Часть 7. Бато попадает на оккупированную территорию

Аплодисменты были немного драматичными, но Бато оценил теплый прием. Он даже оценил веревочную лестницу, которую ему сбросили так непринужденно, как будто он только что отправился на разведку. Так непринужденно, как будто его рука не висела на боку мертвым грузом. Он стиснул зубы в свирепой ухмылке и забрался на борт, словно все еще был тем человеком, которым покидал корабль. Хакода протянул ему руку, помогая преодолеть последние несколько футов. Поднял его за здоровую руку и не стал подавать виду, что заметил то, что побудило его к этому жесту. — Как там монахини? — Очень целебно, — ухмыльнулся Бато. Его лучший друг и начальник заключил его в полуобъятья, не говоря ни слова, заботясь о его перевязанном боку. Бато ответил тем же жестом. Было приятно вернуться. Хакода напрягся и отвернулся, чтобы посмотреть за борт корабля. — Прочь с палубы. — Тулук сказал… — Прочь. Бато не узнал лицо, смотревшее на них снизу вверх. Из-за ужасной стрижки было трудно определить возраст мальчика; не помогало ни хмурое выражение лица, ни след от ожога на его лице. Рана была гораздо более серьезной, чем у Бато. Только когда парень угрюмо взобрался по трапу и встал на палубе на расстоянии полутора вытянутых рук от Хакоды, Бато увидел остальное. Глаза неестественного золотистого цвета. Болезненно бледная кожа. И красная рубашка Народа Огня, едва скрытая под курткой Племени Воды, которая ему не подходила. — Он сказал разгрузиться. Я разгрузился, — мальчик скрестил руки на груди и с вызовом вздернул подбородок. — Ты осматривал такелаж, — ровным голосом произнес Хакода, как человек, который говорил об этом слишком много раз и в самых разных формах. — Собираешься куда-нибудь? — Я не сбегал, все могли меня увидеть, и, в любом случае, сейчас середина дня, я не дурак. — Спустись на нижнюю палубу, принц Зуко. Почисти птичьи клетки. — Я чистил их прошлой ночью! — Почисти их еще раз. — …Принц Зуко из Народа Огня, — сказал Бато, когда все, что касалось внешности парня — за вычетом того, почему он оказался на их корабле, — всплыло у него в голове. — Бато из Племени Воды, — ответил Принц Огня, хмурясь, словно именно Бато должен был за что-то ответить.

***

— И ты не мог выпросить у Царства Земли пару стальных наручников, прежде чем отчитать их? Или спросить их целителя о способах подавления покорения? — спросил его заместитель. Хакода застонал. — Вот почему ты нужен мне здесь. — Значит, ты не держишь имперского покорителя огня на деревянном корабле? Покоритель огня что-то кричал в коридоре, примерно вдвое громче, чем смеялся Токло. Хакода опустил голову на руки, потому что это был Бато, и ему не нужно было притворяться, что он понимает, что делает. Не тогда, когда они оба были за закрытой дверью его каюты. Бато хмуро посмотрел в сторону, откуда доносился шум. — Токло или Панук смогли бы справиться с ним в драке? — …Вероятно, нет. Нет, учитывая, каким скользким был парень в полубреду. Он был бойцом, без сомнения. — Тогда почему именно они охраняют его? «Потому что они друзья» — это не ответ. — Они хорошо работают вместе, — сказал он вместо этого, хотя теперь, когда его заместитель так на него смотрел, это было не лучшим оправданием. — Хакода. Принц Огня напал на нашу деревню. Он преследовал твоих детей и Аватара Аанга через полконтинента. Сокка и Катара боятся его. Ты бы видел, как они оглядывались на аббатство, словно ожидали, что он появится даже там. Они не чувствуют себя в безопасности, куда бы ни пошли, и это из-за него. Он не безопасен. Ничего из того, что Бато рассказал о принце, когда они встретились, на самом деле не было новым. Просто еще одно подтверждение истории самого мальчика, без тех странных приукрашиваний, которые делали из собственных детей Хакоды гениев стратегии и искусных бойцов. Какое бы непонятное уважение ни питал к ним принц, они не отвечали взаимностью: версия событий, которую они передали Бато, с удовольствием описывала каждый раз, когда они едва не сбрасывали своего преследователя в полярные воды, швыряли его сквозь стены или оглушали бумерангом. То, что принц впервые появился с раной на голове, имело гораздо больше смысла. — Я знаю, ты скучаешь по своим детям, — сказал Бато. — Я знаю, что принц ненамного старше Сокки. Но ты не облачал своего сына в доспехи и не назначал его командовать военным кораблем на ответственное задание. Повелитель Огня сделал это. Что это говорит о его сыне? Вот почему ему нужен был Бато: чтобы вызвать его на поединок, когда он позволит себе стать слишком мягким для этого. Им нужно было выиграть войну; Принц Огня был разменной монетой. Думать о нем как-либо иначе было столь же контрпродуктивно, сколь и опасно. — Рад, что ты вернулся, — сказал он. — Рад, что я успел до того, как корабль загорелся, — ухмыльнулся Бато.

***

Птичьи клетки были чище, чем когда-либо, нижние палубы подметены и обставлены, и Зуко, наконец, снова разрешили подняться на палубу. Лодка Назвавшего Собаку стояла на палубе, сложенная поверх других, как последняя деталь в наборе, с разобранным и упакованным такелажем. Сам Назвавший Собаку наблюдал за ним. С того самого момента, как он вышел на палубу, словно Зуко собирался что-то делать посреди дня, на глазах у всех, держа в руках корзину. — Стирка, — крикнул Токло и тут же спрятался за спину Зуко. Панук был уже в нескольких шагах от него и наполнял ванну водой, держась вне досягаемости. Большинство членов команды научились вежливо раздвигать одежду или, по крайней мере, целиться в корзины. Что касается всех остальных, то у Зуко были быстрые рефлексы и свирепый взгляд. — Брось в меня ещё одну рубашку и посмотри, как она высохнет, Раналок. — Хочешь, я схожу за твоей одеждой, Бато? — крикнул Панук, поднимаясь на ют. — Конечно. Спасибо. — Хорошо, — ухмыльнулся второй по молодости член экипажа. — Потому что я уже. Не обижайся, но твои вещи воняют. Только что вернувшийся мужчина уставился на них, выглядя слегка озадаченным при виде единственной корзины для белья и скромной стопки одежды в ней. «Скромная стопка» — это все, что у них было, когда они регулярно стирали. — Я думал, вы оба ненавидите дни стирки. — Они не так уж и плохи. Токло выглянул из-за плеча Зуко, бесстыдный в своей трусости. Токло стирал один, потому что ему нравилось стоять по локоть в теплой воде, а Зуко не нравилось прикасаться к грязной одежде команды. Зуко отжимал вещи, как только они переставали вызывать отвращение, сушил их и передавал Пануку, который проверял, нет ли дыр, потому что он был лучшим штопальщиком. А еще потому, что Зуко, возможно, немного поорал о том, как это неэффективно — откладывать шитье на потом, пока оно не займет у них два дня, а его пальцы сведет судорогой, и его больной глаз будет плохо видеть, когда он будет коситься на мелкие стежки, и если бы это была не женская работа, они бы не позволили этому так накапливаться, они бы просто делали это, когда это было нужно, как мужчины… Панук слишком сильно ухмылялся, чтобы на кого-то орать. Но он согласился, и это означало, что Зуко победил. Назвавший Собаку бродил по палубе, как хозяин, даже не работая, а просто останавливаясь поболтать со всеми. И он продолжал наблюдать за Зуко, даже не скрывая этого, как будто Зуко собирался напасть на кого-то, как только он отвернется. — Он привыкнет к тебе, — сказал Панук. — Мне все равно, — огрызнулся Зуко. И попытался расслабить плечи. Это срабатывало, пока вновь прибывший не взглянул в его сторону в следующий раз. Мужчина наблюдал, как он подогревал воду для Токло, наблюдал за паром, который поднимался от ладоней Зуко каждый раз, когда он что-то вытирал, наблюдал, как Зуко приходилось бросать пару носков себе на колени, чтобы не поджечь их, потому что мужчина не переставал наблюдать. — Ты хочешь сделать перерыв? — просил Панук. — Нет. — Не хочешь сходить за чем-нибудь перекусить для нас? Я бы не отказался от чего-нибудь. — …Ладно. Он скинул с колен пару полусухих, слегка тлеющих носков, встал и пошел на кухню за тарелкой. Вяленый Тюлень лежал, свернувшись калачиком, под столом, с оптимизмом ожидая крошек; Зуко мог уронить целую рыбу, а мог и не уронить. Он присел на корточки и гладил изощенка, пока тому не расхотелось выть. Пес завилял хвостом в знак простого одобрения. Когда Зуко вернулся на палубу, мужчина уже ждал его. Даже не ждал: он был в шаге от того, чтобы спуститься вслед за ним по трапу. — Это заняло у тебя много времени. — Вы засекали время? Мужчина продолжал пялиться на него. Зуко выпрямился и прошел мимо. Никто не приказывал ему заниматься этим.

***

Принц Огня, как заметил Бато, демонстративно удалился и перестал обращать внимание как на свою работу, так и на еду, которую он так долго добывал. Вместо этого он сидел на открытой палубе, играя с огнем.

***

— Почему он ведет себя так, будто он главный? — спросил Зуко. Спокойно. Он проверил, сможет ли он снова приступить к сушке вещей, и в итоге у него загорелись руки, что означало «нет». И он вернулся к своим дыхательным упражнениям. Спокойно. — Он главный, — сказал Токло. — Он заместитель Хакоды. Руки Зуко продолжали гореть. Немного. …Спокойно. По крайней мере, никто не кричал на него за это. Несмотря на то, что это было унизительно, вражеская команда настолько привыкла к его плохому покорению, что даже не вздрагивала от этого. Никто не стал бы игнорировать Азулу, если бы у нее были проблемы с контролем. (Не то чтобы у нее были реальные проблемы. Она просто ухмылялась и говорила, что они у нее будут, а потом его лучшая мантия загоралась, и он опаздывал на прием, и от него пахло жженым шелком и плохим покорением, и не стоило объяснять, что это не его вина, потому что отцу не нужны были его оправдания.) — Он обжегся, — сказал Панук, хотя Зуко и не спрашивал. — За несколько недель до того, как мы тебя выловили. Рейд прошел очень неудачно. Мы не уверены, была ли это ловушка или просто невезение, но достаточно близко находился еще один корабль флота огня, чтобы присоединиться к бою. Наш флот потерял людей. Мы не были уверены, что не потеряли и Бато, пока он не прибыл на рандеву сегодня. Мы оставили его в аббатстве, чтобы он подлечился, но… все было плохо. Зуко украдкой взглянул на Назвавшего Собаку, и в один из редких моментов мужчина отвернулся. Белые бинты начинались у него на шее и спиралью спускались к запястью. На нем была рубашка с открытыми плечами, как будто он не выносил, когда ткань касалась его. Если прошло всего несколько недель, и если ожог был хотя бы приблизительно того размера, на который намекали бинты, то оно, вероятно, так и было. Зуко сделал еще один вдох. И отпустил это. И запретил себе оправдываться. Он схватил следующий предмет одежды и вернулся к работе, чтобы не допустить появления пламени. Он вспомнил, как страшно ему было рядом с огнем, когда его собственные бинты были еще свежими. Всегда было хуже, когда это был чужой огонь, он вообще не мог доверять чужому огню… (За исключением огня дяди. Дядя был точно таким же ленивым, как всегда говорили отец и Азула, и, вероятно, никогда бы не вернулся к своим тренировкам, если бы Зуко не принуждал его к этому. В течение нескольких недель единственное, что он делал со своим пламенем, — это разводил маленький огонь под чаем. Он всегда был слишком увлечен, рассказывая о своей последней смеси листьев, чтобы заметить, как вздрогнул Зуко. В отличие от остальной команды, которая вздрагивала почти так же сильно, как и Зуко, когда они наклонялись к нему, и спешила извиниться, как будто они должны были извиняться за то, что стали свидетелями его позора.) Зуко медленно (очень медленно) закончил сушить последнее белье. Затем он встал. — Налить еще? — спросил Панук, с надеждой поднимая пустую тарелку. — Возьми свою, хоть раз в жизни, — сказал Зуко. — Я собираюсь навестить Целителя. …Если ты не против. Внезапно водник стал выглядеть по-настоящему встревоженным. — Ты ранен? — Что? Нет. — Просто я был уверен, что ты скорее умрешь, чем попросишь о встрече с Кустаа. Зуко нахмурился. — Я просто хотел спросить его кое о чем. Могу я пойти или нет? Панук пожал плечами. — Не вижу причин, почему нет. Назвавший Собаку явно видел. Но Зуко проигнорировал курс, указанный мужчиной, и спустился по трапу. Целитель Кустаа находился в тесной каюте лазарета. Он оторвался от книги, над которой хмурился, и приподнял бровь. — Ты умираешь? — Нет. Я просто… Назвавший Собаку занял позицию, маяча в дверном проеме. — Все в порядке? Вторая бровь Кустаа присоединилась к первой. — Я уверен, что мой племянник будет хорошо себя вести. — Ты мне не дядя! Назвавший Собаку и глупый целитель обменялись взглядами, и Зуко не понял, что они имели в виду, но ему и не нужно было этого знать, не тогда, когда ярость уже была ответом. Бросив последний взгляд, новичок ушел. Кустаа ждал. Зуко скрестил руки на груди и уставился на переборку. — Была одна мазь, — сказал он. — Которую делал доктор на моем корабле. Когда у меня был ожог, она очень помогла. И ее было легко сделать, мне кажется, я помню… Целитель встал и достал другую книгу. Он открыл страницу с пометками. — Вот эту? — …Да, — конечно, Целитель уже знал, Зуко не следовало его беспокоить, он вел себя глупо и, вероятно, оскорблял его, и… — Сядь, мальчик. «Градусы» — это температура или время? Не смотри на меня так, не каждый день у меня есть заложник из Народа Огня, который должен переводить для меня. И что? Итак, Зуко сел. — …Время. Тебе нужно держать температуру в два раза больше чи при двадцати градусах солнца. Ммм, чи — это что-то вроде температуры? В два раза выше средней температуры в состоянии покоя. — Я понятия не имею, что ты только что сказал, — сказал Целитель. За этим немедленно последовало: — Ты можешь это сделать? Эта температура, для этих… градусов? — Конечно. Дело в том, что… Целитель сунул ему в руки пустой горшок и начал доставать припасы из шкафчиков.

***

— Почему, — спросил Бато, — Принцу Огня позволено разгуливать по кораблю? Это был еще один момент, который Хакода был совершенно не в состоянии объяснить. — Честно говоря, он спросил первым, — вставил Панук, демонстрируя как свое раскаяние в подслушивании, так и свою жалость к Хакоде. — Кустаа даже не боец, — настаивал Бато. — Ты оставляешь их наедине? На этот раз Раналок пришел ему на помощь. — Ты давно не видел этих двоих вместе; принц чертовски привязался к нему, когда у него был жар или что-то в этом роде. Как тюлень-утенок. Вероятность того, что он причинит вред Кустаа, примерно такая же, как и собаке. Это заявление явно не успокоило Бато. — Ты оставляешь его наедине с Соккой? — Скаттлсом, — поправил Хакода. — Вяленым Тюленем, — ухмыльнулся Раналок.

***

За иллюминатором было темно, Вяленый Тюлень спал у него на коленях, а Зуко поглощал третью порцию позднего ужина, и если не-дядя что-нибудь не скажет, Зуко больше никогда не будет ему помогать. Поддерживать постоянную температуру в течение нескольких часов было непросто. — На данный момент это последняя порция, — сказал Кустаа, демонстративно игнорируя хмурые взгляды и зевки Зуко. — Когда закончишь, ложись спать. — Мне можно идти без сопровождения? — Бато уже доставляет тебе неприятности? — Он ведет себя так, будто за мной нужно постоянно присматривать! — Ты все время твердишь о побеге, — прокомментировал Целитель, выскабливая дно горшка. — Он этого не знает! Кустаа убрал последнюю бутылочку бальзама в шкафчик. — Полагаю, мне тоже пора спать. Ты уже доел? Зуко сердито посмотрел на него. И отправил в рот остатки еды, вместо того чтобы продолжать жаловаться. Они вместе спустились в каюту экипажа. Зуко держал на руках сонно извивающегося пса, который все пытался слизать крошки с его лица, потому что собаки были отвратительны, и сначала не понял, почему Кустаа остановился. Потом он понял. Назвавший Собаку стоял рядом с гамаком Зуко, прижимая к носу меховое одеяло. — …Что ты делаешь с моим гамаком? — спросил Зуко. — Твоим гамаком? Вот так Зуко и оказался в лазарете, на койке, которая была слишком плоской и устойчивой и не двигалась из-за океанских волн, в отличие от гамака, и было жутковато тихо, когда с ним была только собака. Вождь заставил его поклясться честью, что он не попытается сбежать сегодня ночью, если ему позволят поспать здесь, а не на полу в каюте экипажа. В то время это казалось хорошей идеей, но теперь иллюминатор был прямо перед ним, и если корабль Земного Царства чему-то его и научил, так это тому, что, возможно, ему следует просто прыгнуть в море и попытать счастья, пока все не изменилось к худшему… (Помощника Вождя чуть не убил покоритель огня. Все должно было измениться, а перемены всегда были к худшему.) Вяленый Тюлень растянулся на спине и сонно похлопал Зуко хвостом. Зуко уставился на луну. И не нарушил своего слова, как идиот. (Который не хотел тонуть.)

***

— Ты доверяешь ему? — спросил Бато. — Ты знаешь, как много значит честь в Народе Огня. Его вождь выглядел более довольным, чем того требовала ситуация. — Только не скажи так при нем. — Ты даже не запер его, Хакода. — Люди знают, что нужно следить за иллюминатором. — …Иллюминатором? Бато рассказал (со слов Сокки и Катары) о Принце Огня. Теперь Хакода поделился своими рассказами. Бато все еще не мог успокоиться.

***

Зуко очнулся от тревожного полусна, когда открылась дверь. Изощенок сердито отказался позволить ему сесть. В любом случае, это был всего лишь Целитель. Кустаа бросил подушку на другую койку, достал запасное одеяло и лег. — Что, за мной тоже нужно присматривать? — У меня были проблемы со сном, когда рядом со мной не было самых тихих ночных кошмаров в мире. — Заткнись. ...Было легче засыпать под звуки дыхания его глупого Не-дяди. Кустаа тоже было легче заснуть, когда парень свернулся калачиком под собакой на другом конце хижины. Намного проще, чем проснуться и осознать, что принц сказал, что его ожог лечил корабельный врач. Принцу было шестнадцать. Этому шраму было много лет. Это была не та математика, которая нужна человеку перед сном.

***

Бато вздохнул, напряжение немного спало с его плеч. Смена повязок была не из приятных. Внезапное движение воздуха по заживающей коже, ощущение, которое он не мог истолковать иначе, как боль. — Новый рецепт? — спросил он, пока Кустаа осторожно наносил мазь. Там, где она касалась кожи, она была почти прохладной. Ошеломляюще. Он хотел бы, чтобы у монахинь было такое же. — Наконец-то придумал, как у Народа Огня. Бато фыркнул. — Народ Огня знает, что такое ожоги. — Именно так, — твердо сказал целитель, закрывая баночку с мазью с последним щелчком. Он потянулся за бинтом. Плечи Бато снова напряглись. Он затаил дыхание.

***

Зуко учился мастерить гамак. Может быть, к тому времени, когда он поймает Аватара, он придумает что-нибудь такое, с чем не провалится. Было бы легче разобраться в этом, если бы люди перестали совать ему тарелки, пока он пытался вспомнить, на каком ряду сидит.

***

Бато понял, насколько его команда привыкла к магии огня. Принц, крича на них, выдыхал искры. Разумной реакцией на это было бы окунуть покорителя огня за борт или иным образом объяснить ему, что заключенные не имеют права кричать и что за угрозы покорением огня могут быть последствия. Безумные реакции включали в себя полное игнорирование такого поведения и пододвигание к нему большего количества тарелок с едой, тем самым побуждая его больше использовать магию огня. Бато, как и любой другой мужчина, ценил горячее, особенно после того, как привык к теплым блюдам в аббатстве, но ему не хотелось есть рыбу с привкусом завоевания мира. — Немного нервирует, да? — спросил Хакода, проследив за его взглядом, устремленным на языки пламени, которые неслись вслед за криками принца. — Я думал, что их «дыхание дракона» — это просто сказка, — Бато намного больше понравилось бы, если бы это было сказкой. — Секретарь генерала Фонга говорит, что это признак мастера покорения. — …Хакода. Насколько плохими были их условия? Почему принц не воспользовался гостеприимством Фонга в месте, где были лучшие методы борьбы с мастером покорения огня, чем «стукнуть его по голове, пока он не причинил слишком много вреда»? — Достаточно плохими, — сказал его лучший друг. — Ты же знаешь Фонга. Он бы предоставил нам разбираться с любыми обвинениями в поимке принца, а условия выкупа обернул бы в пользу только для Королевства Земли. Принц бросил взгляд в их сторону, как будто мог слышать их тихий разговор с другого конца палубы. Скорее, ему просто захотелось поделиться своими взглядами; с тех пор как он вчера поднялся на борт, парень только и делал, что пялился на него. Каждый раз, когда он оборачивался, принц наблюдал за ним. Изощенок вертелся вокруг покорителя огня, вероятно, ожидая, что кто-нибудь уронит одну из тарелок. Бато похлопал себя по коленям. — Вот, Сокка. Кто хороший мальчик? — он взъерошил шерсть на мордочке щенка и проигнорировал вздох своего друга. — Пожалуйста, не называй его так. — Но приятно помнить о своих детях, вождь. Глаза Хакоды заблестели. — Знаешь что? Продолжай. Называй его так. Принц снова уставился в их сторону с другого конца палубы. — Вяленый Тюлень, иди сюда, — рявкнул он, и в его голосе звучала королевская властность. Это говорило о том, что принц Народа Огня обращался к собакам тем же тоном, что и к людям под его командованием. — Тебе не нужно слушать этого злобного маленького будущего Повелителя Огня, — промурлыкал Бато, но щенок уже увернулся от него и побежал обратно по палубе. Принц почесал изощенка за ушами и ухмыльнулся. Лапы пса безнадежно запутались в этом жалком подобии гамака, который тот мастерил, и его пришлось отрезать. Бато ухмыльнулся.

***

— Я всегда делаю так! — крикнул Зуко. — Ну, значит ты всегда делаешь это неправильно, — сказал Назвавший Собаку. — Кто вообще тебя учил? Токло изо всех сил старался держаться на заднем плане. Зуко демонстративно не смотрел в его сторону, пока помощник Вождя заставлял его сматывать все веревки на палубе. Снова. И снова. Потому что он специально слишком быстро показал ему, как делать это, и Зуко не собирался умолять мужчину показать ему еще раз, когда, во-первых, в том, как он это делал, не было ничего плохого, как вообще можно было неправильно намотать веревку, и если он действительно делал что-то не так, кто-нибудь уже заметил бы это, потому что все линии ведут прямо к… — Перестань смотреть на паруса. — Паруса повсюду! Я не могу не смотреть на них, если нахожусь на палубе! — Я могу это исправить, — сказал мужчина. ...Зуко сожалел о своем жизненном выборе.

***

Бато проходил ускоренный курс по их текущей стратегии. — …Теперь, когда ты вернулся, мы присоединимся к остальному флоту, — сказал Хакода, обводя их путь на карте между ними. — Генерал Фонг, может, и сердится на нас, но генерал Хау был вполне рад прислать нам разведданные о новейших портах снабжения Народа Огня. — А, — сказал Бато. — Это тот альбатрос, который прилетел сегодня? — Точно. Я отправил остальную часть флота разведывать пути снабжения; к тому времени, как мы вернемся на север, у нас будет несколько целей, которые нужно поразить. Тогда мы просто посмотрим, скольких мы сможем уничтожить, прежде чем они снова сменятся. Может быть, после этого вернемся в бухту Хамелеона. Проследи, чтобы ни у кого не возникло блестящей идеи перекрыть внутренние маршруты, и предоставь мужчинам увольнительные на берег. Не все получили длительный отпуск с монахинями. — Если ты завидуешь, я уверен, что наш покоритель огня будет рад организовать ваше пребывание, — сказал Бато. — Кстати, где ты его подобрал? Учитывая все обстоятельства, это была довольно безвестная полоска океана. Никаких известных им крупных маршрутов, достаточно близко к берегу, но достаточно далеко от дружественных Народу Огня портов, чтобы было ясно, что принц следовал вдоль береговой линии, подозрительно далеко заходя в воды, контролируемые Королевством Земли. Корабль принца, казалось, не двигался вместе с остальным флотом. Что имело смысл, если у них было специальное задание выследить Аватара. Один маленький корабль мог проскользнуть мимо мест, где флотилии пришлось бы сражаться. — Как долго он находится на борту? Кажется, ему здесь очень уютно. Хакода провел рукой по волосам, как он делал, когда пытался не попасться на глаза, когда у него болела голова. — Уже почти месяц. — И его отец не ответил? — Мы попытались направить сообщение по каналам Королевства Земли, чтобы сохранить в тайне местонахождение флота. Это было до того, как я понял, как разозлится из-за этого Фонг. Я бы не удивился, если бы первое сообщение было потеряно при передаче. Это, безусловно, имело бы больше смысла, чем если бы Повелитель Огня просто проигнорировал поимку своего старшего сына, да. — Я переслал новое сообщение через Хау. Если повезет, мы получим ответ в течение следующих нескольких дней. Ко времени отхода ко сну он уже был в курсе дел флота. Печальная попытка Принца Огня улечься в гамак, висевший в углу каюты экипажа, с явными признаками того, что нечто размером примерно с шестнадцатилетнюю угрозу свалилось. Значит, еще одна ночь в лазарете. Бато не мог сказать, что был разочарован; мысль о том, чтобы попытаться заснуть с имперским покорителем огня на расстоянии вытянутой руки от него, была не слишком приятной. А постель Кустаа исчезла; вероятно, он провел еще одну ночь, присматривая за мальчиком. Все это никак не объясняло, почему в его гамаке пахло дымом. Даже сильнее, чем прошлой ночью. — О, ты заметил? — Токло улыбнулся, давая понять, что это к лучшему. — Мы закончили всю работу по дому, которую ты ему поручил, и он сказал, что ты запретил ему выходить на палубу, а для заключенного он просто отстой, когда не работает, поэтому мы начали стирать все постельное белье. Разве это не здорово? — самый молодой член экипажа был по самый нос закутан в свои одеяла. Любимое одеяло Бато было толстым и теплым, набитым гусиным и заячьим пухом. Пахло так, словно костер вот-вот разгорится, и он вот-вот выйдет из-под контроля. Оно пахло так, как в тот момент, когда он просыпался в ночных кошмарах. Это не было похоже ни на тепло в постели, когда за окном завывал ветер, ни на заботливые руки его покойной жены, когда она зашивала ее, ни на запах дома. — Сегодня мы сшили только одеяла, а завтра займемся мехами! Бато пожалел о своем жизненном выборе. — …Сообщи принцу, что ему можно вернуться на палубу. И держитесь подальше от моих мехов.

***

На следующее утро Бато потребовалось много времени, чтобы понять, что его беспокоит. Принц, по общему признанию, тщательно мыл палубу. Ветер был таким же холодным, как и вчера, но сегодня небо было безоблачным, а солнце ярко светило; по-видимому, из-за этого мальчик не снимал капюшона и закатал рукава, как ящерица, греющаяся на солнце. Было что-то, чего он никак не мог понять. Что-то большее, чем то, как парень смотрел на него в ответ, или то, как нелепо выглядела его бритая голова с гордым пучком тщательно зачесанных назад волос. — …Где он берет бритву? — спросил Бато, ни к кому конкретно не обращаясь. Никто конкретно не смог ответить.

***

— Только не у меня, — сказал Токло. — Я так понял, он спрашивал Панука.

***

— Я следил за своей. Он к ней не притронулся, — сказал Панук. — Может быть, Кустаа?

***

— Ты думаешь, этот сопляк знает, как просить о чем-то? Я думаю, он просто брал одну, когда никто не видел, и клал обратно, когда заканчивал. Вероятно, перед этим он почистил ее, — Кустаа фыркнул и закрыл крышку на другой контейнер с этой божественной мазью от ожогов. — Попробуй поискать самый чистый комплект. Это тот, который он использует. Целитель потянулся за свежими бинтами. Плечи Бато напряглись.

***

Самый чистый набор был у Ааке. Ааке отрастил бороду и не прикасался к этому набору уже несколько месяцев. Опасная бритва внутри блестела, как новая, именно так, как не должен блестеть кусок металла, оставленный без присмотра во влажной и соленой среде корабля. Ааке это не позабавило. Бато и Хакоду тоже. — Я положил ее обратно! — запротестовал принц. Вероятно, единственная причина, по которой он все еще сидел в кресле напротив Вождя, заключалась в том, что ему так приказали. Он переводил взгляд с Хакоды, стоявшего перед ним, на Бато, стоявшего у двери позади. — И я все почистил! Лучше, чем он! — Ты украл оружие, — повторил Хакода, как будто со второй попытки это могло сработать лучше. — Я покоритель огня, — нахмурился парень. — Чем я опаснее с бритвой? И вообще, нет никаких правил, запрещающих бриться. — Правила запрещают воровство. Принц имел наглость скрестить руки на груди. — Нет, это не так. Мне нужно работать, иначе я не смогу есть, если вы поймаете меня во время побега, вы переломаете мне ноги, никаких «подстрекательств к дракам», иначе люди могут бить меня сколько угодно, а если я причиню кому-нибудь или чему-нибудь вред с помощью магии огня, вы меня убьете. Таковы правила. Вождь медленно выдохнул. — Новое правило. Воровать запрещено. — Или что? — спросил принц. Хакода подавил желание потереть виски. — Просто не делайте этого, ваше высочество. Иногда что-то не требует последствий, потому что ты не должен этого делать. — Но… — Я уверен, что кто-нибудь одолжит тебе бритву, если ты попросишь. Иди и спроси. Это был явный отказ. Принц Огня встал, обошел Бато со своим обычным хмурым видом и направился к двери. Он остановился, стоя одной ногой в коридоре и неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Мой отец уже ответил? — Нет. — …Понятно.

***

Зуко понятия не имел, какие могут быть последствия за кражу. Это было проблемой. Это было проблемой, потому что он медленно перетаскивал припасы, которые понадобятся ему после кражи лодки, в одно место в задней части грузового отсека (грузовой отсек, который они позволили ему переоборудовать, и, к сожалению, он оставил пространство между несколькими ящиками, чтобы можно было перемещать содержимое всего трюма, чтобы найти, если вы еще не знали, где оно находится…) Ему не нравилось не знать, что произойдет, если они узнают. Вождь был… странно последовательным в своих правилах, и Зуко просто хотел знать. Однако это явно было частью попытки побега, так что он просто предполагал, что они что-нибудь сломают ему, чтобы перестать беспокоиться о том, что его наказание будет хуже. Кроме того, это не имело значения, если его никогда не поймают. (Лучше было беспокоиться о том, что они переломают ему ноги, чем думать о том, как, должно быть, разочарован в нем отец. Иначе почему он так долго не отвечал? Зуко пришлось бежать самому. Пришлось доказать, что он достоин второго (третьего) шанса, доказать, что он не просто истощает королевские ресурсы, годный только для того, чтобы быть использованным в качестве орудия против своего Отца…)

***

— Этот парень активно строит козни против тебя, — заметил Бато. — Я заметил, — сказал Хакода. — Я слышал, у Ааке появилась хорошая идея. Хакода вспомнил, как он обдумывал предложение Ааке сломать ногу и в своем наивном идеализме отбросил его как слишком низкое. Теперь он отбросил его снова, по более практической причине: он не мог представить, чтобы сломанная нога помешала принцу совершить какую-нибудь глупость.

***

— Вождь приказал мне спросить у кого-нибудь, могу ли я позаимствовать их бритву, когда буду бриться, — сказал Зуко. — Могу я позаимствовать твою бритву, когда буду бриться? Раналок моргнул, глядя на него сверху вниз. — Хорошо. При условии, что ты ее почистишь. — Почему ты не спросил меня? — пожаловался Токло. — У тебя грязные вещи. — Сколько же ты перерыл, прежде чем украсть бритву Ааке? — спросил Панук. Принц покраснел в соответствии с ответом.

***

Бато выдохнул, его плечи расслабились, пока действие чудодейственной мази продолжалось. Кустаа не потянулся за новыми бинтами. — Сегодня мы дадим ожогам подышать. Ты быстро поправляешься. Плечи Бато напряглись. Он заставил себя продолжать дышать ровно, когда поднимался обратно на палубу, выставив свои ожоги на всеобщее обозрение. Несколько членов экипажа прервали свои занятия, а затем вернулись к работе, как будто ничего не видели. Еще несколько человек кивнули ему и, к счастью, оставили все как есть. Принц Огня был единственным, кто уставился на него.

***

Это… Это было… серьезнее, чем Зуко думал, даже учитывая бинты. Он не знал, что люди могут пережить такие большие ожоги. Даже при наличии хорошего врача из Народа Огня, даже при милосердии отца, который сохранил его глаз и ограничил распространение пламени, в его собственную рану попала инфекция. Дядя был очень обеспокоен. …Им с Кустаа нужно было приготовить еще мази от ожогов, не так ли?

***

Бато оборвал себя на полуслове. Он отвечал на вопросы Ааке и Раналока о юном Аватаре. Принц Огня уже несколько минут стоял рядом с ними, шлифуя одно и то же место на перилах. — Я могу тебе чем-то помочь? — спросил он. — …Нет.

***

Каждый раз, когда он отправлялся за едой или по какой-либо причине покидал палубу, глупый Называтель Собак следовал за ним по пятам. — Я могу вам чем-то помочь? — огрызнулся Зуко. — Нет, — сказал мужчина, беря тарелку и кладя на нее ровно одну крошечную рыбку, как будто хотел подчеркнуть свою точку зрения. Из-за этого Зуко было очень трудно тайком добыть дополнительную еду для своего тайничка. … С другой стороны, Вяленый Тюлень был по-настоящему счастлив, потому что в его карманах было припрятано даже больше еды, чем обычно. И даже помощник вождя не задавал лишних вопросов, учитывая, что между ними шла война имен.

***

— Сокка, держи, мальчик, — уговаривал Назвавший Собаку. — Сокка… — Вкусный Вяленый Тюлень, — сказал Зуко, почесывая живот, теплый, как у покорителя огня, и приготовив для тактического применения взятки на сумму побега. Помогло то, что остальная команда, казалось, была на его стороне. — Хороший мальчик, Вяленый Тюлень, — сказал Раналок, попутно почесав тому живот. На этот раз Назвавший Собаку посмотрел на кого-то другого, а не на Зуко.

***

Принц пытался проникнуть в грузовой отсек. Принц пытался проникнуть в грузовой отсек, и никто, кроме него, похоже, не счел это проблемой. — Мы всегда принимаем ванну после чистки птичьих клеток, они грязные! И мне не нужно, чтобы вы на меня пялились! Токло неловко стоял между ними, по его рукам стекало полное ведро воды. — Я имею в виду, обычно мы занимаемся этим в кают-компании. Но ты слишком много на нас пялился. Это немного жутковато, когда мы голые, Бато. ...Он собирался проигнорировать это чрезвычайно важное замечание, потому что оно никак не отменяло его собственного чрезвычайно важного замечания. — Я не доверяю вам в грузовом отсеке, Ваше Высочество. Принимайте ванну в каюте экипажа или оставайтесь грязными. Бато держался настороже — он не пялился, и уж точно не вел себя так жутко. Принц впился в него взглядом и демонстративно вскипятил ведро с водой в ладонях. — Ну, это… круто, — сказал Токло. — Не мог бы ты…? Принц раздраженно выдохнул, перевел взгляд на переборку и сделал что-то, от чего бурлящая вода превратилась в простое облачко пара. — А ты не мог бы…? — спросил Токло, делая Бато жест, словно прогоняя его. Бато пристально смотрел на принца, пока снова не поймал его взгляд. — Держитесь подальше от грузового отсека. Или мне нужно его проверить? Принц снова фыркнул. Бато бросил на них последний предупреждающий взгляд.

***

Бато проверил грузовой отсек. Он ничего не нашел. Возможно, это потому, что он ничего не мог найти. ...Когда они нашли время, чтобы перестроить все это место?

***

Мужчина снова следил за ним. Зуко даже не пытался сегодня стащить лишнюю еду, он просто ел, ему разрешалось есть, когда он захочет, Панук так сказал, так почему же мужчина продолжал следовать за ним, хотя он даже не делал ничего плохого… — Просто оставь меня в покое! — у него по коже пробежал жар. Из-за того, что этот человек постоянно преследовал его, он даже не мог притвориться, что медитирует. Он нигде не мог просто присесть на минутку и перевести дух, не опасаясь, что на него будут пялиться. — Вы не голодны, Ваше Высочество? — усмехнулся Назвавший Собаку, и Зуко понял, что начал уходить, даже ничего не захватив. Он… он бы вернулся позже (а мужчина все равно следовал бы за ним по пятам) или ждал бы, пока Панук или Токло проголодаются, и брал что-нибудь с их тарелок (за что они смеялись бы над ним, потому что, очевидно, было забавно, что он проголодался, когда целый день использовал магию огня по хозяйству), или… или он просто подождал бы до ужина и съел бы еще. Это не имело значения, и ему было все равно. Ему стало не по себе, когда мужчина попытался встать между ним и дверью, и внезапно он перестал контролировать дыхание. — Я знаю, что ты брал больше еды, чем тебе нужно, принц Зуко. Я знаю, что ты где-то это прячешь, возможно, для того, чтобы попытаться сбежать, и я собираюсь выяснить, где именно. Ты наш заложник, а не гость. Эти твои прогулки без сопровождения никого не одурачат, и они прекратятся. — Не ты устанавливаешь правила, — выплюнул Зуко, и на его языке появился огонь, такой горячий, что он чуть не обжег его. Дурацкая хижина была слишком маленькой, а мужчина стоял слишком близко, и Зуко не следовало здесь находиться. — Я заместитель… Зуко протиснулся мимо него. Проход был ничуть не лучше. Ему нужно было уйти и просто подышать свежим воздухом, но этот человек следовал за ним повсюду. Почти повсюду. — Куда, по-твоему, ты идешь? Он открыл дверь лазарета, но внутри было пусто. Кустаа не было рядом, чтобы отчитать этого человека за него, а тот был так близко, что почти наступал Зуко на пятки, и ему больше некуда было идти, это был заместитель Вождя, никто другой в команде не помог бы ему (не смог бы помочь), кроме… Кроме… Зуко протиснулся в каюту Вождя. Он увидел новую трубку для сообщений и карту, которую Вождь сразу же прикрыл. А потом Называтель Собак схватил Зуко за руку и… — Отпусти меня! …и тут вырвалось пламя. Мужчина отпустил его. Быстро отступил, с таким же страхом в глазах, какой был у Зуко в первый раз после того, как он получил ожог в спарринге с лейтенантом Джи, потому что это была несерьезная драка, но что, если бы это было не так; если его отец сжег его, почему бы другому солдату этого не сделать, а у Бато было еще меньше причин для доверия… Зуко быстро опустил руку. Пламя оторвалось от рукава мужчины и погасло в воздухе, не имея ничего, что могло бы поддержать его. — Я… я… Сожалею? Это не изменило бы того, как этот человек смотрел на него. Или того, как Вождь смотрел на него. — Я не… Я не хотел? Когда это вообще имело значение? Вождь был на удивление последователен в соблюдении своих правил, а Зуко только что использовал свое пламя против одного из членов команды. Может быть, этот человек и не стал бы его убивать, он все еще был принцем Народа Огня, он все еще был ценным заложником… (Отец не отвечал вождю уже месяц.) (Отец не отвечал ему два с половиной года.) В этот момент Зуко полностью потерял контроль над дыханием.

***

У принца Народа Огня в каюте Хакоды был какой-то нервный срыв. Теперь это была жизнь Вождя Южного Племени Воды. — Сядь, — приказал он, но мальчик просто попятился от него в глубь каюты, приняв позу, которая могла бы сойти за оборонительную, если бы не была такой шаткой. Мальчик дышал неровно. Хакода не сводил глаз с покорителя огня, но переключил свое внимание на Бато. — Ты в порядке? Его лучший друг выглядел ненамного спокойнее. …Сначала принц. Бато вряд ли смог бы поджечь корабль, если бы продолжал паниковать. Осторожно, сигнализируя о движении, Хакода вышел в коридор и свистнул. — Скаттлс! Сокка! …Вяленый Тюлень! Щенок сбежал с палубы, навострив уши. Хакода поднял его и отнес к принцу. — Держи. И сядь. Чего бы ни ожидал покоритель огня, но явно не того, что ему в руки сунули собаку. Он сел на край койки Хакоды. Не на стул, который оставил бы его спиной к мужчинам Водного племени. Хакода вывел Бато в коридор и усадил его. Он оставил дверь приоткрытой, чтобы следить за принцем, который слишком часто поглядывал в иллюминатор, что не давало ему покоя. Но тот прислонился спиной к переборке и вцепился пальцами в шерсть пса, вместо того чтобы просто держать его, так что… — Дай-ка я посмотрю, — сказал Хакода и закатал рукав своего друга. Ткань была опалена, а кожа под ней была горячей на ощупь, но не обожженной. Он медленно выдохнул. (Принц тоже наблюдал за происходящим. Он отвел взгляд, когда Хакода посмотрел на него.) (Скаттлс воспользовался этой возможностью, чтобы лизнуть принца в незащищенный подбородок, что вызвало совершенно другой и явно более здоровый рефлекс.) — Что произошло? — тихо спросил Хакода. Бато так же тихо ответил ему. (Принц втянул ноги на койку. На коленях у него лежал Скаттлс, мешавший ему свернуться калачиком.)

***

Заместитель вождя рассказал ему, что Зуко брал больше еды, чем ему было нужно, и прятал ее, и не подчинялся приказам, которые у него были, и ему не нужно было ничего говорить об огне, потому что вождь был рядом. А потом Вождь… всучил Зуко собаку. Что не имело никакого смысла, вероятно, потому, что культура Племени Воды была в корне непонятна. Это объяснило бы большую часть того, что он пережил на этом корабле. Вероятно, ему следовало просто выпрыгнуть из окна, пока они отвлеклись. …Отдал бы вождь свою собаку тому, кого собирался убить? Зуко просто понятия не имел, что происходит. — Пусть Кустаа посмотрит это, — сказал Вождь. Оба мужчины встали, и Назвавший Собаку вернулся на палубу. Вождь расправил плечи, придал лицу непроницаемое выражение, а затем подошел к своему пленнику. Он занял гостевой стул за своим столом и развернул его лицом к койке (что позволило ему находиться на равном расстоянии от того, чтобы помешать Зуко сбежать и через иллюминатор, и через дверь). — Что произошло? — Он уже сказал тебе. Мужчина медленно выдохнул. — Я бы хотел услышать это от тебя. Он хотел услышать признание Зуко, копнуть глубже, когда Назвавший Собаку даже не смог доказать все, что сказал? Он хотел, чтобы Зуко возразил человеку, которому он явно доверял, дал ему повод… к чему? Вождь действительно ясно дал понять, какими будут последствия, если он причинит кому-то вред своим покорением, и затем он отдал Зуко свою собаку. — Принц Зуко, — сказал мужчина, — Я просто хотел бы услышать твою версию истории. Я не собираюсь наказывать тебя за этот несчастный случай. Это было… Было такой ложью. И какое отношение несчастный случай имеет к чему-либо? — Я нарушил правило. Вы сказали… вы сказали, что не сможете проигнорировать это, если… — Ты пытаешься спорить сам с собой? — мужчина почти улыбался. Они снова вели два разных разговора. Этот казался более дружелюбным, чем тот, который они вели на мачте, но в этом не было никакого смысла, потому что в тот раз все, что он сделал, это попытался улизнуть, а на этот раз он обжег друга этого человека. Он действительно сделал что-то плохое, а не так, как представлял себе этот человек. — Давайте начнем с того, что произошло, принц Зуко, и разберемся с тем, что произойдет дальше. — Он продолжал преследовать меня, и я не мог просто сесть и отдышаться, я не мог нормально медитировать с тех пор, как вы затащили меня на этот дурацкий корабль, и я вообще не мог этого делать с тех пор, как он поднялся на борт, и мой огонь… Я не пытаюсь оправдываться. Я должен был лучше контролировать себя, я должен был быть лучше…

***

— Может появиться волдырь, но это самое худшее, — сказал Кустаа, снимая крышку с баночки с мазью. Бато размял запястье, ощущая знакомое онемение, вызванное лекарством, и постарался не смотреть на пустую банку с таким трепетом, какой испытывал. — У нас закончилось это лекарство? — Мы сделаем еще, — губы Кустаа на мгновение скривились. — Если вождь не повредит мой источник тепла. — …Что? — Это рецепт Народа Огня, Бато. Как ты думаешь, кто помог мне с этим разобраться? Этот сопляк тоже пошел на это добровольно; он пришел ко мне вскоре после твоего возвращения, — Кустаа одарил его одним из своих равнодушных взглядов. Которые говорили, что он не осуждает, но было бы неплохо, если бы его пациенты перестали причинять себе боль. Бато сказал, что Народ Огня знает, что такое ожоги, и Кустаа согласился с ним, поскольку использовал лекарство, которое помогал готовить Принц Огня. Обожженный Принц Огня. У Бато онемело не только запястье.

***

— Ты не производишь на меня впечатления человека, склонного к медитации, — сказал Хакода, потому что он сам был виноват в том, что попросил принца рассказать связную историю. Он уже знал, как это было. Принц провел руками по панцирю собаки, разглаживая шерсть между пластинами. — Дядя говорит, что это помогает нашему внутреннему огню соответствовать нашим намерениям. Или что-то в этом роде. Он говорит это лучше. — Так ты говоришь, что сжег рукав Бато, потому что у тебя не было возможности медитировать? — Я сжег его рукав, потому что я плохой покоритель. Отец почти никогда не медитирует, но его огонь никогда… он никого не обжигает, если они этого не заслуживают. Скаттлс ткнулся носом в неподвижные руки мальчика. Тому потребовалось некоторое время, чтобы отреагировать и снова начать двигаться. Если судить по тому, что Повелитель Огня делал с миром, то у Хакоды было свое мнение о том, насколько хорошо он контролировал ситуацию, а не о том, насколько ему было все равно, кому причинять боль. В отличие от своего сына. Что было странным осознанием, поскольку Хакоду это совсем не удивило. — Эта медитация — она помогает тебе контролировать себя?

***

Они говорили о медитации, а не о том, как Зуко только что кого-то сжег. И каким-то образом это закончилось тем, что Зуко сидел на полу в кабинете Вождя с масляной лампой перед собой, пытаясь притвориться, что вождь не сидит за своим столом, разбираясь с корреспонденцией, и, вероятно, ожидая, что еще он подожжет сегодня. Кроме того, как только он скрестил ноги, пес снова устроился у него на коленях, что было просто… неподходящим способом медитации… Но ему разрешили этим заниматься. Что было своего рода странной, бессмысленной альтернативой смерти. Так что… Он должен хотя бы попытаться. Зуко выдохнул и попытался сосредоточиться, несмотря на собаку, зевающую у него на коленях, и мужчину из Племени Воды, сидящего на краю поля зрения. (По крайней мере, это была зрячая сторона его лица. И, по крайней мере, собаке было тепло.) Он вдохнул и протянул свою энергию ци к пламени.

***

Хакода был совершенно сбит с толку, когда пламя на его настольной лампе тоже начало двигаться. Несколько недель назад он бы назвал это игрой ума: Принц Огня показал, что способен на большее, чем он заставил Хакоду поверить. Теперь он просто задавался вопросом, осознает ли сам принц, что творит огонь за его спиной. Или о том, как он продолжал гладить собаку, несмотря на то, что пламя в хижине перестало беспорядочно мерцать, а дыхание мальчика стало более медленным. Это было неестественно. …Или совершенно естественно для покорителя огня. Катара двигала воду с тех пор, как научилась ходить. Сын Лорда Огня, вероятно, заставлял лампы мерцать, ещё сидя в своей кроватке. Хакода свернул карту, над которой работал, скрывая предполагаемые перемещения их флота. Вместо этого он достал письма за неделю и принялся отчитываться перед многочисленными союзниками из Царства Земли, которые требовали этого, а также перед капитанами своего собственного флота, которые действительно это заслужили. Когда он в следующий раз поднял глаза, руки принца лежали на спине дремлющего изощенка. Его плечи были расправлены, а не сгорблены; спина оставалась прямой, а не напряженной. Он просто… дышал. И пламя дышало вместе с ним. Хакода проделал больше работы, чем думал.

***

Зуко понял, что уже почти подошло время ужина. Он сидел на полу в каюте Вождя на удивление долгое время. Дядя всегда говорил, что ему нужно медитировать столько, сколько ему нужно, чтобы снова почувствовать себя сосредоточенным, но Вождь не был дядей, он даже не знал, что покорителям огня нужна медитация. Он долго сидел неподвижно; его ноги онемели под весом собаки, и он начал замерзать. Он сделал свой следующий вдох более размеренным. Глубоко вдохнул, собрав в себе внутренний огонь, распространяя тепло по всему телу. Его следующий выдох сопровождался язычком пламени. Что, должно быть, было слишком заметно. Вождь отложил перо и наблюдал за ним. — Мне говорили, что выдыхать огонь — признак мастера.

***

Мальчик поднял на него глаза. — Я — что? Нет. Это просто один из дядюшкиных трюков. Например, греть чай без огня. Один из приемов Дракона Запада. — Я также не могу сказать, что видел этот трюк с подогревом раньше, — сказал Хакода. — Зачем вам это? Это даже не настоящее покорение. В драке это бесполезно, зачем кому-то этому учиться? — Ты же сам это делал. Мальчик покраснел. От смущения, а не от гнева. — …Дядя все время хочет, чтобы я заваривал чай традиционным способом, но очень трудно добиться нужной температуры, не перегибая палку. Так что иногда, когда он не смотрит, я… жульничаю. Немного. …Мальчик научился технике, о которой Хакода никогда раньше не слышал, чтобы жульничать при приготовлении чая. Конечно, он это сделал. — Насколько это сложно — регулировать температуру без пламени? — Я… я думаю, вы неправильно меня поняли. Я не мастер, я едва освоил основы, вот почему отец… Я не очень хорош. Но я клянусь, что буду работать усерднее, я больше никому не причиню вреда, я не заставлю вас пожалеть о том, что вы дали мне еще один шанс. Мальчик, казалось, не понимал, что такое несчастный случай. По крайней мере, он понимал, насколько серьезными могли быть последствия этого несчастного случая. И если ему нужно было сесть рядом с пламенем и дышать, чтобы держать его под контролем, то Хакода не был безупречен; он даже не спросил, есть ли упражнения, которые нужно выполнять покорителю огня на тренировках. Однажды Катара чуть не обрушила крышу их дома из-за ссоры со своим братом; насколько хуже было бы потерять контроль над огнем? Хакода не притворялся, что понимает этот «внутренний огонь», которым так гордился их народ, или то, как любой человек может зажечь что-то простым усилием воли. Но ему не нужно было понимать, чтобы знать, что пламя нужно поддерживать с осторожностью, чтобы оно не вышло из-под контроля. Или не погасло. — Как часто тебе нужно медитировать? — Дядя делает это при температуре не ниже семи градусов каждый день. Это, э-э-э… примерно полчаса по песочным часам Королевства Земли. ...Я не знаю, как Племя Воды измеряет время. — По времени Королевства Земли, все в порядке, — Южное племя Воды традиционно не утруждало себя такими мелочами, как часы; большая часть их деятельности приходилась на те времена года, которые приносила луна. Время, когда отступал лед и появлялись на свет морские чайки, время, когда росли ягоды, окрашенные в голубой цвет, и земля была достаточно рыхлой, чтобы пускать корни, время, когда водились лосось и форель, а косатки-волки присоединялись к ним на охоте. Час, отведенный в Царстве Земли, был несущественным отрезком времени, когда нужно было работать днями или неделями. — И я не спрашивал о твоем дяде. Как часто тебе нужно медитировать? — …Обычно я делал это вечером. В течение часа. Иногда чуть раньше, если… если команда вела себя слишком глупо, или Джао находился в порту, или… или если дядя начинал притворяться, что оглох. Я не кричу так громко. Бледная кожа никак не могла скрыть растущую красноту. Но его плечи оставались расслабленными, а голос звучал достаточно громко для небольшого замкнутого пространства, и в кои-то веки он не ощетинился, защищаясь от простого взгляда Хакоды. — Вечером я обновляю судовой журнал, — сказал Хакода и по выражению лица принца заметил, что тот не понял его. — Ты можешь прийти сюда после того, как закончишь свои дела, если хочешь побыть в тишине. Если тебе нужен перерыв… …И он ощетинился, к чему Хакода уже привык… — …для медитации в течение дня, я ожидаю, что ты найдешь меня или целителя Кустаа. У нас обоих есть каюты, которые ты можешь использовать. Если это повлияет на безопасность моей команды, я приказываю тебе медитировать по мере необходимости. — Да, сэр, — принц по-прежнему выглядел так, словно не понимал. Хакода начал подозревать, что дело совсем в другом. — Бато прав. Ты брал больше еды, чем тебе нужно. Больше никаких закусок для собаки или чего-то еще, что ты мог с ней делать. И держись подальше от грузового отсека, иначе тебе снова придется его переставлять, а я на этот раз буду наблюдать. Не будет ли обидно, если я что-нибудь найду? — …Да, сэр. Принцу действительно нужно было постараться не выглядеть невероятно виноватым. Хакоде нужно было спустить в трюм ящики и разнюхать, какие припасы для побега принц стащил с собой. Позже. Желательно, чтобы принц этого не заметил, чтобы мальчик снова не свернулся калачиком в изголовье койки Хакоды, обнимая собаку, и не паниковал от перспективы своего наказания.

***

Токло помахал ему, как только он вернулся на палубу. Зуко проигнорировал его и направился туда, где сидел заместитель Вождя, ужиная с другими членами экипажа, которым он действительно не нравился, но он все равно продолжал идти к их группе. Когда он подошел достаточно близко, то поклонился. Иногда он задавался вопросом, не был ли поклон изобретен для того, чтобы не смотреть на людей, когда извиняешься. — Я сожалею. Мне следовало лучше контролировать свое пламя. Мое поведение не подобало покорителю огня. У меня нет оправдания своим действиям; мне нужно было быть более осторожным. Мужчина ничего не говорил. И продолжал молчать. Зуко украдкой взглянул на него и увидел, что тот обменивается взглядами с Вождем, как будто… как будто он думал, что Зуко заставили сказать это, или что-то в этом роде. Если бы его вынудили к этому, он, вероятно, сказал бы это лучше, как тогда, когда мама учила его и Азулу, как извиняться друг перед другом. Что бы ни увидел Назвавший Собаку на лице Вождя, этого, по-видимому, было достаточно, чтобы он, по крайней мере, снова взглянул на Зуко. Зуко опустил голову и стал ждать. — Почему бы вам не присоединиться к нам за ужином, ваше высочество? — спросил он, что никоим образом не означало принятия извинений. — Вы когда-нибудь пробовали морской чернослив? — и его улыбка была отнюдь не ободряющей. Как и то, что он отошел в сторону и похлопал по палубе между собой и Крушителем Ног. — Эм, — сказал Зуко. И в этот момент Вождь слегка подтолкнул его в спину, направляя к ним. Что, строго говоря, не было приказом. За исключением того, что было. Зуко сидел в идеальной позе сейдза, сводящей ноги, с прямой спиной, когда ему подали целую тарелку маленьких круглых сморщенных шариков. Мужчины вокруг него хихикали и улыбались. Вождь сел рядом, и даже он слегка покачал головой. Вот так Зуко и отравится, не так ли? Он был уверен, что его вот-вот отравят. С этими блюдами явно было что-то не так, они даже не были похожи на еду, и они протянули ему целую тарелку, как будто это была его еда, но в племени Воды так не готовили… Он взял одно из блюд с тарелки. Все присутствующие заметно подались вперед в предвкушении. Человек, которого он обжег, ухмылялся. Зуко запихнул все целиком в рот, потому что не собирался откусывать крошечные кусочки, как трус. Он просто собирался съесть все, что ему предложат, и постараться не блевать, как бы плохо это ни было… Это не было. Плохо. Это было… снаружи мякоть была ужасной вязкой солено-ферментированной кашей, но внутри она была более плотной и кисло-сладкой, и на вкус была почти такой же, как умебоши бабушки, которая обычно их готовила (бабушка по материнской линии, когда она еще посылала для них блюда во дворец, когда мама была все еще там, и они с Азулой были не просто детьми Озая). (Если он не собирался блевать у них на глазах, то уж точно не собирался плакать…) Это было. Это было действительно здорово. Мужчины смеялись над ним, а тот, кто давал собаке имя, ухмылялся. — Это деликатес Племени Воды, вы не обязаны его есть, если оно вам не нравится, ваше высочество. Мужчина попытался забрать тарелку обратно. Но обе руки Зуко вцепились в края, и все уставились на него так… — Возьмите свое, — сказал он и забрал тарелку обратно. — …Это для всех, Ваше Высочество. — Тогда это шутка над вами, — сказал Зуко и отправил в рот еще один кусочек. Люди смеялись. Вождь смеялся. Над своим заместителем, не над Зуко. И Назвавший Собаку с сожалением принял это, он совсем не выглядел разозленным (и рукав у него был закатан, но ожог, который ему нанес Зуко, был не настолько серьезен, чтобы его можно было перевязать, он просто блестел от мази). Мужчина проследил за его взглядом. — Это то же самое средство, что ты сам использовал? — спросил он, стараясь перекричать разговоры вокруг них. — …Да. — Спасибо, — сказал он. — …Тебе по-прежнему запрещено находиться в грузовом отсеке. — Вождь уже сказал мне. Зуко разделил с ним тарелку. В конце концов. В конце концов, он даже ослабил сейдзу. Ужин со старшими мужчинами был странным, и он, в общем-то, ничего им не сказал, а они ничего не сказали ему, но когда он продолжал тайком угощаться морским черносливом, некоторые из них улыбнулись ему. От этого ситуация не стала менее странной, но он чувствовал себя… лучше. Когда был причиной улыбок. После ужина Раналок помог ему распутать последний сплетённый им гамак и освободить от собаки, пока тот не принял какую-то форму, отдаленно напоминающую гамак. Он даже выглядел не так уж плохо, когда был завернут в одеяла, которые Кустаа принес ему из лазарета. И Зуко был почти уверен, что зловещий скрип был вызван тем, что конструкция просто зацепилась за новые крючки в потолке. Возможно. Вяленый Тюлень выслушал это с сомнительным видом, а затем ушел спать к Вождю. Водяной предатель.

***

На следующий день он придумал что-то получше. И демонстративно не разогревал тарелки для Токло, пока тот не перестал смеяться над синяками, которых у Зуко не было после того ночного столкновения, о котором они не говорили.

***

Было не так уж странно обнаружить вражеского принца в хижине Хакоды, тихо сидящего на полу перед камином и такого послушного, каким не был этот парень. Казалось, что это должно было показаться более странным. Но ровный взлет и падение пламени в темной каюте производили странное успокаивающее действие. Хакода понял, что их медитация привлекательна.

***

Первый ответ Повелителя Огня пришел четыре дня спустя. Хакода внезапно понял, что поджигать вещи тоже очень привлекательно.