Таглур

Дом - это там, где твои друзья. Твой таглур.

      Артемий со всех ног нёсся в Приют. В дорожном мешке звякали бутылочки с тинктурами. Как же так? Лара заболела. От этой бочки подхватила, не иначе! И черт его дернул послушать девушку и притащить эту заразу к ее дому, лучше бы колонку починил! Дурак, какой дурак! Не хватало ему ещё и Форель потерять вслед за Филином.       С размаху распахнув дверь, Бурах влетел в дом, пробежал по коридору, свернул в комнату Равель. Она лежала на том диванчике, который выделила для него в день приезда Артемия в город. Все тело девушки было обмотано тряпьем, только лицо осталось неприкрытым. И увидев это лицо, мужчина отвёл глаза.       — Здравствуй, Медведь. Что, плохо все, да? — хрипло спросила Лара. Губы ее были серые, потрескавшиеся, на щеках красовалась россыпь каких-то бурых пятен.       — Ничего, бывало и хуже, поправишься, — пытаясь приободрить девушку (и себя в придачу), ответил Артемий, копошась в сумке и доставая тинктуру «Яс». Он решил начать с неё, так чутьё подсказывало. — Пей, Форель, завтра уже здоровой будешь.       Девушка послушно выпила содержимое пузырька и тут же скривилась от боли. Артемий быстро освободил руку Лары от накрывающей ее ткани, перетянул жгутом и ввёл под кожу иглу с морфием.       — Ч-ш-ш, Форелька, сейчас полегчает, — приговаривал Гаруспик. — Зато я с первого раза все и выявил. В костях зараза сидит. Сейчас дам тебе неомицин, и все пройдёт.       Артемий отложил в сторону пустой шприц и достал необходимый антибиотик из-за пазухи. Помог Равель запить его водой.       — Не хочется умирать, Медведь, ой как не хочется, — зашептала Лара, закрыв глаза - морфий начинал действовать, ее тело расслабилось. — Как отца похоронила, думала, что жизнь моя кончена, что не будет в ней больше ничего. Но вот касание смерти почувствовала и поняла, что неправа была. Мне бы ещё год прожить, целый огромный год... Я бы все успела...       — Больше проживешь, басаган, я тебе обещаю. Ты отдохни, поспи.       Дверь за спиной Бураха открылась, на пороге показался Стах.       — Хм, успел-таки, Артемий-вечно-не-ко-времени... — процедил Рубин сквозь зубы поговорку, которую так любил с самого детства использовать Гриф в адрес Гаруспика, когда тот опаздывал к друзьям на встречу у Клей-камня.       — Не напоминай, прошу... И без тебя тошно. — Артемий поднялся с дивана.       — Как она? — Стах с тревогой смотрел на Лару, забывшуюся сном под действием морфия.       — Не очень, но пока справляется. Дал ей антибиотик. Завтра видно будет, — ответил Артемий. — Форель сильная, должна продержаться, пока панацею ищем...       — Пойдём на воздух, пусть поспит. — Стах мотнул готовой в сторону двери.       Мужчины вышли из комнаты, Бурах закрыл за собой дверь. Оказавшись на улице, он закурил, протянул пачку Рубину. Тот, на удивление, не отказался. Какое-то время они стояли в тишине, которую нарушало лишь потрескивание сигарет. Первым заговорил Стах.       — Спасибо, что пришёл к ней. Я знаю, что сейчас у тебя дел невпроворот, но хорошо, что ты друзей не бросил... в этот раз.       — Ну, спасибо за спасибо. — Артемий был удивлён, ведь его поблагодарил сам угрюмый патанатом Рубин, хоть и очень своеобразная вышла благодарность.       — Как думаешь, мы справимся? Найдём лекарство от Песчанки? — Мужчина посмотрел Бураху в глаза, и Артемий увидел в них отчаяние и нескрываемую печаль.       — Обязательно найдём, — уверенно ответил Гаруспик, хлопнув Стаха по плечу. Он хотел дать мужчине надежду, хотя сам не особо верил в успешный исход. — Главное - помогать друг другу, работать сообща, и все выйдет как надо.       Рубин рассеянно кивнул на его слова и устремил взгляд в небо.       — Хотел бы я тебе верить, брат.