната лишается одного из источников освещения. Она разливает кипяток больше интуитивно, чем полагаясь на зрение, и ставит на стол две ароматно пахнущих чашки. — Саш, я чувствую свою вину сейчас. Когда я предлагала тебе отпустить все произошедшее, я честно надеялась, что ты просто порвешь с ним, забудешь все это, как страшный сон, потому что исчерпаешь желание отомстить. Но черт побери, я никак не думала, что всё приведет вот к этому. — Прекрати, твоей вины тут нет совершенно, рано или поздно я все равно подпустила бы Хёнджина ближе. Я бы даже сказала, что после твоих слов всё это прошло менее болезненно, чем я ожидала. — Да господи, зачем вообще, Саша?! Я не понимаю! — Варя отчаянно схватилась за голову, её глаза округлились,заблестели нотками паники и приближающихся слез. — Вась, я не могу все это так просто оставить. Он уничтожил меня изнутри, разорвал мою психику в клочья. Мне страшно каждую секунду, когда я нахожусь одна, каждую ночь я не могу нормально спать. Рядом с ним мне тяжело, мне безумно тяжело, Вась. Но без него ещё хуже. Глаза подруги кажется только что поняли, что такое «выйти из орбит», её непонимание достигло самый наивысшей точки. Дальше только истерика. У нее нет слов. — Сейчас послушай меня очень внимательно и постарайся понять, хорошо? — Саша дожидается ответного кивка и продолжает. — Изначально вся эта идея выглядела абсурдной. Привлечь его внимание было совершенно несложно, хотя я, правда, не понимаю, почему. И честно говоря, если бы мне сейчас дали шанс выбирать, то я бы никогда всего этого не натворила. Тогда это был безумный порыв —заставить его хоть чуточку помучиться. Но то, к чему все это привело… я даже не знаю, как описать этот бред, Вась, чем-то я его привлекаю, и так просто он меня не отпустит. Ее монолог был немного сбивчивым, мысли путались, но Варя слушала, не смея прервать подругу. — Я увязла в этом всём по горло, и больше всего меня бесит то, что у меня не получается его винить, когда он находится рядом. Хёнджин ужасно грубый, совершенно ни во что не ставит других людей и их мнения, но,несмотря на все это, я чувствую себя рядом с ним в безопасности. И это просто какое-то идиотское стечение обстоятельств! — Саша усмехается нервно и с какой-то обидой на саму себя. — Мне действительно нужно было его к себе подпустить, — ее рассказ то раздавался в пределах кухни чуть ли не криком, то сбивался на еле различимый шепот. — У меня внутри столько разных эмоций, что я просто не выдерживаю. Поэтому я плачу по ночам, потому что рядом с ним мне гораздо легче держать всё при себе. Потому что он не дает мне нырять глубоко в себя, потому что постоянно вытаскивает за шкирку из потока мыслей. И по итогу я имею: сломанную напрочь психику, бурю эмоций и отличный регулярный секс. Просто пойми меня, мне не станет легче, пока я не свершу задуманное. Они смотрят друг на друга не отрываясь. Еле различая на лицах сменяющиеся в темноте эмоции. — Ты простила его? — Варя задает вопрос в лоб, и Саша медлит пару секунд. — Нет, — ее голос хоть и звучит твердо, но все же не убеждает подругу совершенно. — И что ты хочешь всем этим добиться? — Мои намерения не изменились, Вась, — Саша отпивает из кружки чуть остывший зеленый чай с мятой. — Хочу, чтобы он влюбился. Окончательно и бесповоротно. Так, чтобы разбить его сердце вдребезги. Чтобы не осталось ни осколка, ни пылинки. Совершенно. Ничегошеньки.

***

У Минхо руки сжимаются на руле и челюсти сведены так, что становится больно. Он чувствует себя совершенно по-идиотски, когда в очередной раз тормозит в уже известном месте. Он приезжает сюда не каждый день, совсем нет. Но уже четвертый по счету раз. И это бесит крайне сильно. Какого черта он опять тут забыл? Как будто дел своих нет, честное слово. Парень наблюдает за симпатичным женским профилем. Вот она приветливо улыбается парню напротив, они о чем-то говорят, мило беседуют, она опирается подбородком о свою маленькую бледную ладошку и покачивает головой, с чем-то соглашаясь. Минхо пытается сохранять хладнокровие. У парня зрение отличное, такое, что он способен без каких-либо усилий разглядеть каждую черту ее лица, сидя за рулем через дорогу от мило беседующей пары. Но ему хотелось бы большего. Хотелось бы видеть это лицо в непосредственной близости, так, чтобы протяни руку — и коснешься привлекательной кожи. Так, чтобы сосчитать все трещинки на розовых губах, чтобы чувствовать ее легкий запах. Минхо хотелось бы видеть её миниатюрное тело под собой, наблюдать, как искрящиеся глаза закатываются от удовольствия, слышать, как ее тонкий голос выкрикивает его имя. Они виделись всего дважды, но Хо не мог никак выкинуть навязчивый образ из головы. И это просто выводило из себя. Она — самая обычная девушка, совершенно не выделяющаяся из толпы. Он встречал женщин гораздо красивее. А эта просто как заевшая в голове музыка. Она даже не нравится. Просто хочется один раз спеть ее хорошенько, чтобы перестала маячить в голове. Ну может дважды или трижды. В разных позах… Минхо не знает. Но точно уверен Хо в одном — он своего не упустит. Пора начинать действовать.

***

Хёнджин, как всегда, входит без предупреждения в тот момент, когда Саша увлечена готовкой. У нее из ушей торчат небольшие беспроводные черные наушники, которые Хван не сразу увидел. Он присаживается за барную стойку и наблюдает. Саша выглядит очень по-домашнему, но от этого не менее привлекательно — ее волосы забраны в высокую шишку, открывающую тонкую соблазнительную шею; короткие атласные шорты чудно подчеркивают округлые формы, особенно, когда она привстает на носочки и тянется к верхнему шкафчику за какими-то специями (Господи, Хёнджин без ума от этой задницы), большая безразмерная футболка завершает образ. Девушка вся в черном, маленькая, тоненькая и крайне соблазнительная. Из ее наушников льется музыка, и Хенджин даже в состоянии расслышатьплейлист. Саша активно пританцовывает, что-то помешивает, слизывает с лопаточки соус, пробуя тот на соль, и одобрительно мычит сама себе что-то на русском. Хёнджин подпирает голову рукой и засматривается. Такая сладкая, так бы и съел. Она, сама того не замечая, начинает подпевать какой-то старенькой песне и активнее крутить бедрами, Хенджин готов уже отпустить своих зверей с цепи, как она разворачивается и, не ожидав увидеть кого-то за своей спиной, шарахается, вскрикивает, больно ударяется о столешницу, только чудом не снося сковородку с плиты. Из рук вылетает лопаточка, смачно падая на пол и разбрызгивая вокруг остатки соуса. Саша держится за сердце и пытается отдышаться. Этот придурок когда-нибудь точно в могилу её сведет. Она вытаскивает наушники из ушей и кидает на парня злой взгляд. Хёнджин лишь посмеивается. — Ты откуда тут взялся?! У меня сердце чуть не остановилось! — Малышка, ты сама виновата, зачем наушники, если ты дома одна? Саша понимает, что спорить с ним бесполезно, да и по правде говоря Хёнджин прав: не будь она в наушниках, то непременно бы услышала звук открывающейся двери. Но, по ее мнению, это парня ничуть не оправдывало. У Хвана взгляд был с искорками смеха, и девушка только спустя пару секунд поняла причину. Она вся была в темных капельках соуса, точно в веснушках, только большего размера. И одно дело на ногах, но откуда отлично приготовленная жижа оказалась на ее руках и лице — вот это интересная загадка. — Я сейчас… — она засмущалась как-то очень резко и неожиданно даже для самой себя. — А ты… оставайся на месте! Уже на пороге кухни Саша оборачивается на парня и угрожающе показывает ему жест, мол «я за тобой слежу». У Хвана явно настроение игривое, потому что парень вскидывает вверх лапки, подыгрывая ее представлению. Однако ожидать от него можно чего угодно, поэтому дверь в ванной она все же запирает. И проверяет дважды. Но Хван как порядочный молодой человек остается сидеть за барной стойкой со скучающим видом. Слух у него отличный, и после щелчка замка подниматься с места даже смысла нет, а он так надеялся на бурное продолжение этого кулинарного шоу… Кстати о еде. Хенджин обращает внимание на все ещё зажженную плиту и решает, что рановато для пожара на кухне: он на такое не подписывался. Саша выходит довольно быстро, чистенькая и в другом комплекте похожей одежды. Девушка немного на нервах подбегает к уже остывающим конфоркам и понимает наконец, что горелым не пахнет, а это значит, что Хван спас их обед. Она бросает быстрый взгляд на пол — лопаточки нет, та уже пару минут как одиноко лежит на кухонной столешнице, чистая и слегка влажная. Сашу уже второй раз за последние пять минут окатывает волной смущения; она разворачивается на сто восемьдесят и с розовыми щеками выбегает обратно, возвращаясь уже с половой тряпкой. Хенджин наблюдает за девушкой, что убирает кавардак на кухонном полу. Ему определенно нравится такой ракурс. На коленях. Очень сексуально. Взгляд хищный, он облизывается. Однако с места не встаёт принципиально. Только сегодня, только сейчас. У него и правда довольно игривое настроение. Хёнджину хочется, чтобы она сама сделала первый шаг сегодня. Он чувствует себя котом, играющим со своей добычей. Это ощущение вызывает мимолетную улыбку. Тем временем Саша уже заканчивает с уборкой и со щеками, по-прежнему залитыми краской, возвращается к Хёнджину в лапы. Она выдавливает из себя какое-то невнятное «голоден?» и ждёт ответа, смотря на него своими глазками, в которых плещется половина эмоций этого мира, не иначе. Хван заводится с полоборота. Ну что за чудесная мышка в его руках? Хотя нет — кошечка. Он молчит и только смотрит на неё голодно, предвкушая дальнейшее развитие событий. У Саши начинают дрожать руки. Когда она читала о подобном в книжках, то никогда не могла представить такую картину. Как может начать трясти лишь от одного взгляда? Оказалось, может. Особенно, когда на тебя так смотрит Хван Хёнджин. Нужно срочно приходить в себя… Саша с большим трудом накладывает в две тарелки лапшу удон с овощами и креветками, немного посыпает блюдо кунжутом и ставит еду на стол. Сидеть сейчас с Хваном бедро к бедру кажется поступком самоубийцы. И Саша надеется, что парень не станет возражать против небольшой смены локации. На стол также идут несколько мисочек закусок и пара бокалов домашнего лимонада. Хёнджин и не возражает: он не претендует на что-то типа бокала вина за обедом,прекрасно знает, что в ее доме алкоголя нет, да и самая пьянящая на свете вещь — это сама Саша. Парень не дожидается приглашения, встаёт и грациозной походкой проходит к небольшому столу, а девушка чувствует себя загнанной в угол, потому что каждую секунду ждёт от него какого-то выпада, которого не происходит. Хван просто пересаживается, а у неё сердце стучит, как заведённое, и как будто бы не было последних двух с небольшим недель, что были сверху до низу наполнены грубыми страстными поцелуями и сексом. У неё внутри сейчас сердце с ума сходит, и ощущается это, как феерия идиотизма. Саша садится напротив своего парня. Своего… Звучит как сюрреализм. Едят молча, если не брать в расчет их говорящие взгляды. По ощущениям как будто они вернулись в первые дни их знакомства. У девушки мозг бьет тревогу, перед глазами светится красным неоновым огромные буквы «опасность», но она продолжает настойчиво игнорировать позывы «бей или беги», выбирает третий вариант и думает. Они встречаются, если весь этот бред, конечно, можно так назвать, уже больше месяца… — Хёнджин, — она наконец обретает способность говорить и взять себя в руки, почувствовав соломинку, что может ее спасти непонятно от чего. — Расскажи о себе? — она смотрит на него открыто и искренне, Хёнджин — нечитаемо и с чуть нахмуренными бровями. — Ну и что ты хочешь? — он явно недоволен развивающимися событиями, Саша же, напротив, воодушевляется. — Не знаю. Например, чем ты занимаешься? Он закатывает глаза. — Зачем тебе это? — Хёнджин, мы встречаемся уже довольно долгое время, но о тебе я знаю меньше, чем о Минхо, с которым я виделась всего дважды. Это как будто бы работает: Хёнджин хоть и недовольно сводит брови на переносице, но все же начинает говорить. — Если тебя интересует, откуда у меня столько денег, я не бизнесмен в костюме, но у меня есть свое дело, несколько источников дохода. — Например? — Саша двигается ближе, радуясь тому, что парень рассказывает хоть что-то. — Я держу кофейню и элитный клуб. — А еще? Его бровь поднимается вверх недоуменно. — Ты же сам сказал, что их несколько, — она улыбается обескураживающе. — Тебе не обязательно об этом знать,—он хмурится еле заметно, однако спустя пару секунд лицо смягчается, когда парень видит нотки грусти в ее глазах. Хёнджин принимает какое-то странное для самого себя решение:  — Я могу тебе показать. Как-нибудь. Если ты, конечно, не боишься. А Саша боится. Она, черт побери, боится всего, что вообще хоть как-то связано с этим мужчиной, но показывать этот животный ужас никак нельзя. Особенно сейчас, когда он начал открывать перед ней дверь в свою жизнь. Ее еще, правда, не пустили даже через калитку пройти, но дверка кажется приоткрытой. Видно издалека. — Это что-то незаконное? — она решает немного поюлить, главное — не упустить шанса. — Да, — вот так просто признается и складывает на груди руки в замок. — Ты меня немного пугаешь,— признание сейчас —лучшая тактика, нельзя закрываться, нужно быть искренней. — Но мне действительно интересно все, что связано с тобой. Звучит ужасно слащаво, и Саша замечает, как наигранно кривится его лицо. — Поэтому, если ты позволишь, то я соглашусь на это предложение. Он пожимает плечами, соглашаясь, но она подмечает про себя, что ему такой интерес даже немного приятен. Саша считает, что в другом случае он просто не стал бы предлагать ей заглянуть в свою жизнь. Она улыбается, чуть ли не хлопая в ладоши от удовольствия. — А что насчет твоей семьи? — путь самый банальный, но сейчас Саше и не нужно выдумывать ничего, ведь подобные простейшие вопросы рассказывают о человеке очень многое. — Довольно. Хватит лезть куда не просят! — он рявкает зло и раздраженно, так, что она весьма сильно пугается. Глаза черные и не предвещающие ничего хорошего. — Если это больная тема, я не хотела, прости, — Саше почему-то становится обидно, она вообще сегодня гиперэмоциональная. Девушка встаёт, собирает посуду, не поднимая на него глаз, и уходит к спасительной раковине. На ресницах собирается соленая влага. Она даже сама не понимает, почему и отчего он просто не хочет говорить о своей семье, к чему слезы? Но внутренний голос, смешиваясь со звуками разума, подсказывает: он мог быть тактичнее, незачем было повышать голос и быть столь грубым. Она же не со зла, всего лишь хотела узнать его чуточку лучше. Предательский всхлип вырывается наружу, и Саша ругается на саму себя. Идиотка, сама себя накрутила и теперь стоит, прячет от него слезы, благо звуки воды скрывают то, что не предназначалось для его ушей. А Хёнджин не дурак. Ему необязательно слышать, он видит всё и без звукового сопровождения: как трясутся ее плечи, как она ненароком смахивает с лица слезы. И это злит просто ужасно, до скрипа зубов. Было бы из-за чего реветь. Он наблюдает за тем, как она раз за разом намывает все те же тарелки, явно пытаясь взять себя в руки. Он дает ей время, и когда кран наконец перестает извергать из себя потоки теплой воды, Хёнджин подходит ближе, кладет свои ладони на ее тоненькую талию и говорит: — Отец, мать и старший брат — ничего необычного, никаких слезливых историй. Я ушел из дома в шестнадцать, с того времени мы не общаемся. Саша, моя семья — это не то, из-за чего стоит плакать. Они для меня совершенно ничего не значат. Она разворачивается в его руках, смотрит в совершенно спокойные черные глаза и утыкается носом в ключицы, обхватывая стройное подкачанное тело руками. Вдыхает поглубже запах свежего парфюма— раньше она никогда не замечала, что он настолько приятно пахнет. Саша чувствует себя глупой девочкой, расстроившейся из-за отказа родителей купить ей конфетку. А Хёнджин весьма удивлён. Она впервые сама так крепко и беззащитно к нему прижимается. Очень приятное чувство. Неужели щепотка откровений способна настолько открыть перед ним девушку? Его эмоциональность достигает пика, когда она трется о шею носом, щекотно и очень приятно. И ласковый поцелуй в линию челюсти не остаётся без внимания. Он еле заметно улыбается и ловит её губы своими. Со стороны они выглядели как очень красивая пара, но изнутри… Они — два манипулятора, что затеяли сладкую, грубую, обжигающую и крайне опасную игру.

***

Ей приходит смс, когда они с Хёнджимом таскаются по торговому центру. Хван купил билеты на киносеанс, который начинается только через сорок минут. Если бы не любовь парня к быстрой езде, то они приехали бы впритык, но сейчас приходится проводить время в прогулке по торговым рядам. Саша в прекрасном настроении, но, как и всегда, отказывается от каких-либо покупок. У них как будто все хорошо — после их короткого откровенного разговора рассказывать о себе какие-то мелочи становится привычным. Например, Саша узнала о том, что Хёнджин жутко не любит дыню и засыпать может только в полном одиночестве. А парень неожиданно выясняет, что Саша обожает кошек, но при этом крайне сильно боится собак, а ещё не переносит запаха лилий. Все это, по сути, мелочи жизни, но подобные знания сближают. По крайней мере, так думает Саша. На экране телефона довольно короткий текст с неизвестного номера: "Прослушивание через час, не опаздывай". Саша понимает не с первого раза, хмурится и уже собирается просто отключить телефон, как приходит еще одно сообщение с адресом и подписью «Ли Минхо». Саша тормозит резко. Сердце начинает стучать сильно-сильно. И вот так ее предупреждают о прослушивании?! Просто великолепно! Она судорожно пытается сообразить, где находится это место, вскидывает потерянный взгляд на Хёнджина — тот хмурится, забирает у неё из рук телефон и сообщает: — Это другой конец Сеула. Домой заехать не успеем, пошли, — парень берет девушку за руку и тянет в сторону одного из магазинов. Саша ни черта не понимает, куда они идут, пока Хван не тормозит у стенда с кроссовками. — Выбирай быстрее. Саша смотрит на свои ноги в босоножках и наконец приходит в себя. Магазин жутко дорогой, но Хёнджин не дает ей и пискнуть убеждая в том, что он все оплатит, главное сейчас — быть максимально быстрыми. Ей приходится согласиться. И стоит отметить : обувь отличная, ей еще никогда не было настолько удобно. Хван заодно хватает с вешалок широкие шорты длиной до середины бедра и комплект футболки со спортивным лифчиком. Коротковаты, но выбирать не приходится. На кассе их обслуживают вне очереди. Хёнджин водит, как сумасшедший, маневрирует между машинами совершенно бесстрашно, но в Саше настолько большая доза адреналина, что ей не кажется это чем-то опасным. Или может она просто доверяет Хвану? Хотя с чего бы… Переодеваться приходится прямо в салоне автомобиля, и Хёнджин готов выжечь глаза любопытным мужикам, что так и таращатся на его девушку. Они успевают приехать впритык к закрытию входа, еще пара минут— и всё было бы бессмысленно. Хёнджин ведет ее по коридорам, отлично ориентируясь в здании; они доходят до дверей с надписью «регистрация» , и Хван ободряюще ухмыляется. — Тебе сюда, назовешь имя, фамилию, номер телефона и адрес проживания. Я буду в зале.  Саша кивает, как болванчик. — Не облажайся, крошка, удачи. Он улыбается чуть шире, а она, не противясь внезапному порыву, привстает на носочки и целует его с благодарностью. — Спасибо, Джинни. Она разворачивается и скрывается за дверью. Адреналин на сей раз бурлит в крови наравне с бушующей силой и спокойствием. Хёнджин ее успокоил. Довольно приветливая девушка спрашивает ее данные, выдает ей номер 92 и сообщает, что Саша запрыгнула в последний вагон поезда. Количество людей немного шокирует, она пытается узнать у той же самой девушки, сколько танцоров собираются взять и не получает внятного ответа: — Господин Минхо довольно непредсказуем, он может вообще никого не взять, ему нужны только самые лучшие. Могу лишь пожелать вам удачи. Не сказать, что эти слова прозвучали весьма искренне, но Саша все же благодарит за мнимую поддержку и ступает в гущу танцоров. В таком количестве людей главное —не потеряться. Проходит около пятнадцати минут, за которые Саша успевает хорошенько разогреться, и наконец им объявляют о начале прослушивания. И вот тут удивление выходит на новый уровень, потому что совершенно всех танцоров разом приглашают в огромный зал для практик. Перед огромными зеркалами во всю стену стоят пара столов, за которыми сидят несколько незнакомых Саше людей, Ли Минхо и Хван Хёнджин. Перед ее парнем не лежит стопка бумаг, как перед остальными, что явно дает понять всем присутствующим, что этот красавчик тут совершенно ничего не решает. — Попрошу внимания, — Минхо начинает без приветствия, скользит по толпе холодным взглядом, немного сучьим, как отмечает про себя Саша. — Я крайне надеюсь, что тут собрались только самые хорошие танцоры, поэтому, если вы уверены в том, что не отнимите просто так мое время, то оставайтесь; в противном случае порошу вас покинуть помещение. Обстановка с первых секунд становится напряженной, и Саша даже призадумывается: нужно ли ей все это или стоит уйти уже сейчас? Дверь за спиной скрипнула, оповещая о том, что кто-то все же сдался, даже не пытаясь вступить в схватку. Саша дает себе мысленную пощечину — нужно собраться. Она обязана доказать, насколько хороша. — Отлично. Вас в этом зале чуть меньше сотни. Первый этап — импровизация. Вы самостоятельно делитесь на пять групп. Мне плевать, сколько человек будет танцевать, ваша задача — сделать так, чтобы не прозвучал ваш номер до конца композиции. Если услышите свой номер — выход там. Поехали. Практически сразу же зазвучала музыка, и часть танцоров ринулись вперед. Саша отходит чуть в сторону — слишком много, около тридцати танцоров вышли. Возможно, кто-то хотел просто спрятаться и таким образом пройти дальше, но девушка решает для себя, что для начала необходимо прощупать почву, узнать, с кем она имеет дело и насколько ей сейчас необходимо выкладываться. Музыка довольно резкая, с множеством кусков, к которым трудно быть готовым, и с середины композиции начинают сыпаться номера выбывающих танцоров. Саша наблюдает очень внимательно, ей нужно знать, кого Минхо будет выкидывать, и пока что практически с каждым выбором парня она согласна. Была парочка тех, кого, по ее мнению, выгнали незаслуженно, однако тут не может не быть фактора разных вкусов. Ему мог человек не понравится даже внешне, это будет совершенно нормально — не пропустить его в свой коллектив. Саша принимала такой исход. Музыка завершается, отсеяна большая часть. — Меняйтесь, — объявляет Минхо, Хёнджин сидят рядом и наблюдает за своей девушкой, пристально и с интересом. Музыка в отличие от прошлого раза не звучит сразу, и Саша думает про себя «чудесно, мы даже не можем выбрать подходящий стиль». Прошедшие танцоры отходят в сторону, освобождая место, однако на этот раз выходят довольно мало людей — всего шестеро. Саша решает, что это отличная возможность. Нужно идти вперед, несмотря ни на что. Из колонок льется знакомая Tiny Meat Gang — Walk Man и Саша впервые за день чувствует себя счастливчиком. Движения амплитудные, темп размеренный, она показывает, насколько хорошо чувствует музыку . Сейчас нельзя напрягаться, нужно просто плыть по течению. Минхо смотрит крайне пристально и холодно, но девушка совершенно не боится этого взгляда, напротив, в ней играет вызов, на лице максимум эмоций, музыка располагает к такому воинственному настроению. Движения легкие и как будто невесомые. Саша выглядит расслабленной, словно все, что она вытворяет, не доставляет ей совершенно никаких усилий. Хопчик — ее большая любовь и главная стихия, и уверенность ее не подводит. К концу композиции их остается трое, и она в том числе. Минхо жестом показывает им свалить с глаз долой и Саша с самодовольной ухмылкой отходит в сторону, продолжая наблюдать за другими претендентами. Ли совершенно не стесняется в выборе музыки — она самая разнообразная. Самое большое количество отчисленных было в группе с Limp Bizkit — Break Stuff: рок, смешанный с рэпом, многих выбил из колеи. Саше не было их жаль ни капельки. Здесь и сейчас они все соперники, поэтому жалость была лишней и никому не нужной роскошью. — Второй этап,— Хо был явно раздражён, его настроение знатно подпортила последняя группа, где из всей массы прошло всего два человека и то с натяжкой. Саша, как и раньше, стояла впереди, ожидая следующего задания. — Синхрон. Разбиваемся на две группы, как стоите по рядам. Вам было поручено выучить танец группы Exo — Growl. У Саши внутри все забушевало. И как это понимать? Предупреждают за час до начала прослушивания, а сейчаговоритсч ещё и о заготовленной хореографии. Потрясающе! — Хоряга простая, но с множеством мелких движений и подводных камней. Думаю, для вас не составит труда, — Ли улыбается слегка ядовито, и у Саши сжимаются кулаки. Вот мудак. Она вскидывает руку вверх. — Можно танцевать во второй группе? — голос звучит жестко, и глаза встречаются с таким же ледяным взглядом. — Привыкла быть второй? — парень ухмыляется и откидывается на спинку стула. Вот ты и попалась, рыбка. — Привыкла быть первой, но нравится знать, на что способны оппоненты, — она взгляд не отводит. — Это же не запрещено правилами, верно? — Окей, вставай назад, — она кивает, улыбается и отходит в дальнюю линию. В его ответе явно читалось «это все равно тебе не поможет», но в Саше соперничество играет впереди рассудка. Музыка начинает играть, танцоры двигаться, а Саня ловит каждое движение. Ловит и запоминает. Даже если этого не хватит, она все равно попытается. Первая группа довольно чисто танцует, однако и там Минхо находит недостаточно лучших, отсеивает одного за другим, к концу их остаётся всего одиннадцать. Очередь второй группы. Саша встаёт во вторую линию в середину, чтобы перед глазами были люди, но при этом не теряться. Она ловит мимолетно взгляд Хёнджина, тот смотрит на неё со спокойствием и уверенностью, и Сашу это немного ободряет и приводит в чувство. Колонки издают первый звук, и танец заполняет собой все внутренности. Голова отключается, тело знает, что нужно делать, движения льются из неё сами собой. До конца хореографии она так и не слышит свой номер. Она пытается скрыть отдышку и ноющую ногу, которую она немного повредила, когда испугалась внезапного появления Хвана на своей кухне. Сейчас та давала о себе знать и это было очень, очень плохо. Саша чувствовала, как капельки пота стекают по ее спине. По большей части это происходит от напряжения — последние пара движений сыграли с ней злую шутку. — Что ж, восемнадцать человек, неплохо,— Хо тем временем ухмыляется, оглядывая всех оставшихся претендентов. — Не теряя времени переходим к последнему этапу. Очень простому — батл, где один обязательно вылетает. И на сей раз я сам определю пары. Семнадцать и шестьдесят четыре выходите пожалуйста. Саша облегченно выдыхает, это отличный шанс немного отдохнуть. Двое парней выходят в центр, включается спокойная лирическая музыка, и Минхо начинает комментировать в микрофон, что хочет видеть и какие эмоции получить. Интересно. Их задача не только перетанцевать соперника, но и сыграть целое представление. Стоит Минхо отдать должное, эмоции — это действительно крайне важно, и если танцор не в силах вызвать в зрителе обратные чувства, то зачем тогда такая шестеренка нужна в механизме? Все проходит довольно быстро и жестко. Ли безжалостен к тем, кто его не устраивает, поэтому Сашина очередь подходит весьма скоро. Она выходит в центр с еще одной девушкой. Саша подмечает про себя, что соперница у нее очень сильная. Эту брюнетку она отмечала для себя как одну из фаворитов: очень гибкая, пластичная, прекрасно слышит и чувствует музыку. У Саши большие проблемы. — Я хочу видеть от вас истинное соблазнение. Секс и разврат. Поехали. У Саши пляшут желваки: рядом с Ли сидит ее парень, что явно недоволен поставленной задачей, а сзади уже слышатся одобрительные посвистывания парней. Музыка переливается чувственным голосом исполнителя. Звучит Two Feet — Go Fuck Yourself. Первой начинает брюнетка. Движения великолепные, раскрепощенные, соблазнительные, она совершенно ничего не стесняется. Если Саша сделала бы хоть половину из того, что вытворяет эта девчонка, то Хёнджин от нее и мокрого места бы не оставил. Подходит ее очередь. Минхо кивает, она делает несколько движений, секс бывает не такой открытый, не такой пошлый, но музыка останавливается спустя несколько секунд. Саше кажется, что это конец. — Ты слышала задание? — а вот вопрос звучит, как будто у нее есть второй шанс. — Слышала, — она решает идти напролом. — Но подобное в моем исполнении мой молодой человек не одобрил бы. Указывает в сторону брюнетки. — Да плевать мне. Либо ты делаешь то, что я говорю, либо на выход. Они сверлят друг друга взглядами несколько долгих секунд, по губам Хёнджина скользит ухмылка, парень откидывается назад на спинку стула и закусывает губу. Великолепная девочка. — Можешь идти. — Я сделаю, — говорят одновременно. Она хмурит брови и смотрит таким взглядом, что окружающее пространство электризуется. — Дома поговорим, — Хван улыбается хищно, но на нее это действует, как таблетка успокоительного вперемешку с афродизиаком. Странная, очень странная смесь. Вот он — человек, который доводит ее до оргазма несколько раз кряду; человек, секс с которым заставляет звезды сыпаться из глаз. Нужно просто танцевать для него. — Мальчики, если хоть кто-то на нее кинет свой извращенный взгляд, с вами мы тоже поговорим отдельно. Хван оглядывает толпу сзади своей малышки и возвращает свой темный взгляд к ней — объекту своих желаний и фантазий. — Ок, музыку, — Минхо хмыкает. Саша даже не замечает, как проходит две минуты. Она настолько растворяется в этих черный глазах, в этом электричестве, что пляшет в воздухе. Звуки композиции, ее приоткрытые губы, плавные движения: вот она скользит вниз и откидывается назад, переворачивается, глаза полуприкрытые, рука касается шеи, она изгибается, не пошло, не вульгарно, но черт возьми так, что ее хотят даже девушки в этом зале. Она не отрывает своих глаз от него. Танцует только для него. Отдается всецело только ему одному. Музыка заканчивается вместе с воздухом в этой комнате. Или это чувствуют только двое? Минхо улыбается довольно: она победила. Последующие выступления для Саши уже были не так важны. Она каждую секунду чувствовала на себе взгляд Хёнджина. Голодный. Звериный. Готовый растерзать прямо в этом чертовом зале. Сегодня ночью ей не спать, сегодня ночью она будет танцевать в его постели. — Итак, я не могу сказать, что доволен целиком и полностью, — начинает Минхо завершающую этот просмотр речь. Танцоры расслаблены и довольны, они прошли через многое сегодня, они точно заслуживают похвалы, однако…  — Из вас девятерых в мой коллектив пройдут не все. Сердце вновь забилось, как заведенное. У Саши из головы совершенно вылетело предостережение стаффа. Минхо непредсказуем. Минхо в голову может взбрести все, что угодно. — Я поздравляю номера… Ком в горле и звон в ушах. Она не слышит ничего из-за чертового стука сердца в своей голове.

***

Жизнь Сумин не была сказкой от слова совсем. Девушка жила одна, родителей рядом не было. У неё небогатая семья, которой постоянно нужно было помогать, поэтому Су уже привыкла к постоянной работе,и учебу в университете пришлось отложить до лучших времён, которые все никак не наступали. Работа в кофейне Хван Хенджина была, наверное, чудом, посланным с небес. Довольно не пыльно и платят прилично. На съёмную квартиру и вещи первой необходимости хватало с лихвой. Правда, запретов много, однако девушку они совершенно не отталкивали. Этот день был таким же обычным, как и череда таких же заурядных будней. Она пришла домой с работы довольно поздно. Сходила в душ, достала из холодильника немногочисленные остатки вчерашней еды — ничего, она переживёт, со всем справится, она же умная и предприимчивая девушка. Нужно просто немного подождать. Су уже собиралась ложиться спать, переоделась в домашнюю огромную футболку с маленькой дырочкой на рукаве. Она сидела на ее тонкой фигуре как платье. Очень старое и поношенное долгими годами платье. Девушка разложила диван и застелила светлым, только постиранным постельным бельём спальное место. Телевизора в доме не было, да он был ей и не нужен. Су взяла в руки книжку, пообещав себе, что прочтет лишь пару глав, а не как в прошлый раз… Вдруг настойчивый стук в дверь, и книга летит на пол от испуга девушки. В час ночи к ней никто не мог прийти, да и вообще к ней никогда никто не приходил. Стук повторился, более громко и твердо, ей стало очень страшно. Сумин привстала на цыпочки и двинулась в сторону входной двери. Стук повторился вновь, и она подпрыгнула, хватаясь за сердце. Она боялась даже посмотреть в глазок, но делать было нечего. Вдруг это сосед снизу? Вдруг у неё опять потекла труба и она заливает их квартиру? Сумин собрала все свои немногочисленные силы и подошла вплотную к двери, заглядывая сквозь небольшое отверстие со стеклышком. За дверью был парень, и выглядел он крайне плохо. Лицо, кажется, разбитое, кровь стекала из уголка его губ, на щеке большая ссадина. И выглядел он крайне знакомо… — Су, открой дверь, я слышу, что ты там… — голос его хрипел, и был сиплым то ли от боли, то ли от преграды в виде двери между ними. Она поворачивает защелку и осторожно распахивает дверь. Парень опирается о косяк, в глазах стоят слёзы. Сумин пугается ещё сильнее. — Можно зайти? — она боязливо открывает дверь чуть шире и отходит на пару шагов назад, обхватывая себя руками как будто от холода. — Минхо, что ты тут делаешь? — ее глаза кажутся и правда взволнованными, девушка сама еле сдерживает слёзы от такого потрепанного вида молодого человека. — Прости, Су, что я так неожиданно, но мне больше некуда пойти. — Что с тобой случилось? Господи, да на тебе же места живого нет. Теперь под светом обычной лампы накаливания все синяки на его лице были видны отчетливей. — Су, только не гони меня, прошу, — он хрипел как будто через ком в горле, сердце девушки болезненно сжалось. — Мне так больно, Су, так больно… — он почти всхлипывал, хватаясь ладонью за грудь, сжимая свою одежду сильно. — Мне нужен друг, просто… можно я побуду с тобой? Он подошёл совсем близко, стукаясь своим лбом о ее и умоляя девушку остаться рядом. — Конечно, Минхо. Его руки обхватили тонкие девичьи плечи, нос коснулся тёмных густых волос, он прижал ее тело к себе крепко-крепко. Маленькие ладошки поднялись вверх и успокаивающе похлопали по спине прежде, чем обнять в ответ. Его разбитые губы слегка дрогнули. Конечно.