Том 4, глава 5 - «Странствующий путник»

      Команда Проклятых покидала Лапан в тревожной тишине. Они не стали задерживаться — всё было решено быстро, бессловесно. Успели лишь перекусить в спешке в каком-то полуподвальном трактире, где запах кислого пива смешивался с гарью от старого очага, и закупили немного припасов: сухой хлеб, вяленое мясо, вода в бурых бурдюках, немного зелий, два свёртка бинтов. Всё остальное было лишним. На них смотрели, когда они выходили из города — кто-то с уважением, кто-то с ужасом.              Песок начинался уже в сотне шагов от западных ворот. Сухой, жёлто-белый, прожжённый солнцем и ветрами. Тени были коротки, а жара — удушающей. Микаме шёл первым, прикрыв лицо платком, оставив открытыми лишь глаза. За ним следовали Сенджи, Делг и Закс. Рокуро же шёл в самом центре, время от времени оглядываясь.              Путь через пустыню не был прямым. Песчаные дюны, высокие, как обвалившиеся башни, чередовались с короткими скалистыми отрезками, где ветер вырезал узоры на камне, похожие на застывшие руны. Воздух колебался, пыль поднималась с каждым шагом. Тяжело было дышать, даже Закс — крепкий громила — начал сбавлять темп через час. Только Сенджи будто не чувствовал усталости. Он шёл молча чуть в стороне, всё время глядя в горизонт. Микаме знал — он снова слышит что-то.              На третий час начался горячий ветер. Он бил в лицо, тащил за собой частицы песка, впивался в кожу. Каждый шаг давался тяжелее. Глаза жгло, и бурдюки быстро пустели. Вдали, за дюнами, иногда появлялись миражи — купола, башни, какие-то фигуры — всё ложь. Пустыня игралась с ними, смеялась. Один раз они остановились: на горизонте будто шёл караван. Лошадь, фигура в чёрном, ещё несколько силуэтов. Но всё исчезло, как только подошли ближе — следов не было. Только ветер.              Они разбили первый привал под выступом каменной гряды. Там было прохладнее, хоть и не намного. Микаме сидел, глядя на запад — туда, где лежал Матог. Закс развязал один из бурдюков, налил себе чуть-чуть воды, передал остальным. Рокуро разложил карту — старая, выцветшая, но всё ещё пригодная. Он чертил путь пальцем, пока остальные дремали, прислонившись к тёплому камню. Только Сенджи стоял, опершись на рукоять меча, глядя вдаль.              Когда они двинулись дальше, солнце уже клонилось к закату. Дюны становились багряными, как кровь, небо заливалось багровым. Песок под ногами скрипел, а с запада поднималась пыльная туча — ветер собирался усиливаться. Ещё до наступления темноты они нашли высохшее русло древнего потока и заночевали там. Вокруг — только пустота. Ни деревьев, ни насекомых.              Ночью задула буря. Песок сыпался сверху, как дождь. Они укрылись в наспех выкопанных ямах, укутались плащами. Песчинки шуршали по одежде, просачивались под воротники, в волосы. Сон был урывками — тревожный, срывистый. Микаме в полудрёме чувствовал, как кто-то тянет за рукав, но всякий раз — никого. Песчаная пустыня скрывала больше, чем просто ветер.              На рассвете они снова встали. Глаза были воспалены, губы — потресканы. Но они не сдавались. Матог был всё ближе, и с каждым днём небо казалось тяжелее, как будто мир замирал в ожидании чего-то большого. Сенджи молчал. Раньше он мог отвечать, спорить с Заксом, бросать короткие шутки Микаме, но теперь — нет. В нём росло что-то, что даже Лукас начал ощущать Оком.              Пески пустыни тянулись до горизонта, где небо будто плавилось от жара. Жёлтые, рыжие, багряные — волны песка сменялись одна за другой, пока отряд из шести человек шаг за шагом пробирался вперёд. Их сапоги, ноги и даже лица были припорошены пылью, но никто не жаловался. Солнце пекло, но впереди шёл Микаме, не оборачиваясь, зная, куда ведёт путь. За ним — Рокуро, Лукас, Закс, Сенджи и Делг.              Разговоров было мало — слишком жарко, слишком утомительно. Только ветер нёс обрывки реплик и срывал их, как сухие листья. Но именно в этих коротких фразах чувствовалась суть.              — Ты всё увереннее с Меткой, Сенджи, — снова произнёс Делг, тяжело дыша, но твёрдо. — Я видел, как ты исчезал и появлялся в бою.              Сенджи шёл рядом, чуть опустив голову, ища в песке отражение своих мыслей.              — Это Микаме. Он дал мне вспомнить фехтование, — он на секунду поднял взгляд на спину идущего впереди Микаме. — А ты научил контролировать Метку.              — Микаме… — задумчиво повторил Делг, — да, он нас меняет. Не просто учит. Он ставит нас к стенке, заставляет биться, дышать иначе. Не знаю, хорошо ли это... но это работает.              Закс тем временем шагал в тени своего широкого плаща. Он слушал, но не встревал — лишь иногда оглядывался назад, чтобы убедиться, что Лукас не отстал. Тот держался ближе к центру группы, лицо прикрыто тканью, взгляд упрямый, но утомлённый.              Рокуро шёл немного в стороне от всех, чуть отстав. Он часто смотрел в сторону горизонта, что-то выискивая — то ли силуэты других путников, то ли опасность, то ли свои мысли.              День клонился к закату. Песок начал терять своё невыносимое сияние, становясь мягче, чуть розовее. Воздух, наполненный жаром, начал медленно остывать. И тогда, когда казалось, что останавливаться всё равно нигде, взгляд Микаме остановился.              — Посмотрите, — сказал он, и остальные подняли глаза.              На пригорке, словно выросшая из песка, стояла постройка. Каменная, с деревянными балками, слегка покосившаяся, но крепкая. С крыши струился дымок, пахло жареным мясом и хлебом. Над входом покачивалась выцветшая табличка: «Странствующий путник». Вокруг слышались голоса, смех, лязг кружек. На маленькой площадке перед таверной отдыхали двое наёмников, один точил меч, другой курил длинную трубку. Жизнь кипела, как в глиняном горшке на огне.              — Думал, уже и не увижу таких мест, — сказал Лукас с натянутой улыбкой. — Вино... мясо... хотя бы стул со спинкой.              — Не забывай, кто мы, — отозвался Закс, — хотя я бы и не отказался.              — Что ж, вперёд, — согласился Микаме и двинулся вперёд.              Группа последовала за ним. Песок под ногами сменился плотной, утоптанной землёй. Пахло потом, дымом и приправами. Кто-то поднял взгляд на странников, кто-то отвернулся. Но никто не сказал вслух, хотя в глазах читалось: не обычные путники. Что-то с ними не так.              Дверь таверны с протяжным скрипом открылась, и внутрь шагнула команда Проклятых. Запах жареного мяса, солёного пота, выветрившегося табака и хорошего эля ударил в лицо. Деревянный пол скрипел под сапогами, разговоры за столами ненадолго стихли — редкое дело видеть такую компанию.              Где-то в углу играла струна — то ли лютня, то ли просто разбитая гитара. Несколько наёмников бросили оценивающие взгляды. Возле камина сидели двое закутанных в шкуры людей, играли в кости. За стойкой стоял мужчина, вытирая бокал полотенцем.              Сенджи шагнул было вперёд — и вдруг замер. Рядом с ним Лукас вздрогнул, как будто от удара в грудь. Его глаза расширились, дыхание стало прерывистым.              — ...что? — выдохнул он.              Сенджи, ошарашенный внезапной реакцией, поднял глаза на стойку. Его взгляд метнулся от Лукаса — и тут же наткнулся на того самого мужчину.              Рыжие волосы, как пламя в закатном свете. Ростом почти с потолок — под два метра. Без чёрной мантии, в простой белой рубашке, закатанных рукавах, но черты лица остались неизменны. А глаза... те самые. Небесно-голубые. Чистые, как ледяное озеро. Те, что запоминались навсегда.              — Вик... Виктор?! — Сенджи чуть ли не вскрикнул, резко запрыгнув на ближайший высокий стул у стойки, будто боялся, что призрак исчезнет.              Мужчина за стойкой обернулся. Медленно, спокойно — как человек, не удивлённый ничем. Уголки губ едва заметно дрогнули.              — Сенджи... — его взгляд прошёлся по всем. — Давно не виделись.              Голос — глубокий, бархатистый, с чуть хриплой интонацией.              — Где ты был? — выдохнул Сенджи, почти не веря своим глазам. — Где ты пропадал всё это время?              Виктор отложил бокал, взял со стойки бутылку с прозрачной жидкостью, налил в несколько кружек, поставил перед каждым из отряда. Напиток пах мятой, лаймом и чем-то холодным, живым.              — В землях столь отдалённых, — произнёс он, с доброй улыбкой на лице, — где даже не ступала нога величайших путешественников.              Он усмехнулся, сел на табурет напротив.              — А чтобы рассказать всё — нужен целый погреб хорошего пойла.              Он раздал кружки всем, кто был рядом. Закс взял с недоверием, а Рокуро лишь кивнул в ответ, всё ещё молча.              — Пейте, — сказал Виктор. — На такую встречу — только лучшее.              Сенджи с минуту просто смотрел на Виктора, не веря, что тот настоящий. Только когда пригубил прохладный напиток — мятный, с лёгкой горечью цитруса — и почувствовал вкус. Он хмыкнул, поставил кружку и уселся поудобнее на стуле, закинув одну ногу на перекладину.              — Я тебя встретил... лет пятнадцать назад, — сказал он, не отводя взгляда. — Маленький ещё был. Хотя ты совсем не поменялся!              Виктор усмехнулся. На мгновение его глаза сверкнули насмешкой.              — Маленький? Да ты тогда юнцом был, — сказал он с лёгкой насмешкой, — а теперь вон — вымахал, гляди-ка. Почти до меня дорос.              Сенджи не сдержался и фыркнул. Лукас же, который всё это время стоял чуть поодаль, будто всё ещё не мог поверить, наконец заговорил, чуть хрипловато, снова переживая тот самый момент.              — Я узнал тебя. Это ты был там. В горах Синего Дракона. Когда нас чуть не убил Чужой... — Он запнулся. — Нет, точнее, псевдо-Чужой, как Сенджи потом объяснил. Ты спас нас тогда.              Виктор не ответил сразу. Он взял кружку, медленно сделал глоток и произнёс, вопросительно:              — Может, и я. А может, и нет. Кто знает? В таких местах всё видится странно. Вдруг это был кто-то, на кого я похож?              — Виктор, — произнёс Сенджи, прищурившись. — Не ври. Ты тогда был в той чёрной мантии.              Виктор пожал плечами, не стал подтверждать, но и не опроверг.              — Ладно, — сказал он. — Какими судьбами ты тут, а, Сенджи? Не думаю, что вы просто мимо шли.              Прежде чем тот успел ответить, Микаме подошёл ближе, опёрся локтями на стойку, слегка развернув голову к Виктору. Его голос был тихим, но в нём звучала уверенность.              — Если ты спас нас тогда... то и сейчас прекрасно знаешь, зачем мы здесь.              Молчание повисло на мгновение. Виктор закрыл глаза. Медленно вдохнул, вспоминая запах ветра с тех далёких гор, звук шагов по снегу с кровью, тени и чёрные глаза.              — ...Да, — тихо ответил он. — Знаю.              Он открыл глаза. В них не было удивления — только что-то тёплое, почти горькое. Он посмотрел на каждого из них — на Лукаса, на Рокуро, на Закса, на Делга. Наконец — на Сенджи. И сказал коротко, с тихой, почти невидимой ухмылкой:              — Рё.              Виктор ненадолго отвёл взгляд в сторону, вспоминая что-то. Но уже в следующую секунду, резко сменив настроение, хлопнул ладонью по стойке:              — Хватит. Не будем тянуть за хвост то, что кусает. Лучше расскажите, какие у вас планы? — он улыбнулся, обведя всех вглядом. — Где следующая остановка?              Рокуро, сжав губы, сделал шаг вперёд и ответил:              — Матог.              — Матог, говоришь… — Виктор кивнул, и глаза его слегка прищурились. — Отлично. Мне как раз по пути. Подкинуть могу.              — Подкинуть? — переспросил Закс с лёгким сомнением. — А ты у нас на чём, летающем драконе?              — Почти, — усмехнулся Виктор. — Мой способ передвижения довольно вместительный. И довольно быстрый... для своих размеров. Вам понравится.              Сенджи уже хотел пошутить, но Виктор вдруг хлопнул себя по бедру, вспомнив что-то важное.              — Ах да! Чуть не забыл. У меня ведь для тебя подарок есть, Сенджи.              Он нагнулся за стойку, зашарил внизу и, с усилием, вытащил массивный, слабо сияющий серо-голубой кусок руды. Положил его на деревянную поверхность с глухим грохотом. От руды исходил лёгкий холод, но в её глубине мерцало нечто... живое. Необычное. Почти первозданное.              — Первородный мифрил, — произнёс Виктор с лёгкой улыбкой. — Не крашеный, не обработанный. Чистейший.              Сенджи онемел. Он даже не сразу протянул руку — просто смотрел на камень с приоткрытым ртом.              — Ты... серьёзно?.. — прошептал он. — Это же... легенда. Его уже сотни лет не находили!              Сенджи осторожно коснулся мифрила пальцами, боясь спугнуть иллюзию. От металла действительно исходила тонкая дрожь, едва ощутимая, как пульс живого существа. Он провёл рукой по поверхности и с тихим вдохом проговорил:              — Я думал, он только в сказках остался... Где Воители в доспехах сражались за честь и справедливость... — Он поднял взгляд на Виктора. — Как ты вообще это достал?              — Скажем так, — Виктор облокотился на край барной стойки. — Я некоторое время искал ответы в местах, где люди давно забыли даже своё имя. Там я его и нашёл.              — Где люди имена забыли? — хмыкнул Закс, опершись локтем на стол. — А ты случаем не был пьян?              — Был, — Шутливо отмахнулся мужчина. — Впрочем, не важно. Я получил руду, а ты, Сенджи, теперь решаешь, во что её превратить. Меч? Доспех? Или, может, цепь для удержания внутреннего зверя...              — Я не зверь, — пробормотал Сенджи, но сам усмехнулся, взяв мифрил двумя руками и аккуратно спрятав в заплечный свёрток.              — Ага, — вставил Рокуро с ухмылкой. — Просто немного кусаешься.              — Это я в бою, — отозвался Сенджи и вдруг посмотрел на Виктора. — Слушай... ты всё ещё дерёшься?              — Иногда. Когда забываю, что устал от этого мира. — Виктор вздохнул и провёл рукой по короткой рыжей бороде. — А вообще, я стал... Хранителем. Я много чего узнал за эти годы и во многом успел разочароваться.              Наступила короткая тишина. Лукас нарушил её первым.              — Ты же... был на тех горах, да?              — Был. — Виктор посмотрел на старика. — Вы тогда были напуганы до дрожи. Кто бы мог подумать, что четверо из шести с Благословлениями.              Сенджи опустил глаза. Лукас подбросил брови.              — В конце концов, это был ты.              — Хе-хе, — Виктор прищурился. — Не всё в этом мире должно иметь прямой ответ, старец.              — Тебе бы книги писать, — буркнул Закс.              — Закс, — покачал головой Микаме, наконец-то вступая в разговор. — Если ты не заметил, он нас спас. И теперь предлагает помощь. Думаю, мы в долгу.              — Матог — перевалочный пункт, — Микаме перевёл тяжёлый взгляд на Виктора.              Тот кивнул.              — Да, великолепный шахтёрский город. И это не то место, куда вам стоит идти без подготовки. Хотя... — он окинул взглядом всех. — Похоже, вы уже не та же команда, что начала путешествие три года назад.              — Мы выросли, — сдержанно сказал Рокуро. — Кто-то шрамами, кто-то душой.              — Некоторые — костями, — пробурчал Делг. — У меня колено до сих пор хрустит. А ещё эти ночи в пустыне, где Сенджи громко во сне разговаривает.              — Да ладно! — Сенджи смутился. — Я не знал...              — Ты кричал, как будто кого-то зовёшь, — заметил Лукас тише, взглянув на него внимательно. — Часто.              Сенджи на секунду опустил голову, а потом буркнул:              — Ну, теперь хоть в нормальной таверне. Пусть хоть эту ночь голоса помолчат.              Виктор кивнул:              — Устройтесь, поешьте, отдохните. Я разбудил печь на кухне, вино у меня отменное. А утром... — он посмотрел в сторону окон, за которыми сгущались сумерки, — утром тронемся. Время — штука упрямая, но если его гнать, она успевает меньше натворить бед.              Закс хлопнул себя по лбу так, что рядом стоявший Делг вздрогнул от неожиданности.              — Оу-оу-оу! — воскликнул он, подпрыгнув почти на месте. — Да мы тут сидим, как будто в прачечной, а ведь у нас праздник! Господа, мы забыли... Мы забыли святую весть!              Все повернулись к нему в лёгком недоумении, кроме Рокуро, который тут же понял, о чём речь, и чуть нахмурился, но сдержал улыбку.              — Какой ещё праздник? — пробормотал Делг, прищурившись. — Ты что, нашёл где-то склад с пивом и забыл поделиться?              — Нет, старик! — торжественно объявил Закс, указывая пальцем на Рокуро. — У этого мужика вот тут ребёночек! Родился! Маленький, рычащий, обалденный, надеюсь, что пацан с кулаками как булыжники! Мы забыли отпраздновать это событие, а ведь это — это...              — Это же великое событие, — подхватил Виктор с кривой улыбкой. — Хорошо, что ты это сказал!              Рокуро немного замялся, будто его застали врасплох, потом крякнул и почесал затылок.              — Ну... Да. Родился. Пока что ещё совсем комок, но кричит, как будто ему уже дали меч и кинули на поле боя. Хах... — он на мгновение стал мягче, и даже в глазах мелькнул огонёк чего-то тёплого. — Надеюсь, будет мужиком, сильным. Только бы жену не довёл до инфаркта до моего возвращения.              — Брат! — воскликнул Закс, хлопая его по плечу. — Ты стал отцом! А значит, ты теперь в нашей команде — первый, кто официально ответственен за кого-то более крошечного, чем Делг в детстве!              — Да я в детстве был как два таких, как ты! — проворчал Делг, но потом усмехнулся. — Но да, это дело. Такое надо заливать, пока печень не проснулась.              — Я не против, — тихо сказал Рокуро, — если, конечно, Виктор не возражает. Мы ж тут, вроде как, не по пьянкам...              — Возражаю? — Виктор усмехнулся и поднялся, хлопнув ладошами, а после потерев их. — Я вам сам сейчас наливать буду. Сколько влезет! Я не тот, кто отвернётся от зарождающегося чуда.              — Вот это я понимаю человек! — засмеялся Закс. — Эх, вот бы ты тогда с нами пошёл, когда мы с Микаме ещё в Арсе бегали. Тебе бы только дудку и шлем вручи, и весь город твой.              Виктор скрылся за прилавком, поднял небольшой люк в полу и извлёк оттуда несколько старых бутылей с толстым стеклом, пыльных, но явно проверенных.              — Вот, — сказал он, ставя их на стол. — Это ещё с острова огров, крепкое... Ну, такое, что если два раза глотнёшь — забудешь, как зовут твоего командира. А если три — вспомнишь всё, что хотел забыть.              — Отличный баланс! — восторженно прокомментировал Делг и уже наливал в деревянную кружку густую янтарную жидкость. — За сына Рокуро! Пусть будет крепче стен замка и добрее в бою, чем отец на утреннем построении!              — За сына! — подхватил Микаме, впервые за долгое время улыбнувшись. Он поднял свою кружку неспешно, с достоинством, и, выпив, сдержанно кивнул. — Гордись им! И не забывай, что теперь ты живёшь не только за себя.              — Я это понял ещё тогда... — Рокуро отхлебнул, и его лицо немного потеплело. — Знаете... всё это время я думал, что мир рухнет. Что я не смогу вернуться. А потом, когда пришло время родов... я будто ожил. Наверное, впервые по-настоящему.              — Это называется "привязанность", — проворчал Делг. — Или как там говорят — "ответственность". Не бойся. Главное — не пытайся стать идеальным. Стань нужным. Это проще и важнее.              — Ух ты, — усмехнулся Закс, уже допивая вторую. — Я не знал, что Делг умеет говорить, как учитель.              — Да пошёл ты, — хмыкнул Брандир, откидываясь на спинку стула.              Праздник шёл. Они пили — не торопясь, вдумчиво, не для того, чтобы забыться, а чтобы ощутить, что живы. Что ещё есть за что бороться.              Микаме пил мало, но не уходил от разговоров. Он рассказывал, как в юности мечтал быть воином. Как однажды спас деревенского жеребца из огня и с тех пор не переносит запаха копчёной соломы. Он смеялся и шутил, как никто его не видел раньше. В нём чувствовалась грусть, но и странное умиротворение — как у того, кто знает, что прожил не зря.              Закс же, наоборот, всё время перебивал, громко рассказывал истории про то, как однажды по ошибке арестовал собственное отражение в луже, или как подложил дохлого хорька в постель капитану, который однажды обозвал его "негодным магом". Каждый рассказ заканчивался смехом — иногда настоящим, иногда усталым, но всегда искренним.              Делг тем временем спорил с Лукасом, который не пил вовсе, зато всё время делал замечания:              — Ты уже четвёртую... может, хватит?              — Дядь, — проворчал Делг, — когда это самое, тогда поговорим. Сейчас мне важно догнать внутреннего себя.              — Он у тебя в подвале, вместе с разумом? — хмыкнул Лукас.              — Не-ет, разум у меня под охраной. А вот совесть сбежала ещё в Асуре...              Сенджи же пил мало. Он сидел чуть в стороне, иногда улыбался, но чаще — просто молча наблюдал. Иногда взгляд его уходил куда-то за спину Виктора, словно он видел не стену таверны, а ночное небо, пустыню, кровь, что стыла в песке. Он пил из металлической чаши и не произносил тостов.              Закс первым сорвался с места — с кружкой в руке, он с диким криком запрыгнул на стол, чуть не пролив содержимое. Он, пошатываясь, махал руками и громко заорал:              — Это праздник! Маленький Рокуро теперь отец! Мы вырастим из него настоящего убийцу Богов, как мы!              — Как ты, надеюсь, не выйдет, — вставил Делг, уже шестой бокал вгрузив себе в глотку. — А то он начнёт в бою шутки отпускать, а потом кости собирать по пустыне.              Закс фыркнул, спрыгнул со стола и пошёл в сторону Делга, обнял его за плечо:              — Зато будет харизматичным ублюдком, как я!              Рокуро, сгорбившись от смущения, поднёс кружку к губам, только чтобы отвлечься от всеобщего внимания.              — Ну, я-то надеюсь, что сын будет, — выдавил он.              — А может и будет! — крикнул Микаме, поднимая кружку. Он, хоть и пил спокойно, уже чувствовалось, как улыбка на лице у него стала шире. — За Дакугару! За Рокуро! И за того, кто сделал это возможным!              — Ты это о жене Рокуро? — прищурился Делг.              — Я о хорошем вечере, — Микаме отпил и усмехнулся.              Тем временем Виктор не просто наливал — он был среди них, наливал, тосты говорил, тянулся к каждой шутке, как будто был старым другом, хотя большинство первый вечер его знает. Глаза его сверкали, а в голосе чувствовалась лёгкость, не часто встречающаяся в этом мире.              А тем временем, Сенджи, прижавшись к стене и держа в руках освежающий напиток, наблюдал. Сначала сдержанно. Его глаза скользили по друзьям, шумящим, смеющимся. Плечи немного опущены, взгляд усталый, но живой. Он будто чувствовал, что хоть на мгновение они вырвались из плена чужих забот.              Но всё нарушила внезапная волна энергии.              — Сенджи! — закричал Закс, схватив его за запястье и потянув к танцующим. — Не отлынивай! Давай, в ряд!              — Эй, я не... — начал Сенджи, но руки уже поставили его в середину.              Слева — Делг, справа — Рокуро. Все поставили руки друг другу на плечи, начался какой-то совершенно дикий, но невероятно весёлый танец. Каждый раз, как кто-то кричал «хоп!», вся линия пинала вперёд ногами, и если бы кто-то видел это со стороны — точно решил бы, что они либо сошли с ума, либо победили целую армию.              — Хоп! — Микаме махнул ногой, почти потеряв равновесие.              — Хоп! — Делг задел стол ногой, и кружки звякнули.              — Хоп! — Сенджи чуть не упал, но Рокуро подхватил его.              — Ты не пьёшь, но танцуешь! Это уже прогресс, малыш! — заорал Закс.              Музыка, которую Виктор включил с помощью старинного артефакта, напоминающего ракушку, заливала помещение волнами весёлых, жизнерадостных аккордов. Смех не смолкал, а за окнами пылала алая заря — небо выгорело от наступившей ночи, но внутри таверны царило настоящее солнце.              Лукас, между тем, исчез вместе с Виктором на лестнице — тот отвёл его в комнату выспаться. Лукас, хоть и не пил, выглядел расслабленно. Он не часто бывал в таких местах, но, возможно, именно здесь он начал чувствовать себя не просто участником команды — а частью семьи.              Танец завершился, когда Закс споткнулся и утащил за собой половину цепочки. Все попадали, кто на пол, кто на лавки. Смех долго не затихал. Даже Микаме, обычно сдержанный, сидел и хохотал, держась за бок.              Ночь продолжалась. Тепло костра в камине, звон кружек, гул голосов, и ощущение, будто весь мир пусть и ненадолго, но остановился ради них.