Том 4, глава 2 - Базар

      Утро началось скромно, без долгих разговоров. Отряд поднялся рано, ещё до первых солнечных лучей, в молчании собирая вещи. Каждый чувствовал в себе усталость — не столько телесную, сколько душевную: тень потери, тревожность, неясные звуки ночи и сама пустыня, что словно разжижала мысли и волю.              Два дня прошли в хождении по каменным кручам и тропам, где каждый шаг был опасен. Микаме вёл отряд узкими уступами, прокладывая путь магией Земли: где-то сглаживая острые скалы, где-то вырезая выступы для ног, а порой даже создавая краткие мостики из спрессованной пыли и камня, чтобы перебраться через глубокие расщелины. Его лоб блестел от напряжения, но он не жаловался. Уставший, он всё равно чувствовал, как будто сама гора дышит под ним.              Когда добрались до края горного массива, перед ними открылся широкий обрыв, ведущий вниз к более ровным территориям. Но путь вниз был почти вертикален. Без магии Микаме они бы и за месяц не нашли спуска. Но он присел и положил руки на землю. Камень начал двигаться, как будто живой, складываясь в зигзагообразный спуск — крепкий, надёжный, но узкий, будто специально созданный для осторожного спуска одного за другим. Микаме выдохнул, и отряд пошёл вниз, один за другим, без лишних слов, чувствуя, как каждое движение может стать последним.              Но самым опасным оказалось не это.              Когда спустились и ступили на землю у подножия гряды, сразу почувствовали: они вошли в охотничьи угодья грифонов. В воздухе витал запах крови, старых перьев, птичьего жира и костей. Крики, сначала редкие, становились всё ближе и громче. Закс первым заметил следы — огромные когти на камне, вдавленные с такой силой, будто скалу били топором. Лукас призвал гримуар, Микаме приготовил Меч, а Делг с Заксом стали впереди, держа оружие наготове.              Первую стычку приняли через пару часов пути — одинокий грифон пикировал с неба с ужасающей скоростью, когтями целясь в Рокуро. Только быстрая реакция Делга спасла его: он бросился вперёд и поставил удар. Грифон был огромен: перья, как броня, клюв, как топор, крылья — тенью на полдня. Сила и мобильность делали его смертоносным противником. Сенджи, несмотря на боль в руке, и нанёс удар по крылу. Существо взвыло, взмыло в небо, и исчезло за скалами.              Но одиночки были не худшим.              Уже на следующий день отряд попал в засаду. Трое грифонов вылетели из расщелины слева, в то время как двое других обрушились сверху. Их атаки были чётко скоординированы: один бил в защиту, второй сразу в обход, третий — по тылам. Делг едва успевал отбиваться. Один грифон упал, пронзённый Каменной пулей в глаз, но другой успел сбить Лукаса с ног — тот чудом не потерял сознание.              Микаме, несмотря на усталость, ударил магией — создал заострённые копья, и пронзил грудь одному из грифонов. Сенджи, с одной работающей рукой, всё равно метнулся в бой, разрубая маг-зверя Клёном.              Впервые за долгое время они наконец развели костёр. Огонь трещал и медленно разгорался в самом центре привала. За годы отряд прошёл сквозь многое. Но в этот вечер они были здесь, наедине с пламенем и плотью очередной побеждённой угрозы.              Последняя группа грифонов, что они одолели днём, состояла из самца, самки и их детёныша. В сражении все трое пали. Они атаковали внезапно, обрушившись с воздуха, защищая своё гнездо, но были отброшены и уничтожены хладнокровно. Без времени на сочувствие или раздумья.              Мясо взяли с самого младшего. Молодые животные почти всегда были более мягкими, насыщенными соками. Сенджи знал это с детства, как и Рокуро, — охотничьи инстинкты всегда приводили к одному: на ужин лучше всего идёт молодое мясо. Старые особи жили дольше, их волокна становились грубыми, в них было меньше влаги, больше жил. Микаме, чуть насупившись, заметил, что ящеры хоть и сгодятся впроголодь, но куда хуже по вкусу. Он говорил с опытом, с холодной отрешённостью, без лишней жестокости.              — У грифонов другое дело, — добавил он, — они частично птицы, частично звери. И это чувствуется по мясу. Ближе к гусю, но не совсем. Есть в этом что-то дикое.              Сенджи аккуратно натёр жирный кусок мяса специями, которые они купили ещё в порту. Смесь была простая — красный корень, соль из пористых кристаллов и немного сушёного листа со жгучим послевкусием. Он тщательно втирал специи в плоть, покрывая каждый сантиметр, будто сам акт готовки был для него не рутиной, а ритуалом. Пальцы двигались быстро, уверенно. Он не торопился, но и не медлил — чувствовалось, что это не первый раз, когда он готовит на костре добытую дичину.              Пламя горело стабильно, и мясо быстро зашипело, едва оказалось над жаром. Его аромат сразу наполнил расщелину — густой, терпкий, с примесью обожжённого жира и пряностей. Рокуро даже прикрыл глаза от удовольствия, вдыхая аромат.              Когда мясо сверху уже стало подрумяниваться, Сенджи отодвинул его от прямого огня чуть дальше, позволяя прожариться равномерно. Жир капал на угли и взрывался короткими шипящими вспышками. Он ждал ещё немного, наблюдая, как каждая капля испаряется в воздухе, оставляя в нём еле заметную сладковатую ноту.              — Ещё немного, — пробормотал он. — Пусть доходит на спокойном жаре.              Когда, наконец, он выдал команду о готовности, все уже были готовы. Каждый получил свой кусок — не слишком большой, но достаточно, чтобы наесться. Жевали в тишине. Мясо действительно оказалось нежным, почти тающим. Да, у него был лёгкий, странноватый привкус — нечто дикое, будто медно-кровянистое эхо хищного существа, — но специи его почти полностью скрывали, оставляя лишь пряную, насыщенную глубину вкуса.              — Вкусно, — тихо сказал Делг. — Неожиданно даже.              — Ты просто не ел настоящего мяса уже недели четыре, — усмехнулся Закс, отламывая сочный край своего куска.              — Тем более, — ответил Делг, не без удовольствия откусывая дальше.              Они ели медленно, не торопясь, уважая этот ужин. Тело, измученное походами и сражениями, не сразу верило в происходящее, и только после нескольких глотков и кусков начинало благодарно расслабляться. Поодаль, Рокуро беззвучно перебирал струны на воображаемой лютне, подражая музыке, которую когда-то слышал в таверне.              — Я же говорил, — отозвался Микаме, — у грифонов мясо терпимое. Но только у молодых оно вкусное. Старые... жёсткие, как корень из земли.              — Ха, — фыркнул Закс, — и всё равно ешь как ни в чём не бывало.              Тишина снова повисла между ними, но на этот раз — мягкая, уютная. Каждый чувствовал, как сходит напряжение, как мышцы оттаивают под покровом ночи, как мысли постепенно упорядочиваются. Угли тихо потрескивали, мерцая красноватым светом, а в небе над головами миллионы звёзд молча наблюдали за ними с холодной выси.              Сенджи прислонился к камню, поджав ноги. Он чувствовал, как жжение под кожей слегка утихло, как метка вновь затихла — будто насытилась. Возможно, его взгляд устремился на огонь, от чего тот выжег метку. А может, просто спокойствие этого вечера дало ему небольшую передышку.              — Я всё думаю, — тихо начал он, не поднимая глаз, — если метка - это знания... то откуда они? Кто их собрал? Высшие эльфы?              — Может, и сами Воители, — пожал плечами Микаме, — ты же сам сказал, что это "Познание". А значит, не просто магия. Это что-то вроде... памяти мира. Эхо того, что было.              Сенджи кивнул, уставленно глядя в пламя.              — И что теперь? — спросил Закс. — Что ты с этим сделаешь?              — Пока что? — ответил Сенджи. — Доживу до следующего утра. А дальше посмотрим.              Огонь трещал в центре расщелины, облизанный языками жара, и швырял отсветы на стены, будто пытался расшевелить тени. Они откинулись у камней, усталые, но впервые за многие дни — не измотанные до края. Горячее мясо, тепло пламени и сам факт, что никто из них этой ночью не будет спать в дерьме, медленно расслабляли их всех. Это была не победа — нет. Но передышка. И они знали, как ею воспользоваться.              Микаме сидел на валуне, опершись локтями на колени, крутя в пальцах сухую ветку и время от времени ковыряя ею в углях.              — Эй, Рокуро, — сказал он, глядя на огонь, будто невзначай. — Ты ж тогда в Дакугаре, когда мы вернулись, к жёнушке своей пошёл, верно?              Тот чуть вздрогнул от вопроса, не ожидая, что разговор повернётся так. Медленно обернулся, встретился с блестящим взглядом Микаме. На лице его не было насмешки — просто интерес.              — Ну... да, — ответил Рокуро после короткой паузы, потупив взгляд. — Живёт же там.              — Так ты, значит, папкой станешь? — приподнял брови Микаме, криво улыбнувшись. — У тебя пиздюк где-то за океаном растёт, а ты тут задницу свою подставляешь?              Рокуро немного смутился, отвёл глаза и чуть кивнул, будто нехотя признаваясь.              — Угу... — тихо сказал он. — Ему, получается, годика два. Если проблем не было.              На долю секунды повисла пауза. Закс, лежавший спиной на плаще, вдруг резко сел, хлопнул ладонью по колену и воскликнул:              — Да чтоб меня порвало! При первой же возможности это надо отметить! Ребят, давайте, нальём! Хоть воды, хоть воздуха, хоть воображаемого пойла - но за Рокуро! За папаню!              — Не ори, придурок, — хмыкнул Микаме, но взял флягу и, изобразив театральный жест, поднял её вверх. — За папашу из Дакугары!              Они по очереди передавали флягу Закса, каждый делая маленький глоток — больше по ритуалу, чем от жажды. Даже Сенджи, обычно немногословный, не отказался, чуть кивнув и коротко улыбнувшись Рокуро.              — А он на кого похож-то? — спросил Делг, лениво вытянув ноги к огню. — На тебя или на жену?              — Надеюсь, на неё, — ответил Рокуро. — Уж красотка. Волосы волнистые, глаза светлые, а сама с севера Марутита.              — Волнистые, говоришь? — усмехнулся Закс. — Значит, к девчонкам будет липнуть с ранних лет. Смотри не упусти момент: научи парня, как правильно сердце красть.              — Ты это ему на пальцах покажешь, да? — подколол Микаме. — Как в порту, когда тебе щёлкнули по носу за слишком длинный взгляд?              — Это не было «длинным взглядом», — зашипел Закс, прищурив глаза. — Я просто следил за обстановкой. Тактический анализ.              — Ага, анализ. Особенно задницы.              Смех пробежал между ними лёгкой волной. Не громкий, не дерзкий, но настоящий. Нормальный, человеческий смех, без фальши. Как будто каждый из них внезапно понял, насколько им этого не хватало — простых, живых разговоров, таких, что ничего не значат, но при этом говорят всё.              — Он у тебя хоть знает, кто ты? — тихо спросил Лукас, вертя в руках маленький плоский камень.              Рокуро немного помолчал.              — Не совсем. Маленький же ещё, но, надеюсь, жена только хорошее расскажет.              — Прямо как в сказке, — задумчиво сказал Лукас. — Только в сказках герои всегда возвращаются.              Микаме откинулся назад и заложил руки за голову.              — А в жизни... в жизни они, если повезёт, становятся рассказами у чужих костров.              Наступила короткая тишина. Но она не была тяжёлой. Напротив, она как будто очистила воздух — позволила мыслям устаканиться, осесть пеплом на камни. Пламя, казалось, стало ярче, выше. Огонь, как всегда, знал, когда надо говорить, а когда — просто быть.              — А я вот детей не хочу, — вдруг сказал Делг. — Не знаю. Не моё. Они шумные, сопливые, и к ним быстро привязываешься.              — Мрг, — проворчал Закс. — Я вас всех прибью когда-то.              — Блять, извини, — хмыкнул Микаме.              — Да ладно.              Закс отстранился, когда разговор зашёл о детях. Он перестал шутить, вспоминая что-то тяжёлое, и тихонько отодвинулся ближе к краю костра, в полумрак. Тень от капюшона закрывала его глаза, но заметно было, как он смотрит не на пламя, а сквозь него — куда-то далеко, в прошлое. Остальные заметили, но не стали давить. Каждый в этом отряде знал, что у всех есть свои шрамы, и некоторые не стоит трогать без особого повода.              Разговор продолжался — уже тише, спокойнее. Рокуро, подперев голову рукой, немного усмехнулся и сказал:              — Знаешь, Лукас... ты, наверное, лучше с детьми справишься. У тебя... лицо мягкое, что ли. Улыбка добрая. Если меня не станет, ты мог бы быть ему отцом. Если он вообще появился, конечно.              Лукас явно растерялся.              — Я?.. Ты серьёзно?              — Ага, — кивнул Рокуро. — Не в том смысле, чтоб прям воспитывать. Просто... знать, что кто-то есть. Кто не даст сгинуть.              — Ты давай сам не сгинь, — пробормотал Лукас и отхлебнул воды из фляги. — Но если что... присмотрю. Не обещаю хороших сказок на ночь, но хоть как-то.              Микаме усмехнулся, подбросив в огонь сухую ветку.              — Да уж, Лукас, тебе бы и самому дожить с возрастом. Да и сказки будут про подземелья и ужасы!              — По крайней мере, в этих сказках дети точно будут слушаться, — вставил Делг, медленно чистя клинок. — Я бы в детстве перепугался от таких.              Сенджи чуть хмыкнул, не поднимая взгляда от ножа, которым нарезал остатки прожаренного мяса.              — Если бы мне кто-то рассказывал такие сказки, я бы может и ковать не начал.              — А что, — сказал Микаме, — расскажи, как ты вообще начал. У тебя был кузнец в семье?              Сенджи помедлил, потом чуть улыбнулся.              — Нет... Просто как-то попал к одному мастеру. Мне тогда лет десять было. Да и вообще, у меня много родителей, приёмных разумеется.              — Жёстко, — покачал головой Рокуро. — А у меня отец пропал. Семнадцатое Леса семьдесят восьмого Стального Воина. Обещал вернуться к зиме, но так и не вернулся.              Микаме подбросил ещё веток.              — Семь лет до того, как я появился в твоей жизни... Странно, да? Мы тут сидим, в пустыне, жрём грифона, обсуждаем прошлое и детей. А ведь ещё лет пять назад были в разных концах света.              — И у каждого своя причина, — тихо добавил Лукас. — Но всё равно вместе.              Закс чуть шевельнулся, и его голос раздался глухо:              — А вы... хотели бы семью?              Наступила тишина. Несколько мгновений — только треск огня и редкие звуки ночной жизни.              — Хотел, — тихо сказал Делг. — А потом стал Лордом-защитником принцессы Асуры. Политические игры, опасность, бега. Вот я здесь.              — Я тоже, — сказал Микаме. — Но сейчас... Другие планы.              — А ты, Закс? — спросил Сенджи, даже не оборачиваясь.              Закс выдохнул. Медленно, почти неслышно.              — У меня была. Дочь и жена. Две прекрасные девушки. Ещё во время моих тренировок Стилю Бога Воды у Рейды... На моего брата и семью напал вампир. Я не успел.              Никто ничего не ответил. Просто молча сидели. В огне потрескивали щепки, и пепел медленно уносило ветром. Каждый из них смотрел в это пламя, как в зеркало. В отражение своих ошибок, страхов и надежд.              — Мы доживём, — сказал наконец Рокуро. — Я доживу. Я хочу увидеть его. Или её. Чтоб сказать, что я старался.              Горячий ветер наконец начал стихать. Каждый шаг теперь сопровождался не хрустом песка под сапогами, а мягким глухим звуком — сухая, но уже более плотная почва заменила бесконечные дюны. Красновато-коричневая земля, испещрённая трещинами, в которые проникали корни редких кустарников и корявых деревьев, напоминала больше запущенную саванну, чем безжизненную пустыню. Здесь было больше оттенков — не просто желтизна песка, а охра, ржавчина и тёмно-серые обломки валунов.              Грифоны, наконец, отстали. Их крики и тени больше не висели над отрядом, словно проклятие. Микаме с заметным облегчением провёл рукой по лицу, смахивая налившийся потом песок, который лип к коже как клещи. Рокуро, чихая, пытался прочистить нос — забился пылью. Даже Делг, обычно не жалующийся, под конец пути с гор выглядел так, будто его вытащили из глиняного мешка.              — Сраные горвы, — буркнул Закс, встряхивая сапог, из которого высыпалась добрая горсть песка. — У меня этот песок даже в заднице, клянусь.              Сенджи фыркнул, оглядывая горизонт. Он первый заметил купола и крыши — вдалеке, на фоне ещё не потемневшего неба, вырисовывался контур. Белые крыши, приземистые здания, купола и шатры, окружавшие крупное озеро — живой уголок цивилизации посреди дикого безмолвия.              — Это Базар, — тихо сказал он. — Судя по координатам, мы у цели.              — Красивое место, — кивнул Рокуро, подходя ближе. Он поставил руку над глазами, чтобы лучше разглядеть.              — После всей этой сраной пустыни? Это лучшее, — пробормотал Микаме, присаживаясь на один из валунов, чтобы перевести дыхание. — А климат-то... С ума сойти, тут хоть дышать можно.              И правда — воздух стал немного влажнее. Пахло не просто пылью и потом, а ещё чем-то земным, тёплым. Может быть, это была влага от озера или соки из этих жестоких растений, пытающихся выжить на сухой почве. Но всё же это был воздух жизни. Не такой удушливый, не такой мёртвый.              Отряд двинулся вперёд, и с каждым шагом становилось всё яснее: Базар — не мираж. Здесь была жизнь. Шум, хотя и слабый, доносился с городка. Отдалённый звон металла, возможно, кузница. Голоса. Возможно, смех. Город жил.              Саванная равнина по пути была усеяна крупными валунами — некоторые из них словно нарочно установлены, другие же были результатом ветров и времени. Между ними росли уродливые деревья с корой, потрескавшейся от жары, и узкие, лохматые кусты, приспособившиеся к сухости. По дороге несколько раз видели быстрых ящериц, которые моментально исчезали в трещинах земли. Где-то вдалеке проползала гигантская сороконожка, но даже она не решалась приблизиться.              Когда они, покрытые пылью и песком, наконец достигли окраины Базара, солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в глубокие оттенки янтаря и лилового. Тени становились длиннее, а воздух, и без того наполненный сухим жаром, начал стремительно остывать. С каждым шагом всё явственнее ощущалась близость обжитого места — слабый запах дыма, крики вдали, редкие следы на красновато-коричневой почве.              Среди обломков камней и редкой растительности зашевелились первые сумеречные создания. Над головами путников появились летучие мыши, выныривающие из расселин в скалах и из-под крыш далёких зданий. Их темные силуэты мелькали в небе, отбрасывая на землю беспокойные тени. Они кружили и перебрасывались в воздухе, но не проявляли агрессии. Тем не менее, атмосфера оставалась напряжённой. Все понимали — даже рядом с городом нельзя расслабляться. Монстры не признавали границ людей.              Команда Проклятых двигалась слаженно, не теряя бдительности. Сенджи шёл первым, глаза его скользили по окрестностям, а Хугин периодически поднимался в воздух, проверяя, что впереди. Микаме использовал Магическое Око, стараясь заранее уловить движение крупных существ. Рокуро и Лукас шли в центре, прикрывая фланги, а Закс и Делг замыкали строй, оглядываясь через плечо.              И тут, разрезая сумеречную тишину, раздался пронзительный, хрипло-яростный крик, будто само небо вспороли когтями. От этого звука у каждого по спине прошёлся холодок. Даже те, кто уже привык к суровым условиям похода, невольно остановились. Грифон. Безошибочно. Хищный рев, наполненный дикой яростью и вызовом, от которого волосы на затылке вставали дыбом.              — Грифон, — коротко сказал Лукас, инстинктивно потянувшись к гримуару на боку.              — Близко, — добавил Микаме, слегка нахмурившись. — Не больше километра, возможно, меньше. И судя по силе крика - взрослый самец.              Они двигались быстро, не теряя ни секунды. Шум боя становился всё громче, рёв грифонов сливался с криками боли и лязгом оружия. Команда Проклятых, уставшая, покрытая пылью и потом, но всё ещё готовая к битве, переглянулась — слов не потребовалось. Микаме одним движением сотворил стену магией Земли, чтобы отсечь возможную засаду сбоку, и первым ринулся вперёд, за ним последовали Рокуро и Закс, а Лукас с Делгом заняли дальние позиции. Сенджи, как всегда, двигался чуть сбоку.              Стая грифонов кружила над полем битвы, спускаясь в стремительных атаках, как молнии с неба. Один из них с ужасающим криком вонзился в одного из живых бойцов, и тот упал, беспомощно раскинув руки. Осталось трое. Один — высокий мужчина с двуручным мечом — отбивался с отчаянием, но явно уже не надеялся на спасение. Рядом с ним девушка метала Огненные шары, но выглядела измотанной до предела. Третий, с копьём, держался чуть в стороне, тяжело дыша, с залитой кровью ногой. А четвёртый, тот, что сжался на земле, не подавал признаков готовности к бою — он дрожал, будто от холода, хотя вечер был тёплым.              — Двое мертвы, — тихо пробормотал Микаме, оценивая ситуацию, — одного не спасти. Двое держатся. Один - трус.              — Сработаем по парам, — скомандовал Микаме. — Я беру левого, Рокуро и Закс - на себя центр, Делг, Сенджи, прикрытие и добивание. Лукас - расчисти небо.              Они выдвинулись, и бой вспыхнул с новой силой. Земля вздрогнула под ногами, когда Микаме метнул в одного из грифонов Каменную пулю, сбив его с траектории, а затем рубанув по крылу мечом Мари. Рокуро прыгнул в воздух, вонзив кастеты с лезвиями в бок другой летучей твари, а Закс прикрыл его с земли, махнув искрами с посоха в глаза третьему. Грифон завопил и, ослепший, врезался в одного из своих сородичей.              Сенджи уже был рядом — Клён просвистел по воздуху, и шею ближайшего грифона окрасила струя крови. Делг, сражаясь с неумолимой силой, бросался на монстров, прикрывая оставшихся выживших.              Огонь Лукаса обрушился сверху, пылая в вечернем небе. Один за другим грифоны падали. Те, что остались, издали пронзительный зов, словно звали подкрепление — но уже было поздно. Последний рухнул на землю, едва не задев девушку. Она упала на колени, глядя на спасителей с шоком и облегчением.              — Кто вы?.. — прошептала она.              — Благословлённые, — буркнул Закс, — Четверо из шести.              — Спасибо, — тихо произнёс копейщик, тяжело опираясь на своё оружие.              — Двоих уже не спасти. Этот... — он указал на дрожащего парня, — либо в шоке, либо трус.              Сенджи подошёл ближе, присел рядом с ним и мягко заговорил:              — Ты цел? — Тот только покачал головой. — Всё закончилось. Поднимайся.              Он не ответил. Лишь продолжал трястись, будто не слышал ничего вокруг.              — Его накрыло, — сказал Микаме, присоединившись. — Не думаю, что в таком состоянии он может идти.              — Он может быть балластом, — заметил Рокуро. — Но бросить его...              — Нет, — договорил Лукас. — Он человек.              — На пару часов – и Базар, — кивнул Микаме. — Дотянем.              Они помогли раненым встать. Сенджи и Делг взяли на себя тяжёлые переноски, остальные держали оборону, пока двигались к воротам города.              Они дошли до города, когда небеса уже стемнели, переходя из вечернего золота в густую синеву ночи. С первыми зажжёнными фонарями Базар предстал перед ними — белые здания, выстроенные из гладкого камня, казались почти светящимися в тусклом сиянии луны. Где-то посередине города виднелся центр — обрамлённый постройками и навесами оазис, сердце жизни этого торгового узла.