Том 4, глава 7 - Клинков бесконечный край

      Виктор, с надрывом выкрикнул:              — Давай, меченый!              В этот же миг в землю, прямо рядом с ногами Вельзевула, с глухим звоном врезался меч из матового серого камня. Камень был не простой — Бездняк.              Из рукояти меча, будто выныривая из другой реальности, появился мужчина — стройный, но обветренный. Он не терял времени: в одно скользящее движение лезвие вспороло плащ Вельзевула, оставив алую полосу по его спине.              Вельзевул вздрогнул, но среагировал мгновенно. Два портала вспыхнули в воздухе — из них вырвались фиолетовые снаряды, с хрустом ударившие по нападающему. Делга отбросило назад, он упал на бок, оставляя след крови на пыльной земле. Однако даже этого было достаточно: Вельзевул пошатнулся, и луч Виктора, исходящий от сияющего мини-солнца в его посохе, обрушился на него с новой мощью. Яркий свет расплескался, обжигая небо, в воздухе запахло палёным воздухом и жаром.              Сенджи, всё это время склонившись позади, дочитывал заклинания. Слова пробегали:              — «Видение времени», — проговорил он последним.              Но именно в этот момент тело Виктора вдруг задрожало. По его рукам и лицу начали пробегать тонкие, почти хрупкие трещины, как по стеклу, под натиском чего-то невидимого. Он поднял голову, ярость во взгляде сменилась болью, и прокричал:              — Одурманили тебя, идиот! — его голос был направлен Вельзевулу.              Трещины разрослись, поглощая всё его тело. Пространство вокруг него заколебалось, а затем начало втягивать мага в себя, как в воронку, и в последний миг всё исчезло: сам Виктор, его сияющий посох, плащ, даже следы на земле. Всё исчезло бесследно.              Но он не остановился. Его голос, глубокий и спокойный, прогремел на выдохе:              — Расширение Территории!              От тела Сенджи рванулась тень, охватившая пространство куполом. Чёрная сфера поглотила его и Вельзевула, разрезав реальность между ними и всем остальным миром. Вельзевул чуть отшатнулся — даже его, привыкшего к магии, настигло чувство тревоги. Он резко повернулся, инстинктивно готовя очередной разряд, но в следующий миг всё вокруг уже изменилось.              Черноты не стало — вместо неё бескрайняя песчаная равнина. Над головой — мутно-оранжевое небо, затянутое облаками, сквозь которые проглядывали огромные, медленно вращающиеся шестерни. Их приглушённый гул перекатывался по воздуху, словно эхо древнего механизма. Вельзевул моргнул — из-за давления среды даже его ощущения начали искажаться.              Сенджи стоял прямо, руки в стороны, взгляд — холодный и решительный. Он посмотрел прямо на Вельзевула и сказал:              — Клинков бесконечный край.              У Вельзевула пересохло в горле. Он знал, что это значит. Он читал, слышал, исследовал подобное — но видеть лично, попасть в такое, особенно от мечника... это было почти немыслимо. Расширение Территории — высшее проявление воли. Пространство, подчинённое одному сознанию, где законы диктует не природа, а разум хозяина. И если это пространство принадлежит мечнику... то это становится полем клинков.              Он оглянулся — и только сейчас понял масштаб.              В песке, что уходил за горизонт, застыли мечи. Огромные, крохотные, искривлённые, ровные, сияющие — бесчисленное множество. Сотни. Тысячи. Сотни тысяч. Их силуэты терялись в горячем мареве горизонта. Некоторые вспыхивали и исчезали, другие только появлялись — как мысли в голове воина.              Сенджи молчал. Он позволил Вельзевулу осознать, куда тот попал. Здесь не было порталов, не было искажённой энергии — только мечи. Каждый — прожитый бой, каждое лезвие — память, воля, кровь. Это было олицетворение его души.              — Ты удивлён, — наконец проговорил Сенджи, делая шаг вперёд. — У меня были хорошие учителя.              — Этого... не может быть... — сжал зубы Вельзевул. — Мечник не может... Это не твоё искусство...              — Мне повторить? — спокойно бросил Сенджи, медленно приближаясь.              Вельзевул чувствовал, как за его спиной дёрнулись порталы. Его раздражение росло, перетекая в ярость. Он не просто злился — он чувствовал унижение. Он, маг, ученик Благословлённого Алмазным Драконом Гиллуса Золотого, слуга Лорда Рё, не достиг того, что сделал какой-то мечник. Как он посмел?!              — Молчи! — закричал он, и резким движением распахнул руки.              Вокруг него в воздухе открылись несколько десятков порталов — каждый исказил воздух, вырываясь в чужую реальность. Из них хлынули фиолетовые сгустки, энергетические снаряды.              Сенджи не ответил. Он просто сделал шаг в сторону — и не отпрыгнул, а скользнул по песку. И как только волна снарядов сорвалась с места, воздух вокруг начал вибрировать. Мечи. Сотни клинков, воткнутых в песок, один за другим поднялись, направившись навстречу волне.              Они взлетели по дуге, поднимая вихрь песка, и каждый — от крошечного кинжала до гигантских двуручников — вонзился в магические снаряды Вельзевула, сбивая их, глуша, сталкиваясь и разрывая. Некоторые взрывались в воздухе, другие рассыпались на искры, но главное — волна была остановлена.              Сенджи взревел и рванулся вперёд, в его руки поочерёдно влетели два меча. Вельзевул не отступал — с проклятьем на устах развернул ладони и из зияющих порталов вырвались заряды. Каждый из них был смертелен, но Сенджи не отступил ни на шаг. Он взмахнул руками — и перед ним развернулся вихрь клинков. Один меч против одного снаряда. Железо против маны. Песок под ногами затрясся, будто сама земля чувствовала накал этого сражения.              Каждое движение Сенджи было как танец, каждая атака — как шаг в пустоту. Он не мог позволить себе ни одной ошибки. Чтобы поднять мечи из песка, он должен был двигать руками — смахивать, будто срывая печати. Лезвия поднимались по его воле, взмывали в воздух, сталкивались с магией Вельзевула, гремели, крошились, но были ещё.              Вельзевул не отставал. Из-за его спины вырастали ещё порталы, снаряды срывались с них один за другим, как плеть разрушения. Он кричал, из его глаз текли капли крови от перенапряжения — он не понимал, почему его сила не ломает этого мечника. Почему клинки продолжают лететь. Почему его магия не сокрушает всё, как прежде.              Сенджи дышал тяжело. Его волосы начали терять цвет — из красных переходили в пепельные. Он знал — это долго не продлится. Но он также знал, что это его бой в его реальности.              Он двигался зигзагом, уклоняясь от снарядов, отражая их мечами, поднимая новые. Один меч ударился в снаряд и разлетелся на части, но уже следующий устремился вперёд. Сенджи проворачивался, кувыркался, использовал каждый клочок пространства, будто давно репетировал всё это.              Вельзевул метался взглядом, руки дрожали, он отступил на пару шагов — прямо на меч, наполовину вросший в песок. Он вырвался и вонзился в один из порталов. Сенджи не дал времени на отдых — он телепортировался вперёд, в воздухе за его спиной потянулась дымка от скачка, и с двух рук рубанул мечами. Вельзевул успел увернуться, отпрыгнул, едва не потеряв равновесие, и тут же дал очередь из порталов. Сенджи взмахнул правой рукой — поднялся клинок, врезался в один снаряд. Левой — ещё один меч, отражающий другой.              Он в мыслях прокрутил всё ещё раз. Он не смог внедрить Гарантированное попадание — ту самую абсолютную истину Расширения Территории. Но он всё равно взял лучшее из того, что знал, вложил свою решимость, свой путь, свою волю — и воплотил это в мире. Сейчас, в этих условиях, он был равен Вельзевулу — в мире мечей Сенджи был в своей стихии.              Ветер в Территории ревел, как зверь, мечи и снаряды сталкивались с грохотом, будто небо и земля швырялись друг в друга. Сенджи дышал с трудом. Пыль висела в воздухе, песок срывался с земли и кружился между ними, как безумный хоровод свидетелей схватки. Территория жила, дышала и умирала вместе с ними.              Сенджи резко прыгнул в сторону, уходя от вспышки тёмного снаряда, который взорвался позади него с глухим гулом. В его руках вновь появились мечи — теперь покрытые трещинами, из которых сочился слабый свет. Он метнулся вперёд, вбок, провёл по земле рукой — и из песка, словно из воды, поднялся новый клинок, отлитый из тёмной стали. Мгновенно он отправил его в Вельзевула, который выставил щит из порталов. Меч пробил его не полностью, но искры разлетелись, и острый край рассёк мага по плечу.              — Тварь! — рявкнул Вельзевул, отшатываясь и зажимая рану.              Кровь запульсировала между пальцами, но он даже не посмотрел на неё. Вместо этого он рванул руки к небу — и в небе над ними открылись большие порталы, откуда посыпались снаряды размером с человека.              Сенджи вскрикнул и начал вращаться, взмахивая руками — один меч, второй, третий, четвёртый — каждый взлетал и сталкивался с падением гибели. Он не мог отразить всё. Один из снарядов прорвался — и взорвался у него у ног. Его отбросило в сторону. Плащ Сенджи вспыхнул и обуглился, а грудь вспорола огненная волна. Он вскрикнул, откашлялся кровью и встал на колено. Грудь жгло, как будто там теперь гнездо пламени.              Но в его глазах не было страха. Только решимость. Только огонь, горевший с самого начала.              — Ещё держишься? — скривился Вельзевул, наступая. Из его ладоней начали рваться острые сгустки, похожие на шипы. — Эта Территория будет твоей могилой!              Сенджи рассмеялся, слабо, но отчётливо.              — Значит, ты всё-таки понял!              Он вскочил. Вокруг него поднялись клинки — не просто по десятку, два, а в разы больше, и все направлены на Вельзевула. Он взмахнул руками — и мечи рванулись в бой. Вельзевул отбивался, вызывал взрывы, отскакивал, но один меч — длинный, с узором роз, пронёсся мимо и рассёк его бедро. Крик боли раздался эхом по Территории. Вельзевул упал на одно колено, но в ту же секунду выстрелил себе под ноги — волна энергии рванула землю, и Сенджи, стоявший ближе, не успел отреагировать. Его отбросило в сторону, и он пролетел несколько метров, оставив борозду в песке.              Сенджи приподнялся, задыхаясь. Рука дрожала. Кровь сочилась из рассечённой брови. Он провёл по ней тыльной стороной ладони, размазывая кровь по щеке. Вельзевул встал, хромая, и улыбнулся. Его мантия висела лоскутами, а тело покрывали ожоги и порезы.              — Ты сильный, — прохрипел он. — Но слишком живой и человечный! Это колеблет тебя!              Он снова рванул вперёд. Его тело будто превратилось в сгусток силы, окружённый вращающимися обломками порталов, которые он метнул как клинки. Сенджи взмахнул рукой — дюжина мечей полетела навстречу. Удар. Взрыв. Один снаряд пробил бок Сенджи, и он зашипел от боли. Но даже не оглянулся — ударил вперёд обеими руками, взмыл в воздух, опираясь на один из летящих клинков, и метнулся впритык.              Лезвие пересекло пространство — и пронзило Вельзевула в живот. Он вскрикнул, отшатнулся, и из него хлынула кровь. Но он сжал зубы, зацепил Сенджи за руку и швырнул в песок. Удар был сокрушительный. Сенджи закашлялся, его плечо было вывихнуто. Он с трудом поднялся, тело трясло, дыхание сбивалось.              Сенджи с хриплым криком вправил себе вывихнутое плечо. Послышался хруст, и он скривился от боли, но удержался на ногах. Его лицо исказила ярость, решимость и тяжесть от потраченной магии — пряди волос у висков посерели, глаза налились кровью, дыхание сбилось. Он глубоко вдохнул, выдохнул и потянулся рукой в сторону.              В ту же секунду в ладонь ему влетело ещё одно оружие — двуручный меч, тяжёлый, но идеально сбалансированный. Он сжал рукоять обеими руками, поднял меч вверх, отвёл немного назад, согнул колени и напряг всё тело. Встал в стойку, которую ему показывал Микаме.              Это была стойка основной техники Стиля Бога Меча. Та самая, из-за которой его когда-то и назвали сильнейшим стилем из трёх великих школ. Не за яркость, не за мощь, а за смертоносность.              Перед ним, в метрах пятнадцати, Вельзевул вызывал новые порталы. Снаряды вылетали один за другим, разрывая пространство, устремляясь к Сенджи, но тот, не меняя позы, взмахнул левой рукой — с песка поднялись мечи, закружились, отразили выстрелы. Каждый снаряд встречался с клинком, как будто бой был заранее рассчитан. Сенджи знал: без Гарантированного попадания ему приходилось двигать руками, управлять каждым мечом напрямую, это слегка отвлекало.              Он шагнул. Ещё шаг. Потянулся вперёд... и исчез.              Миг — и он уже по другую сторону от Вельзевула. Атака была совершена в тот же момент, когда он сделал шаг вперёд. Меч прошёл сквозь воздух, словно свет прорезал тьму. Раздался гул, словно ударили в колокол, только тысячу раз сильнее. Звон ударил в уши, песок взметнулся в воздух по всему пути Сенджи Мурамасы. По следу его удара осталась полоса взъерошенного песка.              Трость Вельзевула, которую он держал перед собой, разлетелась. А затем с его плеч начала сползать голова. Лицо застыло в недоумении, в гневе, в шоке. Всё завершилось в долю секунды.              Территория рассыпалась. Шестерни исчезли, небо очистилось, песок под ногами сменился на камень. Сенджи стоял перед трактиром, вернувшись во двор, где всё началось. Воздух был неподвижен, вокруг не осталось ни звука, ни движения.              С глухим стуком труп Вельзевула упал на камни. Тело отделилось от головы, кровь расплескалась, медленно растекаясь по неровной поверхности двора.              Сенджи не удержался. Он упал на колени, сжал грудь, начал откашливаться. На камни полетели капли крови — густой, горячей. Тело дрожало от перенапряжения, от усталости, от боли. Он чувствовал, как руки подламываются, как будто всё внутри хочет отключиться, рухнуть, забыться.              Сенджи сидел на коленях, пошатываясь, держась за грудь. Дыхание рвалось наружу, горячее и прерывистое. Его лицо было бледным, губы потрескались от напряжения, а из уголка рта стекала свежая кровь. В его руке уже не было меча.              Издалека донёсся топот. Лёгкий, но быстрый. Лукас.              — Сенджи! — Он подбежал и, даже не спрашивая, опустился на одно колено рядом, мягко коснулся плеча друга. — Исцеление.              Тёплая, светлая энергия прошла сквозь ладонь Лукаса. Она не вспыхнула, не загремела — просто медленно впиталась в тело Сенджи, как будто лечила не только плоть, но и душу. Морщины боли на лице Сенджи начали исчезать, плечи расслабились. Не открывая глаз, чуть слышно выдавил:              — Спасибо...              Тем временем по хрусту подошвы стало ясно — кто-то идёт по камням. Тяжёлые шаги, цокот подошвы, знакомый звук.              Микаме Орочито.              Он подошёл к лежащему телу Вельзевула и, не останавливаясь, пнул его голову — с глухим звуком та покатилась в сторону, будто был просто мяч. На его лице не было торжества — лишь раздражение и усталость. Рука с клинком дрожала. Кожа на шее и левой руке была обуглена, в некоторых местах обугленные участки слезали, обнажая воспалённую плоть.              — Срань какая-то, — выдохнул он, сплюнув на землю. — Я в него влетел с мечом Мари — думал, как обычно, поглощу магию. А эта тварь будто приклеилась. Ни поглотить, ни отбить... Просто липла к клинку и начала жарить меня, как говядину на углях.              Он скривился от боли и чуть хрипло засмеялся.              — Хорошо, что Лукас сообразил, как эту дрянь сбить. Иначе я бы тут рядом валялся — только в другой позе.              Лукас оторвался от Сенджи и подошёл к Микаме, устало кивнул:              — Это была нестабильная субстанция. Я смог заставить его потерять форму. Если бы не Око Смерти, резонанс и убить мог.              — Я бы резонансом ему в задницу дал, — пробормотал Микаме, стиснув зубы. — Всё болит.              Закс, стоявший чуть поодаль, прислонился к обгоревшему столбу и покачал головой. В его голосе не было иронии, только сожаление:              — Жалко трактир... Сука, хороший был. Там бармен наливал не воду, а мечту! Да и крыша не текла...              Он опустил взгляд на обломки. Где раньше был тёплый свет, уютные столы и запах жареного мяса, теперь — только гарь и щепки.              — Хрен с ним, с баром, — хрипло добавил Микаме. — Главное, что мы живы.              Но взгляд Лукаса задержался на дальнем углу двора. Там, у стены, сидел Делг — массивный, молчаливый, сгорбленный. Рядом, на коленях, сидел Рокуро. Его лицо было в крови, левый глаз заплыл, броня порвана. Он стонал тихо, без слов — как зверь, которому нечем ответить боли. Делг держал его за плечо, периодически проводя ладонью по волосам, пытаясь хоть как-то успокоить.              — Рокуро в тяжёлом, — прошептал Лукас. — Делг с ним с самого начала, не отходит. Я подойду… нужно проверить, что с ним.              Он встал и, не оглядываясь, направился к ним, вытянув руки вперёд, напитывая ладони маной.              Лукас, подходя к лежащему Рокуро, осторожно присел рядом и положил ладонь ему на грудь. Его голос был мягким, усталым, но уверенным:              — Исцеление.              Зеленоватая волна прошла по телу Рокуро, обволакивая его раны, затягивая ожоги и ушибы. Он резко вдохнул, будто вернувшись к жизни, с трудом поднял голову, морщась от внутренней боли. Он сел, опёршись локтями на колени, не глядя ни на кого. Минуту молчал. Потом медленно выдохнул, опуская голову вниз, и прохрипел:              — Что мы делаем?.. Куда я влез?..              Делг присел напротив него. Лукас остался рядом, молча слушая. Рокуро говорил не громко, будто разговаривал с самим собой:              — Я ведь... Я правда верил, что это будет просто. Путешествие. Туда и обратно. Я... я знал, что будет тяжело, но когда тот залп пробил стену и всё подорвалось... Когда я увидел, как очередного напарника сносит в ту трещину... Я...              Он сжал ладони в кулаки, ногти впились в кожу.              — Я был бесполезен! Я — координатор, капитан, направляющий. Но когда всё началось — я замер! Я даже не смог прикрыть Делга! Я просто... сидел. Как испуганный ребёнок.              Лукас положил руку ему на плечо, но Рокуро не отреагировал. Он продолжал:              — Я не понимаю, зачем я здесь. Мне казалось, я могу... вести вперёд. Что я буду тем, кто держит порядок. А теперь?! Нас чуть не разорвало. Если бы не Сенджи... Если бы не ты, Лукас... Я бы умер.              Он вскинул голову, и в глазах его блестели слёзы. Не от боли. От стыда.              — Я не знаю, смогу ли остаться. Может... может, мне правда стоит отойти в сторону. Я не тот, кто нужен вам на передовой.              — Прекрати, — мягко, но твёрдо сказал Делг. — Ты думаешь, мы хотим сражаться без тебя? Без того, кто всё держит вместе, как ось? Без того, кто свёл нас всех вместе?              — Ты координировал нас даже в хаосе, — добавил Лукас. — Твои карты, твои решения спасли нам задницы. А в этот раз — это был не просто бой. Это была... война на грани невозможного. Твоя быстрая реакция спасла нас.              Рокуро отвернулся, вытирая лицо.              — Я не решился ещё, — выдохнул он. — Просто... Мне нужно время. Мне нужно подумать. Переварить всё это. Я устал. Понимаете?              — Мы понимаем, — кивнул Делг. — И мы не давим. Отдохни. Выспись. Попробуй побыть с собой, не как капитан, а как Рокуро.              — Мы подождём, — добавил Лукас. — Ты нужен нам. Не как командир, а как человек, который вдохновляет. И даже если решишь уйти — мы будем тебя уважать. Но знай — мы верим в тебя. Даже сейчас.              Делг, кивнув Лукасу, неспешно поднялся с холодной земли, чуть дернув шеей — снимая с себя тяжесть, и направился к остальным. Проходя мимо, он приглушённым голосом произнёс:              — Рокуро... совсем не в духе. Он думал, что сможет всё контролировать... А потом влетел заряд прямо в его комнату. Будто прозрел. Он сейчас едва держится.              — Я всё слышал, — спокойно отозвался Сенджи, не оборачиваясь. Он сидел, опираясь локтями на колени, всё ещё немного запыхавшись. — Слух стал острее последние месяцы.              — Хм, — Микаме фыркнул, прикрыв обожжённую щёку рукой. — А у меня от рождения феноменальный.              Закс, скрестив руки и глядя в ту сторону, где был Рокуро, проговорил:              — Он не военный. Он вождь, мэр. Честный, сильный... но не для боя. Я его понимаю.              — Но он капитан, — глухо отозвался Сенджи. — Мы к нему привязались, как к гвоздю, который держит доски. Сломай гвоздь — вся конструкция может осыпаться.              Микаме выпрямился, прихрамывая, и бросил взгляд на разрушенное здание, на валяющиеся остатки мебели и щепки:              — Насчёт конструкции — не только в переносном смысле. Голем под нами дышит на ладан. Если он сдохнет, будет тяжелее передвигаться. Намного.              Закс хмыкнул:              — Трактир жалко. Я в нём кресло себе выбрал. И плед. Чистый был!              — Дело серьёзнее, — сказал Сенджи. — Мы собирались двигаться через Матог к Вратам Душ, но если с големом всё — намного дольше идти будем. Чинить или пешком?              — Починка, — выдохнул Делг, — не будет простой. Я глянул снизу, когда шёл сюда — у него поломки прямо внутри, снаружи нет ран. Нужен инженер, хороший гном, либо артефактор. Или...              — Или маг с руками, — вставил Лукас, который только что вернулся, — Я осмотрел нижний уровень — если дать мне достаточно времени, то можно заставить голема пройти хотя бы часть пути. До ближайшей стоянки, там будет шанс найти помощь.              — Серьёзно? — приподнял брови Микаме. — Я не думал, что ты и в големах разбираешься.              — А я во всей магии разбираюсь. — Лукас усмехнулся. — Да и у нас выбора не так уж много, правда? Или мы остаёмся тут и строим новый трактир, забывая про мстящих богов, или чиним голема и продолжаем путь.              Сенджи встал, медленно, будто каждая мышца отзывалась болью. Его волосы, чуть поседевшие, свисали с одной стороны, прилипшие к виску. Он посмотрел на остальных:              — Я за починку. Мы не можем задерживаться. Если Вельзевул здесь был не один, то за ним могут прийти другие.              — Он пришёл по приказу Рё, Райдзина и Фудзина... — Микаме замолчал. — Тогда мы уже под наблюдением, ставлю жопу Закса. И любое промедление — ошибка.              — А можно мне другого психолога? — тихо спросил Закс. — Не ради чёртового трактира. Ради души Рё. Если сейчас свернём — всё, что мы сделали, было зря.              Сенджи опустил взгляд:              — Не зря. Но если отступим — точно станет зря.              — Тогда починка, — заключил Делг. — А что с Рокуро?              Все замолчали. Несколько секунд висела тишина, нарушаемая лишь слабым треском костра, что догорал у основания таверны.              Лукас вздохнул:              — Он не принял решение. Ему нужно время. Пусть отдохнёт.              — Он вернётся, — сказал Сенджи, словно утверждая неизбежное. — Он не такой. Просто сейчас он человек, а не капитан. И это нормально.              Микаме присел на упавшую колонну, устало проводя рукой по завязанным белым волосам. Ему казалось, что их жизнь снова встала на перекрёсток. Тишина повисла на мгновение, и только потрескивание пепла под сапогами Лукаса нарушало её.              — Рокуро мой друг, — сказал Микаме, глядя в сторону полупогасших углей таверны. — И если он скажет, что должен уйти — я всем сердцем пойму. Даже если со стороны выгляжу чёрствым ублюдком.              Сенджи стоял рядом, подперев плечом стену. Услышав слова Микаме, он чуть улыбнулся — без ехидства, без иронии, просто по-дружески. Он знал, как тяжело тому давались привязанности, и тем больше значило, что Микаме сказал это вслух.              — Знаешь, ты не так уж плох в словах, — негромко сказал Сенджи, — А ведь говорят, что ты холоден, как льды на вершинах Небесного континента.              — Говорят, — отозвался Микаме, криво ухмыльнувшись.              Сенджи выдохнул, поднял взгляд к небу, на котором светило опаляющее солнце. Его плечо всё ещё побаливало, но внутри было спокойствие — то редкое чувство, которое бывает после сражения, которое ты пережил.              — Ладно, — сказал он наконец, — Что дальше?              — Варианта два, — ответил Лукас, подойдя к ним и отряхивая руки от сажи. — Либо мы всё же идём через Матог к Вратам Душ пешком — как и планировали... либо остаёмся здесь и чиним голема. По сути, он всё ещё жив. Каркас цел, магические круги — перегорели, но не стёрты.              — Ты видел эти круги? — удивился Микаме. — Они будто из другой эпохи. Не понимаю, как Виктор вообще активировал эту махину.              — Я тоже, — кивнул Лукас. — Даже с Книгой Арнольдо — не всё ясно. Магия в основании — многослойная, очень сложная в конструкции. И я вижу что-то в нём Оком Смерти.              — Ты хочешь сказать, что в этом големе — части душ? — нахмурился Микаме.              — Возможно. Или их след. Поэтому мне и нужно время. День-два на исследование. Я потушу оставшиеся пожары, укреплю перекрытия, а дальше... дальше буду ковыряться в кругах и конструкциях, пока не пойму, как оживить его заново.              — Я помогу, — сказал Сенджи. — Я гениальный кузнец, помнишь? Смогу выковать любые нужные детали.              — Ха, — усмехнулся Микаме, — Гениальный, говоришь. Ты хоть спал за последние три дня?              — Пока слуг Рё нет — выспимся. А пока я готов.              Лукас задумчиво кивнул.              — Удивительно, как быстро ты способен прыгать от цинизма к идеализму, Сенджи.              — Это и есть жизнь. Цинизм без цели — просто отчаяние, а идеализм без боли — глупость.              Микаме опустил взгляд.              — А Рокуро?              — Пусть решает сам, — ответил Сенджи. — Мы поддержим любое его решение. Если он уйдёт — будет тяжелее, но мы не станем держать силой.              И на этом повисла тишина. Но не пустая, а наполненная — как затишье перед следующим шагом.