Том 4, глава 3 - Сквозь пески Беггарита

      На входе Базара их встретил дозор, но, увидев состояние группы и двух выживших путников, враждебности не проявили. Один из них, копейщик, тот самый, что пережил нападение грифонов, остановился перед Микаме и, поправив потрёпанную броню, с искренностью в голосе произнёс:              — Да осветит ваши мечи Мариссий!              Микаме, стоящий позади, ухмыльнулся и отвернулся в сторону, пряча выражение лица. Конечно, он-то знал, что Мариссий действительно осветил чей-то меч — в буквальном смысле. Ирония веры.              — Благодарим, — спокойно ответил Сенджи, не углубляясь в тему, и отпустил путников.              Вскоре команда вошла в сам город. Дома из белого камня, с куполами и плоскими крышами, выстроенные в строгом, но изящном стиле, давали прохладу и ощущение порядка. Между ними петляли улицы, уставленные лавками и тканевыми навесами. Торговцы уже закрывали свои прилавки, но ароматы пряностей, жареного мяса и благовоний ещё витали в воздухе. А в самом центре, словно драгоценность среди камня, располагался оазис — глубокий, зелёный, обрамлённый пальмами и пологими дорожками. Из глубины слышалось журчание воды.              Сенджи на секунду задержал взгляд на этом спокойствии, затем обернулся к Микаме и тихо сказал:              — Отойди со мной.              Микаме кивнул, и они вдвоём свернули с улицы, оставив остальных искать ночлег. Они остановились у полупустого переулка, освещённого лишь слабым светом.              — Метка, — начал Сенджи, и его голос был едва слышен. — Она стала чаще реагировать. Я это чувствую — при каждом касании, при каждой вспышке вокруг. Будто оживает. И я не знаю, что будет дальше. Я не справляюсь один. Мне нужна помощь эльфов.              Микаме нахмурился. Он, как никто, знал цену благословлений и проклятий.              — Найти эльфов на Беггарите — задача почти невозможная, — медленно проговорил он. — Здесь они редки. Слишком много людей, слишком мало лесов. Разве что шпионы, скрытые послы. А до Центрального континента... ты дотянешь?              Сенджи опустил взгляд. Метка на его плече будто слегка зашевелилась — вспыхнула лёгким сиянием под кожей, как пульс, как дыхание. Он выдохнул:              — Не уверен. Я умираю, Микаме.              На мгновение воцарилось молчание. Ветер шевелил ткань на стенах и приносил запахи ночного Базара. Микаме опустил взгляд и сжал кулак.              Сенджи стоял, опершись на стену, на мгновение прикрыв глаза. Тень от навеса дрожала от лёгкого вечернего ветра. В свете лицо Сенджи казалось измождённым, морщины напряжения пролегли между бровей, а губы сжались в прямую, решительную линию. Он заговорил, медленно, словно выдавливая слова сквозь что-то глубоко сидящее в груди.              — Я не знаю, что со мной происходит, — сказал он, не поднимая глаз. — Обратный путь — это полтора месяца пешего марша, горы, пустыни, рыскающие твари, охотники, бандиты... Не вытащу. Не в том состоянии.              Он замолчал на несколько секунд, потом сплюнул в сторону, не столько от отвращения, сколько от бессильной злости. В глазах на секунду мелькнула ярость — не направленная ни на кого, кроме себя самого.              Микаме стоял рядом, скрестив руки, вглядываясь в друга. Его лицо было хмурым, глаза — чуть прищуренными. Несколько мгновений он молчал, размышляя, взвешивая, прикидывая варианты, а затем наконец произнёс:              — Тогда я найму тебе охрану. Авантюристы, пять-шесть человек, надёжных. Пойдут с тобой до Центрального или сколько сможешь — укажут путь, помогут тащить снаряжение, защитят, если случится. Я заплачу. Базар — крупный узел, тут всегда кто-то в поисках дела.              Он говорил без нажима, но серьёзно, с твёрдой уверенностью человека, привыкшего принимать решения и заботиться о близких друзьях. Но как только договорил, Сенджи резко качнул головой.              — Нет.              Микаме моргнул.              — Что?              — Я не пойду один, — повторил Сенджи, подняв глаза. Его взгляд был ясным, несмотря на усталость. — Я не оставлю отряд. Не брошу вас. Если мне суждено умереть, то я умереть рядом, а не под забором в одиночку с мешком денег и купленными наёмниками. Я не бегу, Микаме. Я не ищу лёгкого выхода. Мне страшно, да, но не до такой степени, чтобы предать тех, кто рядом.              Он произнёс это спокойно, но голос дрожал в глубине. В нём чувствовалось: каждое слово — не просто убеждение, а внутренняя клятва, выкованная из боли, памяти, и, может быть, из вины. Он не впервые сталкивался с потерей. Не впервые чувствовал, как с ним что-то происходит.              Микаме долго смотрел на него, а потом отвёл взгляд, тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. Ему не нравился этот ответ. Он знал, что Сенджи не врёт, что он действительно слаб, и что шансов у него может не быть. И всё же — упрямый, как камень. Как был всегда. В этом тоже было что-то... правильное. Пусть и неразумное.              — Ты упрямый, как старый медведь, — наконец выдохнул он. — Один такой уже умер у нас на глазах. Второй не должен.              — Тогда иди рядом и не отпускай, — только и сказал Сенджи, расправляя плечи и отходя от стены. — Я не прошу спасти меня. Только идти со мной.              — Пойду, друг мой.              И на этом разговор был завершён. Они молча вышли из переулка и вернулись на улицу, где пестрили вывески постоялых дворов, шептались торговцы, и звенела медная посуда под натянутыми тканями навесов. Ночь медленно опускалась на Базар. Воздух становился прохладным, но не зябким. Над головами загорались звёзды.              Они догнали остальную команду возле небольшого караван-сарая, украшенного символом ладони, держащей пшеничный колос. Там уже ждали Рокуро, Лукас и остальные, обсуждая с хозяйкой стоимость ночлега. Сенджи подошёл, бросив взгляд на фасад, но не сказал ни слова. Микаме, идущий за ним, тоже молчал.              В трактире воздух был спертым, пахло хлебом и алкоголем, но стоило им только рассчитаться за комнаты, как снаружи в окна прорвался голос — звонкий, бодрый, с ноткой уверенности торговца, знающего, что предложить в нужный момент:              — Хотите поесть? Я могу накормить вас прямо сейчас всего за три шинса!              Рокуро, уже развернувшийся к лестнице, замер. Микаме тоже остановился. Они переглянулись, и ни слова не говоря, развернулись и вышли обратно во двор. Голос звучал с рынка, не так далеко — как раз через улицу, где торговые ряды слабо подсвечивались парой магических огоньков.              На одном из прилавков, окружённом импровизированными скамейками и расставленными горшками с ароматной едой, стоял мужчина с закатанными рукавами и широкой улыбкой. Его спутники — молодые парни и одна девчонка — сновали между кастрюлями, разливали по тарелкам щедрые порции: густая похлёбка с мясом, тушёные овощи, хлеб с хрустящей коркой, и какой-то ароматный соус, от которого у Рокуро моментально заурчало в животе.              — Еда свежая, только с огня, — уверенно говорил торговец. — Сами готовим, сами едим. Продаём остатки — наготовили слишком много! Дёшево, вкусно, без обмана!              — Шесть тарелок, — сказал Рокуро, подойдя ближе и не дожидаясь, пока Микаме успеет возразить.              — На отряд? Отлично, друг, — заулыбался мужчина. — Сейчас соберём, горяченькое. Прямо к столу подаём — или сами отнесёте?              — Сами. За два захода справимся, — ответил Микаме, уже доставая монеты.              Вскоре в руках у них паровали первые три миски — тяжёлые, обжигающие пальцы через тонкую деревянную посуду. Они аккуратно пронесли их обратно в трактир, разложили на большом дубовом столе в углу общего зала, и вернулись за следующей порцией. Никто не обратил внимания, как запах еды моментально перебил все прочие ароматы в помещении.              Когда, наконец, шестая тарелка заняла своё место, все члены отряда уже были на местах. Закс плюхнулся первым, схватил ложку, как будто боялся, что у него сейчас еду отнимут. Лукас сел рядом, потянувшись, и вздохнул с облегчением, будто впервые за весь день почувствовал, что находится в безопасности. Эльвиралин устроилась аккуратно, склонившись над тарелкой, принюхиваясь, а Сенджи медленно опустился на скамью напротив, держась, словно ему тяжело сохранять равновесие даже сидя. Микаме и Рокуро заняли места последними, оба немного запыхавшиеся от быстрой беготни туда-обратно.              Еда была действительно вкусной. Мягкие куски тушёного мяса, медленно разваливающиеся во рту, насыщенный соус с дымным привкусом специй, овощи, приготовленные с травами, о которых никто из них не мог сказать, откуда они вообще родом. Но всё это казалось неважным: еда согревала изнутри, заполняла пустоту, которую оставили тревоги, усталость и переживания.              — Горячее и сытное. Лучше, чем я ожидал, — произнёс Рокуро, вытерев губы.              — Лучше, чем во многих трактирах, — добавил Микаме, отставляя миску. — И за такие-то деньги.              Сенджи ел молча, без особого аппетита, но не жаловался. Микаме краем глаза наблюдал за ним, всё ещё переживая разговор. Неизвестно как, неясно от чего — но умирает. Отряд не должен был знать, и потому Микаме молчал, выдавливая улыбку, когда Закс шутливо толкнул его локтем, мол, «а ты что, обиделся, что тебе порция с меньшим куском мяса досталась?».              — Зато у меня больше соуса, — буркнул он, — и никто не жует как сломанный мельничный жернов.              — Это у меня челюсти сильные! — хохотнул Закс. — Девки в восторге.              — Только не начинай, — попросил Рокуро, закатывая глаза. — Едим же.              — А что? Местные травы, говорят, возбуждают. Вот я и чую, как у меня уже... — Закс театрально надул щёки, не закончив, и заглотнул новый кусок.              — Замолчи. — Делг не выдержал, впервые за долгое время вставив слово. — Ты ешь, как дикий зверь. И шутишь, как десятилетний мальчишка.              Закс с видом глубоко оскорблённого потряс ложкой:              — Это был изысканный юмор, вообще-то! Его ценят высоко в культурных кругах. Например, у меня на родине.              — Тебя на родине и изгнали, если я ничего не путаю, — заметил Лукас, не поднимая головы.              — За то, что был слишком остроумен! — Заулыбался Закс. — Они не выдержали конкуренции.              Пока они обменивались подколками, над ними медленно сгущалась ночь. Где-то за крышей ближайшего здания слышался лай — короткий, отрывистый, а затем всё стихло. Словно город замер в предвкушении. На площади, где они сидели за столом, мерцали тусклые фонари, отбрасывая неровные тени. Торговцы уже начали сворачивать палатки, и шум постепенно утихал, превращаясь в фоновое гудение вечернего Базара.              Микаме наконец расслабился и тоже углубился в тарелку. Несколько мгновений все молчали — наслаждаясь теплом еды, покоем и чувством, что на мгновение они снова просто люди. Не проклятые, не мечники, не те, кто идёт навстречу смерти, а просто уставшие странники, успевшие на обед перед наступлением ночи.              Ночь в городе опустилась быстро. Как только рынок начал затихать, по улицам расползся прохладный ветер, несущий запах камня, нагретого солнцем, и солёного воздуха от оазиса. Лавки прикрылись деревянными щитами, магические огоньки по главной улице начали тускло светиться — мягким, неярким голубым светом, похожим на дыхание спящего великана.              Отряд, наевшись досыта, разбрёлся кто куда. Закс завалился в свою комнату и моментально вырубился, даже не сняв сапоги. Лукас сел в кресло у окна и, склонившись, смотрел в пол, обдумывая что-то важное. Рокуро снял броню, аккуратно сложил всё рядом и лёг на бок, глядя в стену — лицо его оставалось спокойным, но мысли в голове всё ещё были далеко за пределами этих стен. Делг долго возился со своим снаряжением, перебирал детали, проверял фиксаторы и крепления, и только когда стрелка местного времени коснулась глубокой ночи, он позволил себе лечь на спину и затихнуть. Сенджи, не привыкший к мягким подушкам, устроился на полу на разложенном плаще и смотрел в потолок с пустым взглядом.              Лишь Микаме не остался внутри. Когда все улеглись, он тихо, стараясь не скрипнуть полом, поднялся и выбрался из комнаты. По деревянной лестнице, сквозь чердак, он выбрался на крышу трактира. Крыша была скатная, черепичная, но с одной стороны имелась широкая плоская платформа — там, где когда-то планировали строить второй этаж, но не достроили.              Над городом раскинулось бескрайнее небо. Чистое, без единого облачка. Тысячи звёзд — холодных, далеких, вечно недостижимых — сияли, наблюдали за ним сверху, шептали древние тайны на безмолвном языке. Где-то вдали промелькнула медленная комета или, может, след от спутника. Город внизу дышал сонно: кто-то смеялся вдалеке, лаяла собака, поскрипывали повозки, возвращающиеся на задворки, но здесь, наверху, было удивительно тихо.              Микаме устроился поудобнее, опершись спиной о дымоход. Он снял водолазку, положил рядом, вытянул ноги, и подпер голову рукой. Глаза его не отрывались от звёзд. Он не думал о чём-то конкретном — просто наблюдал. Всё казалось мелким и далеким отсюда: страхи, дороги, даже война, в которой они сражались день за днём. Здесь, под небом, всё теряло форму и смысл, оставляя лишь пустоту и бесконечность.              Он закрыл глаза, дышал глубоко. Ощущение прохлады, одиночества, безмятежности окутало его, как покрывало. Звёзды над ним мерцали, как светлячки, которых не поймать, и в какой-то момент веки стали слишком тяжёлыми. Он не заметил, как сон подобрался к нему и забрал. Прямо на крыше, под звёздным одеялом, среди ночного города, он уснул.              Микаме проснулся с резким вздохом — не от шума или чьих-то шагов, а от яркого солнца, которое уже уверенно взошло и жарило крышу так, будто пыталось прожечь. Сначала он просто зажмурился и повернулся на бок, но жгучее тепло не отступало — его кожа начинала ощутимо обжигаться. Он со стоном сел, потёр лицо, быстро натянул водолазку и спрыгнул вниз, лениво потягиваясь и ощущая, как плечи слегка ломит после сна на каменной черепице.              Когда он вошёл в общий зал трактира, остальные уже сидели за столом — тот же самый, где они ужинали накануне. Возле окна, освещённого мягким утренним светом, на массивной деревянной поверхности стояли глиняные миски и кружки, пар шёл лишь от чайника — остальное было на удивление прохладным. Микаме огляделся, и его взгляд упал на небольшую полупрозрачную сферу, вмороженную в железный тазик в углу кухни. Хозяйка трактира как раз достала оттуда ещё одну миску, в которой что-то плескалось. Вероятно, это и был холодный кристалл — магический лёд, стабильно сохраняющий температуру.              — О, проснулся-таки, — хмыкнул Закс, поднимая голову от своей ложки. — А мы уже думали, что солнце тебя сварит живьём.              — Или испаришься, — добавил Делг, отхлёбывая из кружки. — Ты бы видел, как ты там растянулся. Прямо как ящерица на камне.              — Вот твоя порция, — Лукас подтолкнул к нему миску, не глядя. — Остудили заранее. У трактирщицы нет ледника, так что я... помог.              — Кристалл? — Микаме кивнул в сторону.              — Да. Маленький, но на пару часов хватит. Потом снова надо будет вызывать.              — Спасибо, — буркнул Микаме, опускаясь рядом и поднося ложку к губам.              Похлёбка была на удивление вкусной — густая, с кусочками варёного мяса, пряностями и какими-то зерновыми. Холодная, но не неприятно — скорее освежающе, особенно после раскалённой крыши. Он зачерпнул ещё, поглядывая на остальных.              — Итак, — начал Сенджи, всё ещё пережёвывая, — что теперь? Снова выходим по следу? Или даём себе день отдыха?              Рокуро выпрямился, отодвинул пустую миску и обвёл взглядом всю команду. В зале трактира уже стихли чужие голоса — только их стол оставался живым, как будто утренний свет задержался именно на них.              — Ладно, — начал он, спокойно, но с той особой тяжестью в голосе, которая сразу возвращала всех к делу. — Повторим. Мы сейчас в Базаре. Следующий пункт — Лапан. Потом Матог. И, наконец, Врата Душ.              Он замолчал на секунду, давая всем время переварить. Глаза у него были ясные, но в них пряталось напряжение, незаметное для постороннего, но хорошо знакомое тем, кто прошёл с ним огонь, воду и слишком много крови.              — После Врат... — он медленно провёл пальцем по поверхности стола, будто отмечая путь. — Мы входим в Забытые Земли. То, к чему всё это шло. Где планы Рё сходятся.              Лукас откинулся на спинку скамьи, пробормотав:              — «Сходятся»... звучит слишком мягко для того, что он задумал.              Рокуро кивнул, но не перебил. Его голос не дрогнул:              — Слова не мои. Так сказал Гильям ибн Абхуаммад. Посланник.              Все взгляды обратились на Микаме. Тот молча кивнул. На его лице не было ни тени сомнения.              — Он сказал именно это, — подтвердил он. — После того, как я победил его. Ты правильно запомнил.              — Значит, мы почти у цели, — произнёс Закс, глядя в стол. — Почти у конца.              — Почти, — согласился Рокуро. — А значит, скоро начнётся самое тяжёлое. Возможно, уже по пути в Лапан. Может быть, уже сегодня.              — Думаешь, встретятся новые враги? — спросил Делг, напрягшись.              Микаме посмотрел на него, потом на других.              — Я думаю... — медленно произнёс он. — Мы слишком долго шли без настоящих помех. Что бы ни задумал Рё, он не оставит финальный участок пути без присмотра. Если мы уже почти у цели — значит, кто-то обязательно появится, чтобы остановить нас.              — Или запутать, — добавил Сенджи. — Или заставить свернуть. Или развернуть друг против друга.              Рокуро наклонился вперёд, положив локти на стол. Его голос стал тише, спокойнее, почти шёпотом, но в нём ощущалась внутренняя твёрдость — как камень в центре костра.              — Мы выдвигаемся на рассвете. Путь до Лапана займёт месяц-два. Через перевал, потом мимо соляных карьеров. Местность открытая, так что либо мы ускоримся, либо будем идеальной мишенью.              — Варианта спрятаться по пути не будет? — уточнил Закс.              — Только один овраг на втором дне, но он кишит грызунами, которые не боятся людей. Там можно укрыться от глаз, но не от зубов, — хмыкнул Рокуро.              Микаме скрестил руки на груди.              — Значит, придётся идти быстро. — Он перевёл взгляд по кругу. — Но прежде чем мы продолжим... — Он выдохнул и посмотрел на всех, затем задержал взгляд на Сенджи. — Сейчас тот момент, когда каждый должен спросить себя: а готов ли я идти до конца? Потому что дальше начинается край. Всё, что было до этого — только подготовка. Кто не готов — может уйти. Никто винить не станет.              Сенджи, почувствовав его взгляд, сжал зубы, но не отвёл глаз.              — Я иду, — сказал он. — Я знал, куда ввязываюсь. Да, я моложе вас, да, не прошёл столько, сколько вы... но я не отступлю.              — Никто из нас не думал, что ты слаб, — проговорил Делг. — Просто ты ещё можешь вернуться. А мы уже слишком далеко.              — Нет. — Сенджи покачал головой. — Если бы хотел развернуться — сделал бы это давно. Не сейчас.              Микаме прикрыл глаза и молча кивнул. После секунды тишины он махнул рукой Рокуро:              — Продолжай.              Рокуро сдвинул к себе пустую кружку, будто выстраивал мысленную карту.              — Лапан — узел. Там сходятся торговые и военные маршруты. Кроме того, на Беггарите заметили Благословлённого. Нам придётся либо пройти тихо, не задевая охраны, либо... — он поднял глаза, — ...убрать того, кто может сообщить о нашем появлении.              — Удалось узнать, кто это? — спросил Лукас.              — Нет, — ответил Рокуро. — Имя не всплыло. Боги тоже.              — И что с того? — нахмурился Делг.              — Вполне возможно, что он под влиянием Рё, — вмешался Микаме. — Кроме того, вполне возможно, что даже среди обычных людей у него есть глаза и уши.              — Значит, в Лапане нам нужно не просто пройти, — подытожил Закс, — а найти как можно больше информации.              — Верно, — кивнул Рокуро. — И всё это — не теряя темпа. Потому что если мы задержимся, в Матоге тоже задержимся. А с учётом обхода шахт, будет крайне тяжело нагнать Рё.              — Или потеряем след, — добавил Лукас. — Ты сам говорил: каждый день, который мы теряем, даёт Рё время. И он использует его.              — Поэтому, — сказал Рокуро, — идём без лишних остановок. Переход — Месяц. Лапан — один день. Затем, выход на Матог. Дальше — путь к Вратам. И если Гильям не врал... мы попадём в Забытые земли как раз в нужное время.              Наступило молчание. Снаружи кто-то кричал, торгуясь. Жизнь продолжалась. Но для тех, кто сидел за этим столом, она уже шла по краю.              — Мы можем не вернуться, — тихо сказал Делг. — Вы все это понимаете?              — Да, — откликнулся Закс, потягивая закрутку. — Но если не мы — то кто? Я пережил достаточно дерьма.              После недолгих, но сосредоточенных закупок отряд покинул Базар, унося с собой всё, что могло спасти им жизнь в пустыне. Припасы распределили равномерно: сушёное мясо, плотные лепёшки, перевязочный материал, запас воды и — по предложению Лукаса — несколько дополнительных фляг, заполненных охлаждённой водой. Эти фляги не пили, а прикладывали к телу под одеждой: к животу, к пояснице, к груди — чтобы хоть немного снизить жар, исходящий от безжалостного солнца.              Они шли молча. Позади остался Базар, с его криками торговцев, резкими запахами и жаром толпы. Теперь их окружал только песок. Пустыня снова раскрыла свою безмолвную пасть, но теперь она была иная — не такая мрачная, как первая, через которую они шли в начале, и всё же не менее коварная. Под ногами хрустел плотный, пересохший песок, сквозь который лишь изредка пробивались редкие участки каменистой почвы, отполированной ветром.              Горизонт впереди дрожал. В воздухе висела лёгкая дымка, которую создавал жар, поднимающийся от земли. Вдали, словно смутное миражное воспоминание, поднимались песчаные горы. Они были заметно ниже тех, через которые отряд пробирался до Базара, но казались более широкими, с мягкими изгибами и редкими скалами, как будто их вылепили не вспышки ветров, а древнее, терпеливое течение времени.              Рокуро шёл первым, глаза прикрыты козырьком ткани, намотанной на голову. Его шаг был мерным, уверенным. Позади него двигались остальные: Лукас поправлял флягу под рубашкой, изредка морщась от холода, контрастирующего с внешней жарой; Закс отгонял мелких насекомых, кружащих над ним; Сенджи ловил взглядом очертания гор и сверялся с картой, стараясь понять, насколько они приблизились к Лапану; Делг тихо напевал что-то себе под нос, чтобы сохранить ритм, а Микаме шёл последним, внимательно наблюдая за каждым движением товарищей, за следами, что они оставляли, и за ветром.              Небо было почти безоблачным. Только у самого горизонта тянулись тонкие перья пыли, поднятой где-то вдалеке. Солнце било в затылки, пробиралось сквозь ткань, будто выжигая каждый шаг. Но охлаждённая вода, спрятанная под одеждой, немного облегчала путь. Она не спасала от жары, но создавала тонкую иллюзию контроля — и иногда этого было достаточно, чтобы не сломаться.              — Там, — негромко сказал Рокуро, указав вперёд. — Видите перевал между двумя хребтами? Мы пойдём через него.              Горы действительно казались ближе, чем раньше. Их песчаная поверхность блестела под солнцем, и между двумя массивами просматривался узкий, тёмный проход — будто разлом в теле гиганта.