Часть 8

Первое письмо пришло во время военного совещания. Старшие воины собрались в хижине Хакоды на инструктаж; если все пройдет хорошо, их первая атака на новую линию снабжения начнется еще до конца недели. Капитан «Русалки» заметил их первую цель и следил за ее передвижением с безопасного расстояния. Остальная часть флота расположилась вокруг нее. Запутывающие мины будут установлены в любом направлении, которое она может выбрать для бегства. Корабли-разведчики прокладывали широкий курс, следя за тем, чтобы неожиданная помощь не сорвала их план, как это было во время их последнего поражения. Генерал Хау сдержал свое обещание о еще большем количестве взрывного желе. Если бы глубокой ночью к его корпусу прикрепили несколько бочек, его бы затопили. …Скаттлс — отличная кличка для собаки. Никто не оценил сложный юмор Хакоды. Или его краткие тактические иллюстрации. — Вождь, Бато вернулся. Просто дай ему порисовать, — у Раналока было лицо человека, который говорит за всех. — Хорошо, — сказал Бато и взял уголь и чистый лист. — Как вождь пытался объяснить… Внезапно послышались понимающие кивки и шепот согласия. — А где же будет Принц Огня во время всего этого? — спросил Ааке. — Ты же не хочешь сказать, что этот парень будет сидеть сложа руки, пока мы нападаем на его людей. — Он сделает это, если будет знать, что для него лучше, — ответил другой член экипажа, продемонстрировав полное непонимание Принца Огня. Хакода демонстративно убрал руки от висков. — Есть причина, по которой на этот раз мы в резерве, вместо того чтобы взять инициативу в свои руки. Мы будем держать его под охраной на нижней палубе. Если повезет, он даже не поймет, что происходит, пока все не закончится. «Если повезет» выдавало желаемое за действительное почти так же сильно, как «если он будет знать, что для него лучше», но больше они ничего не могли сделать. Раздался стук в дверь. — Для вас сообщение, вождь, — позвал Панук. И где один из молодых членов экипажа… Бато накрыл чертежи на других листах бумаги. Это было бы более эффективно, если бы он не прятал их под рисунками Хакоды. Его помощник пожал плечами, не раскаиваясь, под взглядом Хакоды, но, по крайней мере, у него хватило порядочности перевернуть рисунки вверх ногами. — Войдите, — позвал Хакода. Панук шагнул внутрь и передал трубку с сообщением. В коридоре стоял принц, выглядевший, как всегда, нелепо, держа в руках птицу вдвое меньше себя. Особенно эффектно выглядела одна из них, которая взмахнула крылом, когда закинула свою длинную шею ему на плечо и спустилась по большей части спины. — Я думаю, Штормовая Волна повредила крыло, когда приземлилась, — сказал он. — Она не повредила крыло, — сказал Панук, направляясь обратно к двери. — Она обманывает тебя, так же как Морской Бриз. Тебе нужно перестать нянчиться с ними… Дверь со щелчком закрылась. Они подождали несколько мгновений, прежде чем возобновить планирование; среди экипажа распространилось суеверие, что у принца сверхъестественный слух. Хакода решил, что, скорее всего, мальчик просто выбрал исключительно удачное время для того, чтобы нахмуриться. По крайней мере, теперь, когда он медитировал, он не так свирепо смотрел. Иногда он даже мог целый день не топтаться на месте. Планирование завершилось после того, как было задано еще несколько вопросов и высказано еще несколько предложений. Хакода записал изменения, которые ему нужно будет донести до остального флота, когда люди вернутся к своим обязанностям. С ним был только Бато, когда он вскрыл печать Королевства Земли и обнаружил под ней Пламя Народа Огня. Прилетел с ястребом-преследователем, как нацарапал один из людей генерала Хау во внешней записке. Сбил его и подождал день, прежде чем отправить дальше. Все должно быть чисто. …Тогда он продолжал бы посылать сообщения по каналам Королевства Земли. Укрепленный внутренний аванпост был лучше оборудован для борьбы с последствиями, чем корабль в спорных водах. Символ Повелителя Огня был глубоко вдавлен в красный воск. Он треснул у него под ногтем. От Его Величества Повелителя Огня Озая, Смертного Пламени Агни, Праведника на Троне Дракона, Вечного Света Цивилизованного мира и так далее, и тому подобное, как точно передано рукой Рео, Второго писца.; …приказывает вам немедленно прекратить это продолжающееся оскорбление памяти его любимого сына. Генерал-принц Айро уже сообщил о трагической гибели юного принца Зуко в море, когда он выполнял свою королевскую миссию… …ваше единственное доказательство — письмо, по тону и содержанию неотличимое от обычной подделки… …условия, которые вы запрашиваете, являются еще одним доказательством лжи и оскорбительной клеветы на покойного принца Зуко… …ваш самозванец-полукровка или отродье из колонии с каждым днем раскрывает свою низшую сущность, терпя, что его используют в качестве орудия против его предполагаемого народа… …если бы кровь Созина действительно текла рядом с грязным мятежным пиратом, его гордые и благородные предки направляли бы его действия… Письмо продолжалось, несмотря на неосознанные попытки Хакоды заглушить его. — Ну, мы не можем показать ему это, — сказал Бато. — Повелитель Огня только что приказал своему сыну убить тебя? Нет. Нет, они определенно не могли показать это принцу. Если отбросить возможные попытки убийства, мальчик, вероятно, попытается перепрыгнуть через борт корабля, чтобы спастись, или вспомнит, что его магия огня может быть использована не только для трюков его дяди. Или для чего-то еще более радикального. Он был не первым заключенным, которого они держали под стражей, а всего лишь тем, кого продержали дольше всех, и единственным покорителем огня. Мальчик знал, где у них хранятся бритвы. Остальные, те, кого они вовремя не казнили или не передали в руки Царства Земли, нашли более изобретательные способы. Пытался ли Повелитель Огня убить своего сына? — Что ты будешь делать? — спросил Бато. Что еще он мог сделать? — Отвечать. Человек генерала Фонга предупреждал его о шумихе во время первых раундов переговоров; очевидно, частью этого было отрицание того, что у Хакоды вообще был сын этого человека. — Ну что ж, — сказал его лучший друг, хлопнув его по спине. — Получай удовольствие от этого. Он долго смотрел на письмо после того, как Бато ушел. …это продолжающееся оскорбление… Если его первое письмо было перехвачено генералом Фонгом месяц назад, почему переписчик назвал это «продолжением»?

***

От стука в висках Хакоды закололо, и он почувствовал, как усиливается головная боль. Перед ним лежал последний черновик его ответа, большая часть которого была зачеркнута. — Войдите, — сказал он с гораздо меньшим раздражением, чем чувствовал. После недолгого колебания принц открыл дверь. — Я собирался помедитировать. Если вы не против. Хакода осознал, что уже почти стемнело, и, щурясь от неразберихи собственного почерка без лампы, он мог понять, что это одна из причин, по которой у него раскалывается голова. Он понял, что принц все еще стоит в дверях, ожидая ответа. — Не сегодня вечером. У меня… есть дела, о которых нужно позаботиться. Спроси Кустаа, пожалуйста. — Хорошо, — мальчик попытался отодвинуться назад. — …Подожди, — сказал Хакода. — Тебе нужно еще раз написать своему отцу. Мальчик на мгновение застыл, надежда сменилась ужасом на его лице. Его стало намного легче читать с тех пор, как он начал больше медитировать и меньше кричать. — Неужели мой отец от…? — Нет. — Хакода сдержанно выдохнул. — Но я не уверен, что первое письмо дошло до адресата; возможно, птицу сбили или она потерялась во время шторма. Так что мы попробуем еще раз. На этот раз, пожалуйста, сделай что-нибудь более личное, — принцу не нужно было знать, что Хакода уже отправил ответ, используя один из многочисленных, почти идентичных набросков мальчика. Он знал, что они слишком далеки друг от друга, чтобы сын мог написать отцу, но заставить мальчика написать личное письмо было все равно что попросить его рассказать историю, не отступая ни на шаг. — …Хорошо.

***

Зуко не знал, когда он научился читать выражение лица Вождя, но это было так. Может быть. Когда мужчина придвинул к нему чистый лист бумаги, за его обычной непроницаемостью чувствовалось недовольство. Когда он посмотрел на Зуко, недовольства стало больше, чем обычно. ...Отец не ответил, потому что первое письмо Зуко было недостаточно хорошим? Он взял листок. И сел на пол, на то место, где обычно медитировал, потому что не думал, что вождь захочет сидеть с ним за одним столом сегодня вечером. Они оба писали. И вычеркивали что-то. И писали. Один раз Вяленый Тюлень остановился у окна но, увидев, что они оба упорно не желают гладить его, вернулся к поиску моллюсков на корпусе. — Личные подробности, — напомнил ему мужчина. — Убедись, что это может исходить только от тебя. Зуко не был уверен, что отец вспомнит подробности из его писем. Они были довольно банальными и происходили далеко от Кальдеры, и если отец был слишком занят, чтобы ответить на них, то… (Может быть, он не читал писем Зуко.) Так что он неловко перебирал полузабытые подробности двух с половиной летней давности. Ничего из того дня, который он действительно помнил. Что касается матери, он быстро научился никогда не говорить о ней. Просто… безобидные вещи. Он спросил о пруду с уткочерепахами (и выразил надежду, что не делает уток мишенью) и о том, по-прежнему ли королевский портной — мастер Эйто, потому что ему понадобится новая одежда, когда он вернется после поимки Аватара… Это было… Это было слишком самонадеянно, и он старательно вычеркнул это. И подумал, что вождь мог бы вычеркивать с такой же самоотверженностью.

***

Было уже поздно, когда они закончили писать. Оба долго смотрели на них, после того как их перья остановились. — Ты все еще хочешь медитировать? — спросил Хакода. — Нет. Я… нет. Спасибо, — принц передал письмо и совершил королевский поступок, равносильный бегству. Хакода позже проходил мимо лазарета. Мальчик лежал на полу, уставившись на пламя. Кустаа и Скаттлс отдыхали на одной из коек, по очереди зевая.

***

Зуко очень нужно было помедитировать. Но еще больше ему не хотелось находиться в этой каюте. Его письмо, вероятно, уже было завернуто вместе с печатью Вождя Племени Воды и дожидалось утра, и… — Если ты собираешься продолжать в том же духе всю ночь, — сказал Кустаа, когда пламя Зуко снова вырвалось из-под его контроля, — я приготовлю чай. Хочешь? — …Хорошо. Это был успокаивающий жасмин, тот же самый, что дядя всегда заставлял его делать. Это помогло так, как никогда не помогало.

***

В следующем ответе Озая была небольшая посылка. Простая деревянная шкатулка, поражающая совершенством своих углов и темным пятном полировки, но в остальном почти оскорбительно ничем не украшенная для того, что досталось от самого богатого человека в мире. Сбил еще одного следопыта. Поставил галочку на всякий случай, написал генерал Хаусман. И добавил с неловкой простотой: «Извините». Хакода сначала прочитал письмо от писца Озая. Ему пришлось перечитать его позже, после… После. Крышка скользила по своим пазам с безупречным мастерством. Внутри был запас соли для консервации и десять темнокожих пальцев. В их флоте не хватало десяти человек. …Повелитель Огня приказывает вам продолжать лгать, но предупреждает, что ваши люди скоро могут потерять счет нанесенным вами оскорблениям… …Его величество от чистого сердца советует следующее: респектабельная подделка должна включать в себя недавние личные сведения о жизни его драгоценного сына, а не безразличные мелочи, устаревшие на много лет… …Его Сиятельство понимает, что племя Воды — простой народ, но он надеется, что это сообщение убедит вас в серьезности, с которой он относится к этому вопросу. Он, в свою очередь, надеется увидеть доказательство вашей искренности…

***

На штурвале была вставка с компасом. Зуко раньше не понимал, что это такое, потому что компасы Племени Воды были странными. — Мы направляемся на север, — сказал ему Тулук. — Не надоело пялиться? — Я не пялился. — Верно, — сказал третий по старшинству. — Ты не найдешь навигационные карты на палубе, принц Зуко. И тебе лучше не попадаться вождю на глаза, когда ты заглядываешь в его каюту. — Я их не искал! — кроме того, каюта вождя всегда была заперта, когда его там не было, и они бы заметили, как Зуко пытается выскользнуть с палубы в иллюминатор, а он и так прекрасно знал, где находится корабль. — Я просто… смотрю. — Ага. Почему бы тебе не смотреть поменьше и не протирать почаще? Зуко нахмурился. — Что он здесь делает? — рявкнул вождь, подходя. — Протираю, — сказал Зуко. — Выискивает глазами компас, — ответил Тулук. — Мне не нужны твои глупые… — Я не хочу этого слышать, — оборвал его Вождь. — Убирайся с юта. Тебе запрещено приближаться к компасу, и если ты только подумаешь прикоснуться к нашим картам… — Я не…! Вождь больше ничего не сказал. Он просто пристально посмотрел на Зуко, и на мгновение все повторилось, как в тот первый день, когда он стоял на коленях на полу лазарета… Зуко покинул ют и, моргая, стоял на главной палубе, держа в руках мокрую швабру. — Ты выглядишь действительно потерянным, — сказал Токло. — …Я забыл ведро. — И что? Сходи за ним. Зуко не пошел за ним. Он должен был, оно было прямо там, и у него была веская причина вернуться, он даже не собирался задерживаться там надолго, но… Панук наблюдал за ним, не двигаясь. — Токло. Почему бы тебе не закончить с уборкой? — Что? Почему я? — Потому что завтра мы собираемся порыбачить, и я хочу показать принцу Зуко, как сделать сеть, которая выдержит больше веса, чем его гамак. Зуко разозлился и запустил шваброй в Токло, который всю дорогу жаловался. И еще некоторое время после этого. — Почему компас показывает на север? — спросил Зуко, когда его руки оказались заняты сеткой, а локти — попытками оттолкнуть изощенка от упомянутой сетки. — Течения в океане с юга на север, верно? — Но ты не можешь видеть, где север. — Но магнитные камни указывают на север. — …Они это делают? Панук приподнял бровь. — Хорошо, теперь ты должен рассказать мне, как работают компасы Народа Огня. — Э-э, — сказал Зуко. Что было не более разумно, чем «Я не знаю». — На самом деле, я никогда… не пользовался им?

***

Хакода стоял у штурвала лицом к ветру, стараясь ни на кого не огрызаться. Даже на Токло, который громко драил палубу шваброй у него за спиной. Оказавшись на палубе, принц отложил сеть, с которой работал, и без всякой видимой причины развел руки в разные стороны. Даже стоя перед компасом, Хакода не сразу понял, что он безошибочно указывает с востока на запад. — Это тоже один из трюков твоего дяди? — спросил Панук. — Нет, лейтенанта Джи. На самом деле это не совсем правильный наклон. Просто… слежу за солнцем? Лейтенант говорит, что каждый моряк всегда должен знать направление и время. Я не думаю, что дядя так поступает, это…… принцу не подобает следить за этим, и, в любом случае, он служил в армии, а не во флоте. Но я думал, что это было интересно, когда я был ребенком, и я… Я до сих пор так поступаю. Наверное. — Ты все еще ребенок. — Заткнись. Направление и время. Если принц считал, что звездные карты тоже «интересны» и их достаточно, чтобы запомнить основные размеры Дракона или другой путеводной звезды, то он знал их приблизительное местоположение. Одним препятствием, мешающим ему сбежать, стало меньше. Мальчик опустил руки, выпутал изощенка и вернулся к плетению сети. Он никогда не протестовал против работы, которую ему поручали; никогда не обращался к лекарю с такими же волдырями, на которые Токло и Панук жаловались, причем в самых разных выражениях, в те первые недели в море. На пальцах у него были странные мозоли. Больше похож на воина, чем на покорителя огня; больше похож на моряка, чем на принца. Он заметил, что Хакода наблюдает за ним. Он расправил плечи, вздернул подбородок и нахмурился, как будто ему нужно было вести себя как еж-гадюка, каким он был в те первые дни на борту. Хакода вздохнул. Выражение его лица стало более нейтральным, и он перестал пялиться на мальчика. — Еще один ответ? — тихо спросил Тулук. Хакода напряженно кивнул. — Зайди ко мне позже. Было бы лучше, если бы он проинформировал старших членов экипажа о ситуации. И он был бы признателен им за совет по поводу пальцев.

***

К полудню Зуко захотелось помедитировать. Много. Но Кустаа отдыхал на палубе с одной из своих книг, и Вождь был… Вождь был зол на него, и он не знал почему. Не то чтобы «почему» имело значение: Зуко сделал что-то не так, и теперь мужчина продолжал наблюдать за ним, стиснув зубы. Возможно, дело в компасе. Или, может быть, все дело в письме, которое он написал на днях; может быть, оно все еще было не очень хорошим, но вождь все равно отправил его, потому что знал, что Зуко не сможет сделать ничего лучше. Может быть, он винил Зуко в том, что Повелитель Огня так долго не давал ответа. (Прошло слишком много времени. Даже если отец не получил первое письмо, он должен был получить второе, он должен был уже ответить.) (Что, если он никогда этого не сделает? Что, если он ожидал, что Зуко будет ответственным, разберется со своими ошибками, хоть раз в жизни поведет себя как принц?) (Что, если Вождь понимал, что не получит свой выкуп?) В тот день Зуко держался подальше от этого человека, а ночью снова медитировал с Целителем. И старался не слишком задумываться о звездах за окном и о том, что знание местоположения корабля не помогает, когда они находятся посреди океана.

***

Ему приснился еще один кошмар. Он был недостаточно спокоен. — Чаю? — предложил Кустаа, как человек, который не хочет вставать с постели, но все равно сделает это. — Я не хочу чаю. Я собираюсь пораньше приступить к работе. Если ты не против. Он обратился с этой просьбой к помощнику Вождя, который наблюдал за ним (но не так, как вождь). Зуко не сводил взгляда с мужчины, чтобы не видеть, как все остальные смотрят на него. Он вовсе не был тихим. Мужчина подавил зевок и повел обожженным плечом так, как Зуко хотелось бы, чтобы он мог сделать со своим лицом холодным утром. Затем он проводил Зуко на палубу и попытался оставить его на попечение Крушителя Ног. — Бато, — сказал Крушитель Ног. — Не жди, что я буду за ним присматривать. Я заключил сделку с Вождем: принц держится от меня подальше, а я его не убиваю. Зуко потирал руки от предрассветного холода. Солнце было слишком далеко, на другом конце света, чтобы чувствовать его; он не знал, который час и сколько осталось до восхода солнца. Он стоял всего в нескольких шагах от них. Он слышал их, и они знали, что он их слышит. — Парню приснился кошмар, Ааке, — сказал помощник Вождя, как будто это имело какое-то отношение к потенциальным убийствам. Или к чему-то еще. Зуко постоянно снились кошмары, в этом не было ничего особенного, им обязательно было говорить об этом? — Я просто хочу поработать, — сказал Зуко. — Я даю тебе слово, что не доставлю никаких хлопот… Сегодня. Крушитель Ног фыркнул. Называтель Собак провел рукой по лицу. И каким-то образом все было решено, и помощник Вождя отправился обратно в постель, в то время как Крушитель Ног пристально смотрел на Зуко. — Чего ты ждешь? Работай. Так Зуко и сделал.

***

Принц не поднимал головы. Не смотрел, как они убирают паруса, не приближался к членам команды, сидел тихо и не попадался на глаза ночной страже, как их собственный призрак из Народа Огня. Он работал. И продолжал работать, хотя остальные уже давно проснулись. Он работал так, словно думал, что это может чем-то помочь. Учитывая письма, которые вождь показывал им, Ааке сомневался в этом.

***

— У вас найдется минутка, вождь? — позвал Панук, постучав в дверь. Хакода мог по пальцам пересчитать случаи, когда их второй по возрасту член экипажа называл его «Вождем». Мальчик был не из деревни Хакоды; его дядя был вождем племени, живущего в глубине материка, одного из полукочевых племен, которые жили вокруг стада оленей, добывающих мед. Флот понял, что нельзя держать членов одного племени на одном корабле. Этот урок им нужно было преподать только один раз. Хакода не был вождем Панука. Он не видел смысла требовать название, а молодой человек вообще не видел смысла его называть. Хакода отложил свою последнюю попытку ответить на письмо на свой стол. — Заходи. Молодой человек сел напротив него. — Есть ли причина, по которой вы выводите принца из себя? Он не спал всю ночь, начищая палубу, а теперь нервничает из-за того, что решил сделать перерыв на завтрак. — Это не намеренно, — сказал Хакода. Панук закинул руку на спинку стула и стал ждать. Он был умным человеком. Перспективным. Несмотря на то, что у его дяди было много сыновей, у него был шанс однажды стать вождем своего племени. У него, безусловно, был шанс жениться и занять достойное положение в одном из многих племен, потерявших целое поколение молодых людей. Панук знал, когда нужно говорить, а когда лучше промолчать. Хакода еще мгновение смотрел на него. Затем он достал из своего стола два письма и коробку. Он мог по пальцам одной руки сосчитать, сколько раз слышал, как молодой человек ругался. Теперь уже двух рук. — Принц не знает, — сказал Панук. Хакода отметил, как спокойно он говорил, даже когда ругался. Если Панук тоже верил в слух принца, то, возможно, в этом что-то было. Парень был совсем не суеверным. — Он бы сделал что-нибудь более радикальное, чем уборка палубы. Он просто замечает, как вы на него смотрите. Как и все старшие воины. С тех пор, как… это пришло вчера, верно? — Не говори Токло, — сказал Хакода. — Ему пока не надо знать. — Я не буду. Он… — Панук наклонился вперед, упершись локтями в колени, не сводя глаз с коробки. — Его брат — один из них, да? Хакода тоже слишком долго размышлял, какой палец принадлежит какому мужчине. — Как ты собираешься реагировать? — Как бы ты отреагировал? — спросил Хакода, обращаясь к нему как действующий начальник к потенциальному будущему. Парень посмотрел ему в глаза так, что стало ясно: он точно знает, что делает Хакода, и возмущен тем, что на него так рано возложили ответственность. Затем он выпрямился и ответил. Его идеи были не менее мрачными, чем у Хакоды и других воинов. Они также не были заметно хуже. По крайней мере, одна из них была… мрачно-креативной. Особенно учитывая, что большинство придерживалось мнения ответить тем же. Он не сказал «да». Но он подумает над этим. — Пожалуйста, пришли принца сюда после завтрака, — приказал Хакода, когда они закончили.

***

Панук вернулся с ухмылкой и тарелкой, спрятанной за спиной. Зуко ему не доверял. — Тебя действительно долго не было. — Так-то ты благодаришь своего благодетеля? На тарелке было полно чернослива. Называтель Собак сказал, что чернослив закончился. (Называтель Собак явно хотел, чтобы все это было только для него). — Прежде чем ты спросишь, — сказал Панук, опускаясь рядом с ним, — я не скажу тебе, где Бато их прячет. — Я и не спрашивал, — сказал Зуко, хватая один из них. — Я не говорю, что ты съешь все наши запасы за неделю. Или что это явный заговор Народа Огня, направленный на то, чтобы лишить нас еще одного элемента нашего культурного наследия. — Заткнись, — сказал Зуко. Он даже не забыл сначала проглотить. — Или что соленая пища Племени Воды проникает в самую суть, заражая твое тело создателя пепла правдой, любовью и справедливостью… Это не стоило нескольких кусочков морского чернослива. (… Нет, стоило). Панук запрокинул голову, наблюдая за облаками над головой, продолжая быть невыносимо надоедливым. Он старался не встречаться взглядом ни с Зуко, ни с Токло. Никто из них этого не заметил.

***

— Ой. Хакода сказал, что хотел бы увидеться с тобой, когда ты закончишь. …Зуко перестал есть. Он… Возможно, он съел слишком много, хотя на самом деле он вообще почти ничего не ел, пока Панук не принес тарелку.

***

— Принц Зуко, — сказал вождь. — Присаживайся. — Принц Зуко, — сказал Вождь. — Я просил тебя включить что-нибудь конкретное в ваше последнее письмо. (Письма перед ним не было, вообще ничего не было, его стол был пуст, как будто он прибрался, готовясь к этому выступлению) — Что-нибудь, что позволило бы определить, что оно исходит от тебя. Можешь ли ты объяснить мне, почему все, что ты написал, устарело на много лет? — Принц Зуко, — задал Вождь вопрос, который никому никогда не приходилось задавать, — как давно ты был изгнан?

***

Два с половиной года назад. Два с половиной года назад Принцу Огня было поручено найти Аватара. Два с половиной года назад считалось, что Аватар исчез навсегда. Хакода ошибался: мальчик был фантастическим лжецом. Он сказал, что его отец хотел, чтобы он вернулся, и Хакода поверил ему. И теперь Хакода привлек внимание Повелителя Огня к своим людям, к людям, которые могли бы сидеть в относительной безвестности какой-нибудь тюрьмы Народа Огня, к которым относились бы с обычным оскорбительным безразличием, но вместо этого в его столе лежала коробка… Хакода сделал это с ними. — Возвращайся к работе, — сказал он. Скаттлс заскулил, бегая по кругу между ногами своего хозяина и удаляющимся мальчиком.

***

Зуко приснился очередной кошмар. На этот раз у его отца было другое лицо. Бато проводил его на палубу. Оставил его с Крушителем Ног.

***

Эти перила станут более гладкими, чем в тот день, когда Ахлут был спущен на воду, и руки принца будут болеть до конца недели, если он не успокоится. — Малыш. Разожми пальцы, хотя бы разок. Некоторым из нас больно просто смотреть на тебя. — Ааке согнул свои руки, отчасти демонстрируя предполагаемое действие, отчасти пытаясь избавиться от фантомных болей. Принц отложил шлифовальный камень и попытался снова выпрямить пальцы. Это заняло у него некоторое время. — …Я не знаю, как это исправить, — сказал он. Это прозвучало так, будто это было частью другого разговора, но это было не так. — Ты не можешь, — ответил Ааке. — Я не лгал. Я не сделал ничего плохого. — Ты родился. Это было единственное оправдание, которое когда-либо требовалось Народу Огня для нападения на их деревни. Правила устанавливали они, а не Племя Воды. Принц сделал паузу. Кивнул, как будто это была причина, про которую ему уже объясняли. Вернулся к работе. Он продолжал вытягивать пальцы, как будто это были поручни. На самом деле он был неплохим парнем. Но это никогда не было проблемой.

***

Зуко нужно было убраться с этого корабля. Потому что… потому что, очевидно, вождь не знал подробностей его изгнания, хотя все знали. То, что Зуко не солгал, не означало, что это не его вина. Отец все еще не ответил, и Зуко перестал спрашивать; он не хотел напоминать мужчине об этом. Не то чтобы он нуждался в напоминаниях. Он больше не разговаривал с Зуко, почти не смотрел на него. Но остальные члены команды смотрели. Токло, казалось, был сбит с толку переменой в поведении старших соплеменников. Панук — нет. Если бы Вождь знал все месяц назад, оставил бы он Зуко в живых? Сколько еще времени пройдет, прежде чем его перестанут кормить? Он снова ограничился основными приемами пищи, но… но он был лишним ртом, и хотя он работал, на этом корабле у него была только одна настоящая работа, и с ней он не справился. — Вождь не станет предпринимать ничего радикального, — сказал ему целитель Кустаа, когда они однажды вечером пили чай. — Так что ты тоже ничего не предпринимай. На горизонте показались другие корабли Племени Воды. Последние несколько дней они появлялись в мимолетных моментах, которые ему, вероятно, не полагалось видеть. Даже Токло, казалось, не удивился их появлению. Они готовились напасть на корабль, не так ли? Как волки-косатки, кружащие вокруг кита… И он. Он был покорителем огня на деревянном корабле, который они никак не могли удержать. Возможно, стоило рискнуть и оставить его здесь раньше, может быть, даже задержать на день или два, просто чтобы посмотреть, не потерялись ли ястребы Повелителя Огня. Но как только атака действительно началась, как только он стал врагом, сидящим на их собственном корабле… Ему нужно было уходить. Ему нужно было уходить сейчас.

***

— У них вышли из строя винты, — сказал Хакода своим старшим воинам. — Мы атакуем сегодня ночью.

***

Все пропало. Сумка, которую забрал Зуко, еда, которую он тайком приносил, вода — все исчезло, ее здесь не было… — Зуко. Он развернулся, в его кулаках уже горел огонь. Панук стоял у подножия трапа грузового отсека, уже подняв руки. — Большинство воинов на собрании. Давай не позволим никому найти тебя здесь, хорошо? Хакода откопал твои вещи несколько дней назад, и ты знаешь, что сейчас тебе ни за что не достать лодку. Если только ты не собираешься прыгнуть за борт ни с чем, ты… — Он слегка опустил руки, скорее умоляя, чем сдаваясь. — Послушай. Просто. Не прыгай за борт. Ты же знаешь, что мы слишком далеко от берега. Если тебе суждено умереть таким образом, ты мог бы дать Хакоде шанс не убивать тебя, верно? …Я не очень хорошо это объясняю, — он совсем опустил руки. …Как и Зуко. Он тоже не был хорош в объяснениях. — Он не собирается убивать тебя, — сказал Панук. — Просто для ясности. Нам просто… нужно, чтобы ты не мешал во время нападения. Скорее всего, они поместят тебя в каюту экипажа с охраной. Это даже не будет Ааке, он слишком хороший боец, чтобы оставлять его без внимания. Так что давай просто поднимемся наверх и притворимся, что этого никогда… — Ты собираешься напасть на один из наших кораблей, — сказал Зуко. — Я не могу просто… И отец не ответил, он ожидает, что я сделаю это сам… — Да, — сказал Панук, и выражение его лица стало странным. — Повелитель Огня не отвечает. Это было бы проблемой. Но на самом деле это не то, с чем мы имеем дело сегодня вечером, так что не мог бы ты просто… Он сделал несколько медленных шагов в глубь зала. Протянул руку. Зуко не ответил на его жест, но когда парень обхватил его за запястье, осторожно, чтобы не обжечься его слишком горячими ладонями, он позволил вытащить себя обратно на палубу, и они оба притворились, что Панук все это время знал, где он находится. …Панук знал. И они отсутствовали совсем недолго, совещание только начиналось. Вождь вышел на палубу и одарил его тем непроницаемым взглядом, который был у него на протяжении нескольких дней, и подозвал Зуко к себе. Панук слегка подтолкнул его. — Просто выслушай его, — мягко сказал он. — И не психуй. Не заводись, ладно? — О чем вы двое говорите? — спросил Токло. — И что вы там делали? Я думал, ты пошел за едой, но ты этого не делал… Панук шикнул на него. И погнал Зуко дальше.

***

Принц приблизился с напряженными плечами, вздернутым подбородком и хмурым выражением лица. Хакода не понимал, как он мог принять его за кого-то, кроме шестнадцатилетнего подростка, который собирался с силами. — Ты заметил, что мы готовимся к нападению. Мальчик резко кивнул. — Мне нужно, чтобы ты оставался в каюте экипажа. Я приставлю к тебе охранника и надеюсь, что ты будешь сидеть там тихо, пока тебе не разрешат снова выйти на палубу. — …Один охранник? Хакода медленно выдохнул. — Я не хочу, чтобы ты выкидывал какие-либо неожиданные трюки во время этого, ваше высочество. Я хочу, чтобы ты дал честное слово, что останешься внизу и не сделаешь ничего, что могло бы отвлечь моих людей во время боя. Это включает в себя попытки побега, нападения и все остальное, что ты можешь придумать, чтобы обойти правила. Принц скрестил руки на груди и отвел хмурый взгляд в сторону. То же самое он всегда делал перед тем, как сдаться. — Отлично. Но если солдаты поднимутся на борт, если они… если они придут за мной, я не собираюсь просто оставаться там. Я не буду пытаться причинить кому-либо вред. Но я пойду с ними. — Справедливо, — сказал Хакода и протянул свою руку. Принц, помедлив, принял ее. Хакода поправил их пожатие, так что теперь они держались рука об руку. Они обменялись рукопожатием, чего бы это ни стоило. Любая сделка хороша настолько, насколько хорошо слово тех, кто за ней стоит.

***

Даже если отец не ответит, к этому времени все должны, по крайней мере, знать, что их принц схвачен. Они… Они могут. Они могут прийти за ним.

***

Зуко провел ночь внизу, в каюте экипажа, сидя в своем дурацком гамаке. Там был матрос, охранявший дверь, и собака у его ног, и целитель, который принес книги, чтобы поделиться ими. Итак, Зуко читал страницы с закладками о лекарственных растениях Царства Земли и одновременно старался не обращать внимания на каждый звук, доносившийся с верхней палубы. Это не было похоже на драку. Не было похоже ни на что, кроме того, что многие мужчины вели себя пугающе тихо. Тут был только один охранник. Он даже не был одним из самых крупных членов экипажа. Если бы Зуко что-нибудь услышал, он бы… он бы… Но он дал свое слово. Но они собирались убить его людей. Наверху что-то скрипнуло. Он убрал руки от страниц книги, чтобы случайно не обжечь их. — Как ты можешь это терпеть? — огрызнулся он. Кустаа указал пальцем на его место и приподнял бровь, глядя на него. — Они там, наверху, готовятся к бою, а ты просто… просто сидишь здесь, в безопасности. — Дело не в том, что мне это нравится. Я больше понадоблюсь им после боя, чем во время. Если я умру, погибнет гораздо больше людей. Разве не то же самое происходит и с принцем? Зуко кипел от злости. Вяленый Тюлень спрыгнул с его колен и растянулся на гораздо более прохладном полу, тяжело дыша. — И почему я читаю о растениях Царства Земли? — он помахал книгой. — У южных племен не так уж много истории с изучением лекарственных растений. — Почему? — Потому что наши маги могли исцелять, — он перевернул страницу в своей книге. — А теперь они исчезли. Мы потеряли столько же людей из-за ранений и инфекций, сколько и из-за рейдов. — …Могу я хотя бы почитать о том, как это делается? Я не собираюсь собирать растения на корабле. — Сначала растения, сопляк. Если ты собираешься и дальше помогать мне, тебе нужно знать, что у меня в банках. Целитель сказал это так, будто Зуко все еще будет здесь, будто есть какой-то смысл держать его поблизости. Снаружи что-то взорвалось. Это было не на их корабле, но и не так далеко. — Прекрати вот это представление с лампами, парень, — сказал Кустаа, прежде чем охранник успел сделать хоть шаг вперед. Зуко сосредоточился на своем дыхании. Пламя настольных ламп вернулось к нормальному размеру. Команда закрыла иллюминаторы. Они не хотели, чтобы свет проникал внутрь. Не хотели предупреждать тех, на кого они нападали, потому что то, что он слышал, не было звуком честного боя, они напали из засады на какой-то ничего не подозревающий корабль военно-морского флота, как закулисные трусы, которыми они и были… (А он просто сидел здесь, как трус, которым он и был). Он перечитывал одну и ту же страницу снова и снова. Он даже не знал, на какое растение уставился, за исключением того, что все листья были похожи друг на друга.

***

Атака увенчалась успехом. «Русалка» отправила в плавание баркас; восемь человек и бочонок с взрывным желе так быстро и тихо, как только могла в темноте, их корабль был слишком далеко, чтобы помочь. В такие ночи, как эта, случалась либо вспышка и победа, либо отступление с боем. Они никогда не победили бы Народ Огня, сражаясь один на один. Хакода и Бато долгие месяцы спорили об этом на каждом племенном совете, куда они могли попасть, еще до того, как покинули Южный полюс. Сражаясь так, как хотели бы сражаться их мужчины, они только оставили бы своих женщин без мужей, отцов, сыновей. Мины-спутыватели превратятся в грязные пропеллеры, а рыба-скунс внутри — в дополнительный отвлекающий маневр для чопорных носов Народа Огня. Взрывающееся желе Царства Земли, заложенное по самую ватерлинию. Огненная стрела, выпущенная с безопасного расстояния, чтобы взорвать его, если Туи засветится для команды баркаса; взрыв от слишком бдительного мага огня, пытающегося уничтожить предполагаемую абордажную команду, если она этого не сделает. Медленная гибель на глазах у Южного флота. Всегда над глубокими водами, где затонувшее судно было бы нелегко найти или исследовать. Всегда ночью, когда ястребы-посыльные были полуслепыми и сонными и становились легкой добычей золотистых козодоев племен. Атака увенчалась успехом. Самым неприятным делом была зачистка: у корабля Пожарной охраны было время спустить на воду спасательные шлюпки. У его экипажа было время понять, выругаться, умолять. Чем дольше они смогут скрывать свои стратегии, ограничиваясь слухами, тем в большей безопасности они будут. Это была их война. У них это получалось лучше, чем Хакода когда-либо хотел. — Я знаю, ты не согласился. Но. — Панук остановился рядом с ним, вертя в руках что-то завернутое в ткань. — Это вариант. Я все еще думаю, что ответить тем же… это то, что мы должны сделать, иначе Повелитель Огня просто решит, что может делать с нашими людьми все, что захочет, без последствий. Но нам не нужно причинять боль Зуко. Хакода не хотел брать этот сверток. Он все равно взял. Сверток был маленький и легкий; содержимое сместилось под его рукой, как будто множество палочек перекатывались друг через друга. Хакода не сказал «да». Но Панук все равно почувствовал необходимость проявить творческий подход. Это… были не просто один или два. Панук пожал плечами под его пристальным взглядом. — Подумал, что нам может понадобиться больше, позже. Если что-то пойдет не так. Лучше, чтобы они были из одного набора, верно? Хакода сидел в своей каюте с пальцами мертвеца и письмом, которое он не хотел писать.

***

Позже в тот же день Панук принес следующее сообщение, с птицей и всем остальным. Снежная королева выглядела странно раздраженной из-за того, что ее держали под мышкой, а не как младенца, к чему она привыкла. — Ты опередил принца с уловом? — пошутил Хакода. Попытался пошутить. — На самом деле он не в настроении ловить рыбу, — взгляд Панука скользнул по бумаге, лежащей перед Хакодой, и по все еще завернутому свертку, лежащему в дальнем углу его стола. Он протянул ему конверт с посланием без дальнейших комментариев. Не было никаких причин, по которым Повелитель Огня мог что-то посылать ему. Не так скоро и не после того, как его собственный ответ еще не написан. И все же у него внутри все сжалось при виде очередного послания, лежащего на столе… Он никогда не был так счастлив, увидев печать генерала Фонга. — Спасибо, — сказал он, отпуская молодого человека, когда тот вскрыл зеленый воск. Фонг все еще хотел заполучить Огненного принца. Конечно, он хотел. В дверь снова постучали. На этот раз он проснулся. — Принц на палубе, с огнем, и он не хочет работать. Ааке не выглядел особенно встревоженным, и первое было почти ожидаемо, в той или иной степени. Второе, конечно, не было. Хакода сунул сверток Панука в ящик стола и встал.

***

Они не выпускали Зуко на палубу до середины следующего дня. Не было никаких признаков битвы прошлой ночью, если это вообще можно было так назвать; он не слышал ничего похожего на настоящую драку. Только этот взрыв и… и, возможно, крики, а затем долгое ожидание в кабине экипажа. Не было ни тонущего корабля, ни обломков, никаких признаков выживших, даже других кораблей Племени Воды. Он ошибался: они не были волками-косатками, охотящимися стаей. Они были похожи на ос-пираний, которые собирались вместе, чтобы разорвать свою добычу на куски, а затем снова разделялись. Он не знал, в каком направлении затонул корабль. Не знал, куда направить молитвы за их души. Он повернулся лицом на запад, в сторону края света.

***

Принц просто… сидел там. Скрестив ноги, его колени были почти прижаты к поручням; он сидел спиной к экипажу и смотрел вперед, не обращая внимания на тех, кто проходил мимо него, решительно игнорируя их всех. В руках он держал маленький огонек, едва ли больше, чем от лампы. Хакоде потребовалось некоторое время, чтобы напомнить себе, что это зрелище было странным; что пламя не разгорается без топлива под ним и послушно остается в руках подростка. Это было нездорово, что он привык к покорению огня. Это тоже не понравилось его команде: они старались держаться подальше от принца, но не из страха. Скорее из уважения, какой бы странной ни была эта церемония. И только Ааке догадался сказать ему об этом, хотя Бато и Тулук еще не спали и о чем-то разговаривали на шканцах. Хакода опустился рядом с мальчиком и устремил взгляд на океан. — Что ты делаешь? — Поминальное бдение, — ответил принц. — Я понимаю. На лице мальчика появилось упрямое выражение. Он не смотрел на Хакоду. — Я не собираюсь останавливаться. Океан сегодня был неспокойным. Серые облака, серая вода и порывистый ветер, который боролся за контроль над пламенем принца. Хакода ничего не сказал; не тогда, когда самому принцу явно было что сказать. — Я должен был остановить тебя, — выплюнул мальчик. — Я их принц. Я должен был сделать больше, я должен был… Он, казалось, не знал, как закончить это предложение. Если бы он это сделал, то не провел бы всю ночь в каюте экипажа, позволив себе отвлекаться на Кустаа и находиться под присмотром одного охранника. — Тебе шестнадцать, и ты пленник, принц Зуко. Никто не ожидает, что ты будешь останавливать каждое нападение на свой народ. Лицо мальчика исказилось. — Никто не ожидает, что я что-то сделаю. — А что ты мог сделать? Хакоде следовало бы знать, что лучше не задавать таких вопросов, если он не хотел услышать слишком честный ответ. — Я мог бы сжечь ваш корабль дотла, — сказал мальчик с тревожащим отсутствием колебаний. — Это было бы нетрудно. Я мог бы сделать это прошлой ночью, или… или в любое другое время, я мог бы сделать это прямо сейчас, я бы сделал это, если бы не был таким трусом. — Мы бы убили тебя за попытку, — сказал Хакода, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. Он не хотел обострять этот разговор. — Иначе ты сгорел бы или утонул вместе со всеми нами. Жизнь — это не трусость, принц Зуко. Тебе не обязательно совершать самоубийство ради своей нации. — Отец хотел бы, чтобы я это сделал. …Да. Повелитель Огня, вероятно, этого хотел. — Твой отец ошибается. Плечи мальчика вздрогнули. Он бросил быстрый взгляд в сторону Хакоды, затем снова перевел взгляд на океан. — Я просто хочу домой. Хакода хотел того же. Странно, что у них на пути стоял один и тот же человек. — Как долго продлится это бдение? Мальчик сглотнул. — До утра, чтобы они не заблудились ночью. Они не смогут возродиться до следующего восхода солнца. …По крайней мере, так говорит дядя. Он верит в духов. Хакода приподнял бровь, глядя на мальчика, который даже сейчас наблюдал за духами, утверждая, что верит только его дядя. Если бы Хакоде пришлось угадывать, он бы сказал, что Повелитель Огня не слишком уважал духов. Это объяснило бы, почему он думал, что сможет сжечь мир без последствий ни в этой, ни в следующих жизнях. — Мы не можем разводить огонь на палубе ночью, — сказал Хакода. — Не так скоро после нападения, — по крайней мере, в течение нескольких дней, пока они будут далеко от этого места. Мальчик упрямо пожал плечами. — До захода солнца ты можешь побыть на палубе, — продолжил Хакода. — Потом можешь продолжить в моей каюте. Или с Кустаа, если он захочет. Мальчик бросил еще один взгляд в его сторону. — …Хорошо. — И не забывай есть, — Панук обратил его внимание на то, как мало мальчик ел в последние несколько дней. — Но я не работаю. Хакода сделал очень осторожный вдох и так же медленно выдохнул. — Принц Зуко. Я хотел еще раз обсудить с вами правила. Каким-то образом мальчику удалось держать себя в руках еще более жестко. — Никакого использования магии огня с намерением причинить вред, — сказал Хакода, — иначе мне, возможно, придется убить тебя. Я надеюсь, что инсценированные несчастные случаи не станут проблемой? Мальчик вздернул подбородок. Он повернулся к Хакоде лицом, в его ладонях вспыхнуло пламя. — Я бы не стал этого делать! — Я знаю, что ты бы не стал, — он продолжал говорить, несмотря на недоумение принца. — Не затевай драк, иначе мне придется долго разговаривать с тобой и с кем бы то ни было еще. Если кто-нибудь попытается тебя побить, дай мне знать. И мы все были бы признательны, если бы ты не скрывал своих намерений сбежать. Убедись, что ты действительно сможешь выжить, когда будешь уходить; однажды мы вытащили тебя из воды, не заставляй меня делать это снова. Тебе бы лучше, по крайней мере, раздобыть одну из наших лодок. — Э-э-э… — И наконец, работай. Каждый мужчина здесь зарабатывает себе на еду. Вчера это не было проблемой для тебя, и я не предвижу, что это станет проблемой завтра. Я одобряю твою просьбу об отпуске на один день. Так что не забудь поесть. — …Хорошо. Хакода встал. — Сэр? — спросил принц. — В каком направлении затонул корабль? — К северо-западу отсюда. Покоритель огня на мгновение взглянул на солнце, полуприкрыв глаза, затем повернулся лицом к новому направлению. Хакода был уверен, что если он пойдет проверить, мальчик будет точно соответствовать показаниям компаса. — …Спасибо. В ту ночь принц выбрал его каюту. Было ли это проявлением доверия или признаком того, что он предпочел бы всю ночь не выпускать скорее Хакоду из виду, чем целителя, Хакода сказать не мог. Мальчик устроился на полу лицом в том направлении, где затонул корабль его народа, его пламя было слабым, но ровным. В одном ящике стола Хакоды лежала завернутая в ткань связка пальцев Народа Огня. В другом — Племени Воды. А принц Народа Огня лежал на полу, доверчиво повернувшись к нему спиной. Хакода провел с ним бдение. Утром, убедившись, что принц понял, что ему нужно поспать, прежде чем вернуться к работе, он отнес какой-то сверток к поручням и слишком поспешно похоронил его в море, тихо помолившись не тому богу. Это было лучшее, что он мог сделать. Хакода вел эту войну не на условиях Повелителя Огня. Он не позволил бы этому человеку принудить его следовать им сейчас.

***

…Ваш сын упрям, изобретателен и предан своему делу, несмотря на незаслуженные недостатки. Если бы вы не верили, что он у меня, вы бы вообще не сочли нужным отвечать на мои сообщения. Королевство Земля сообщает мне, что мои письма слишком прямолинейны. Поскольку в нашей переписке вы предлагаете только низменную жестокость, позвольте мне также отбросить все атрибуты вежливости: Мне нужны мои люди и мирный договор. Чего хотите вы, Озай?

***

Его Величество Повелитель Огня предупреждает, что ни мирного договора, ни возвращения твоих людей не будет, пока ты осмеливаешься возводить на трон этого самозванца… …возможно, вы проявите снисхождение, если откажетесь от этой уловки Племени Воды, направленной на то, чтобы еще больше огорчить королевскую семью, и избавитесь от претендента на продолжение рода Созина… Хакода долго сидел, уставившись на ответ Повелителя Огня. Именно столько времени требовалось настоящему отцу, чтобы осознать, что другой человек просит голову своего сына. Такую цену назвал Повелитель Огня в обмен на людей Хакоды. ...Хакода продолжал сидеть еще некоторое время.

***

На горизонте показался корабль Народа Огня, и ветер дул в их сторону. Час за часом он приближался. Принц то и дело отрывался от своих дел, бросая на него взгляды, полные надежды, которой они не видели с тех пор, как он спрашивал в последний раз «Ответил ли мой отец?». Он подумал, что, возможно, это за ним. Команда была крайне разочарована в этом конкретном вопросе. Если корабль здесь и по его душу, то не так, как он надеялся. — Что мы собираемся с этим делать? — спросил Тулук на брифинге во второй половине дня. Это не было похоже на предыдущее нападение; они не наблюдали бы за ним издалека, а только предлагали поддержку. У них был выбор: бежать достаточно быстро, чтобы оторваться от преследователя, или сократить дистанцию достаточно быстро, чтобы уничтожить преимущество чужой катапульты, и вступить в рукопашную схватку. Это нужно было сделать до того, как другие корабли Флота Огня смогут их догнать, и ветер уже принял решение за них. Теперь они ждали только ночи, чтобы ослепить людей на катапультах и встретиться с покорителями огня в их самом слабом состоянии. Трудно было забыть мага огня, который уже был с ними, того, кто был бы не в восторге от того, что остался под палубой, когда над его головой бушевала битва. Не тогда, когда они уже спускали паруса и поливали доски водой, чтобы сделать их хоть немного менее огнеопасными. Принц был добр к ним только мертвым, в буквальном смысле этого слова. Повелитель Огня не смог бы подобрать более подходящего момента для своего ответа. — То же, что и в прошлый раз, — ответил Хакода, что было еще одним способом сказать «я не знаю». --- Мальчик действительно не отличался проницательностью. Он пристально смотрел на корабль. — Ты ведь не думаешь о побеге, не так ли? — спросил Хакода, и принц подпрыгнул. — Я не… я просто… — на лице мальчика появилось его обычное хмурое выражение. — Это один из кораблей Джао. Хорошо. Определенно, у этого была своя история. Хакода приподнял бровь, ожидая неизбежной вспышки гнева. Это произошло с драматической жестикуляцией и на удивление небольшим количеством искр. Мальчик действительно лучше контролировал себя, когда медитировал. — Джао жуткий. Он всегда… и… я не хочу быть на одном из его кораблей. Я имею в виду, я бы отправился с ними, но… но почему это не мог быть кто-то другой? Коммандер Нгуен не сопровождает меня из порта в порт, адмирал Хоанг не заботится о том, чтобы помешать моим поставкам, а коммандер Ву не приглашает меня на чай. ...От Хакоды каким-то образом ускользнуло, что за два с половиной года, проведенные на собственном корабле, принц многое узнал о командирах своего флота. Он искренне сомневался, что этот момент ускользнул от генерала Фонга. Неудивительно, что письма этого человека были такими настойчивыми; принц представлял для него нечто большее, чем просто потенциальный выкуп. Хакода также каким-то образом упустил из виду, что принц, отправленный на дурацкие поиски в возрасте всего тринадцати лет, мог быть не в лучших отношениях с упомянутыми командирами. Особенно, если Повелитель Огня поощрял их поведение. Даже если он просто игнорировал это. Принц снова ощетинился, и не из-за того, что вспомнил об оскорблениях. Хакода перестал хмуриться и не стал допытываться, что именно такого сделал адмирал Джао, что заставило шестнадцатилетнего подростка счесть его жутким. Сейчас было не время, и он не был отцом мальчика. Не то чтобы у Принца Огня был хороший отец. — Мне понадобятся все мои люди, — сказал Хакода. — Могу ли я доверить тебе спуститься в каюту экипажа без охраны? Принц сдержанно кивнул. — Если только… — Если только они не придут тебя спасать, — согласился Хакода. Они не придут. — Я хочу, чтобы ты дал слово, что ни на кого не нападешь по пути отсюда и не повредишь корабль. Мальчик снова кивнул, и они сцепили запястья. Он не мог позволить себе выделить человека для охраны Принца Огня. И в этот момент не имело значения, сбежит он или нет.

***

Наступила ночь. "Ахлут" резко повернул, стремясь проскочить под дугой катапульты. Они сократили дистанцию и встретили посадочные трапы экипажа Нации Огня своими собственными. Началась драка.

***

На этот раз это было похоже на драку. Зуко расхаживал по каюте, поглядывая на открытый дверной проем, хотя Кустаа был прав, и он… не то чтобы он ничего не мог сделать, но он не должен был. Если он сейчас выйдет на палубу, то (нарушит свое слово), скорее всего, его просто убьют, потому что он окажется на стороне противника. Если — когда — военный корабль победит, его найдут. — Просто подожди, парень, — сказал целитель. На этот раз он не притворялся, что читает. Закрытая книга лежала у него на коленях, и на ней все равно лежало вяленое мясо. — Ты единственный, у кого все получится, независимо от того, кто победит. Он нахмурился, потому что это не помогло. То, что он был трусом вынужденно, не делало его от этого менее трусливым. Зуко уже больше месяца не видел никого в доспехах Народа Огня. Только обычная синяя одежда Племени Воды или кожаные доспехи и волчьи шлемы, которые они надевали для боя. Он не ожидал, что солдат будет выглядеть таким суровым. Таким безликим. В точности как и любой член команды Зуко, за исключением того, что, когда его команда смотрела на него, он был одним из них, а не сидел в трюме корабля Племени Воды, а целитель Племени Воды не хватался напряжённо за оружие рядом с ним, и собака Племени Воды не рычала, пока Зуко был одет в одежду Племени Воды. Мужчина даже не колебался; он выбежал из коридора и плавно принял стойку покорителя огня. — Подожди! — Зуко развел руки в стороны, и огонь последовал за ним. Он сжал кулаки и выдохнул, гася искры, прежде чем они успели вспыхнуть. Это замедлило солдата. Он снова принял оборонительную стойку. Его голос эхом отдавался в металлическом шлеме, звуча глухо и странно, к чему Зуко больше не привык. — Так кто же ты тогда, что-то вроде полукровки? Этот человек быстро ворвался внутрь. Но теперь у него было время присмотреться, и лицо Зуко нельзя было назвать незаметным. Как это могло случиться… как мог солдат не узнать его? (Если только его никто не искал.) Зуко выпрямился, приняв нейтральную позу, опустив руки. Он хотел бы, чтобы эта дурацкая парка сидела на нем лучше. Он хотел бы, чтобы она была красной. — Я Зуко, сын Повелителя Огня Озая, ваш принц. Солдат на мгновение застыл. Он медленно поднял руку и откинул лицевую пластину, чтобы лучше видеть. Он, конечно, был старше Зуко, но не стар. Примерно одного возраста с Пануком. — Ваше высочество? Как?.. Почему мужчина был удивлен? Он был захвачен Племенем Воды, почему бы ему не быть на корабле Племени Воды? (Если только никто не предупредил флот, что он может быть на одном из них.) — Я был захвачен. — Тогда давайте выведем вас отсюда, — сказал мужчина, все еще слегка озадаченный. — Э… сэр. Зуко двинулся к нему, но солдат не направился к двери. И он все еще не полностью расслабился в своей позе. В центре трюма у ног Кустаа рычал Вяленый Тюлень. Целитель стоял наготове, держа нож, которым Зуко не был уверен, что умеет пользоваться. — Нам нужно идти, — сказал Зуко. — Пока нас не остановила остальная команда. — Сэр. Я знаю, что вы хотите убраться отсюда, я даже представить не могу, через что вам пришлось пройти из-за этих дикарей, но… если мы сможем уничтожить их запасы воды, все смогут отступить. Мы будем в безопасности. И это деревянный корабль. Если этот парень единственный, кто охраняет нижние палубы… Кустаа направился к трапу, ведущему в грузовой отсек, все еще держа нож в руке. Солдат сменил стойку, снова приняв форму с огнем на руках, и Кустаа пошевелился, и Вяленый Тюлень громко залаял, но недостаточно громко, и Зуко…

***

Бой не прошел гладко. Но он прошел, и никто из людей Хакоды еще не был мертв. Даже Ааке и Раналок, с которыми Хакода собирался провести очень строгий разговор о том, когда уместно, а когда нет отправляться в одиночку с этим взрывным желе. Вражеский корабль был слишком занят тем, что барахтался, чтобы продолжать атаку, его солдаты отступали, чтобы спасти все, что могли, отправить сообщения о бедствии, спустить на воду свои лодки. Ахлут не стал преследовать их. Гораздо важнее было убраться как можно дальше от корабля, прежде чем прибудет подкрепление. А команда Огненного флота могла только рассказывать истории о том, как яростно они сражались, чего их соплеменники ожидали от варваров, но не об их скрытности и коварстве. Они закончили спускать абордажные трапы. Его люди были в процессе спиливания сгоревших парусов. Как только появятся новые, они исчезнут. Теперь им приходилось беспокоиться о травмах и вторичных инфекциях. Покорители огня были похожи на мальчишек-змей: последствия их укуса были гораздо опаснее, чем их клыки. — Кто-нибудь, скажите Кустаа, что с нами все в порядке, — приказал он. Панук и Токло направились вниз. Чтобы передать это сообщение, не требовалось двоих, но Хакода пропустил их, покачав головой. Они хотели проведать своего друга, и принцу не повредило бы увидеть дружеские лица после всего, что он пережил. Хакода был удивлен, что мальчик не выкинул ничего глупого во время драки. Последнее тело упало в волны. Кто-то вылил ведро на то место, где умер мужчина, и пятно если и не совсем исчезло, то немного размылось. Это было не первое пятно, которое въелось в дерево их палубы. Хотелось надеяться, что они успеют убрать самое худшее до того, как принц это заметит. Панук вернулся. Без Кустаа. — Вождь. Они спустились под палубу, — сказал он. — Во всяком случае, один из них. Запах горелого дерева и мехов бледнел перед запахом горелой плоти. Чем ближе они подходили к каюте экипажа, тем более невыносимым он становился. Хакода ненавидел этот запах: маслянистый и неправильный, запах человека, превращенного в мясо. Кустаа был в порядке. Собака была в порядке. Тело в доспехах Народа Огня было не в порядке. А принц, почему-то, и подавно. В воздухе чувствовался привкус крови. И рвоты. Причина, по которой их собственная команда никого не потеряла во время атаки, была проста. Тяжело сжечь человека заживо. Легко ранить, вывести человека из боя, но убить? На это требовалось время, которого ни у кого не было в рукопашной схватке. Большинство смертей при ожогах наступали от шока или инфекции. Солдат получил ожоги. Плохие. Но это не убило его, и не убило бы в ближайшие часы. Если бы ему не повезло, то через несколько дней. — Вы все равно собирались убить его, — хрипло сказал принц. — Вы собирались убить его, верно? И ему… ему было так больно, и я не мог просто позволить вам причинить ему боль… У мужчины было перерезано горло. Принц не успел отойти далеко от тела, как его вырвало. Теперь он лежал, прижавшись к переборке, рука Кустаа лежала у него на плече, он уткнулся лицом в колени, а собака прижималась к его боку. — На палубе безопасно, шеф? — спросил целитель. Внезапно показалось совершенно неважным уберечь мальчика от нескольких пятен крови. — Поднимите его наверх, — сказал Хакода. Это было легче сказать, чем сделать — заставить мальчика разогнуться. Кустаа и Токло подняли его. — Я начну уборку, — сказал Панук, когда Скаттлс задержался, чтобы обнюхать тело. Переборки были обожжены. Многие из их гамаков нуждались в замене. Вместе с одеялами, одеждой и всем, что было в морских сундуках, которым не повезло оказаться на пути двух магов огня. Все костры, которые когда-то горели в этом месте, уже давно остыли. Не было никаких признаков того, что пламя распространялось далеко. Хакода не помнил, чтобы видел какие-либо ожоги на теле Принца Огня. На самом деле, он не был мастером.

***

Принц сидел на перилах, свесив ноги и прижавшись лбом к дереву. Кустаа был рядом с ним. И все более и более незаметными жестами подзывал Хакоду поговорить с мальчиком. Это был не тот разговор, который он хотел бы вести. Но их целитель был нужен в другом месте, а Хакода в данный момент… нет. Новые паруса были подняты, и ветер дул в их сторону. Не было никаких приказов, которые люди не знали бы заранее. Хакода сел по другую сторону от принца. Кустаа в последний раз сжал плечо мальчика и ушел. — Это был не несчастный случай, — пробормотал мальчик. — Что? — Это не так. Я… я знал, что я делаю — это не был несчастный случай. Ты собираешься убить меня сейчас? Конечно, принц не увидел бы разницы между тем, чтобы обратить свое пламя на члена команды и использовать его против солдата Народа Огня. … Конечно, он бы не увидел. И Хакода даже не знал, с чего начать объяснять, что одна жизнь не эквивалентна другой. Что намерения имеют значение. Что убивать врагов — это то, что делают мужчины на войне. Солдат не был врагом принца. — Ты можешь рассказать мне, что произошло? — спросил он. — Какое это имеет значение? — мальчик поднял голову ровно настолько, чтобы пристально посмотреть на Хакоду. Он не плакал, но явно прилагал все усилия, чтобы не заплакать. — Я бы хотел услышать это от тебя. Принц снова прислонился лбом к дереву. Он говорил так связно, как и ожидал Хакода, о покорителе огня, который сначала не узнал его, но все равно был готов помочь ему сбежать, который просто хотел обезопасить свою команду, закончив бой без драки. Уничтожив запасы воды на «Ахлуте», когда они находились по меньшей мере в неделе пути от любого порта. Также поджигая несколько предметов на нижних палубах, чтобы отвлечь внимание. Даже если бы им удалось сдержать пламя, даже если бы они отправили сообщение ближайшим своим союзникам, у них все равно был бы корабль Народа Огня, который следил бы за ними с безопасного расстояния, как шакал-скорпион за своей отравленной добычей. Все, что сказал мальчик, было с точки зрения Народа Огня; почему то, что он сделал, было предательством, трусостью и неправильным поступком. Он спас вражеский корабль, корабль вражеского лидера, он убил одного из своих людей, его отец никогда не простит этого, не простит его… Хакода обнял мальчика за плечи. Он не отпускал его. Принц уткнулся головой в рубашку Хакоды и старался не плакать. Его снова вырвало. К счастью, за борт корабля. Хакода простил его за это. И когда подошли Панук и Токло, которые, по-видимому, закончили прибираться в трюме, Хакода уступил им свое место. Хакода не знал, как объяснить шестнадцатилетнему изгнаннику, что он, может быть, и плохой сын, но хороший человек. — Если ты хочешь провести еще одно бдение сегодня вечером, — сказал он вместо этого, — моя дверь будет открыта.

***

— Я убил своего первого солдата здесь, — сказал Токло, указывая на безымянный участок палубы. — Потом меня вырвало там. Место было недалеко. — Это было на их корабле, — сказал Панук. — Мне не стало плохо. Я продолжал ждать, все говорили мне, что это нормально, но со мной этого так и не произошло. Я убил его, а потом Ааке спас мою задницу от того, чтобы ее прикончил другой, и после того, как все было сделано, я почистил свое оружие, поужинал и лег спать. Я не знаю, что это говорит обо мне. Но я не думаю, что это то, чего тебе следует стыдиться. Так же как и защищать того, кто тебе дорог, независимо от того, в какой цвет он одет. — Возможно, для Племени Воды это так. — Если ты пытаешься убедить меня, что все солдаты Народа Огня — бездушные монстры, то у тебя плохо получается. Они не пытались обнять его. Но они прижались к его плечам с обеих сторон. И. В этом не было ничего ужасного. И он продолжал жить, несмотря на то, что солдат умер. От размышлений об этом его больше не тошнило, хотя… хотя должно было, даже несмотря на то, что он предал свою страну, даже несмотря на то, что он (спас Кустаа, Панука, Токло и всех остальных)… Когда он пришел в хижину Вождя для своего бдения, он отпрянул от собственного пламени. Вождь протянул ему лампу, которую он использовал для медитации, фитиль уже горел, как будто ему было четыре года, и он снова был младенцем-непокорителем. Зуко поставил ее на пол с одной стороны хижины, а сам сел с другой, и Вождь по-прежнему ничего не говорил. Пламя не шевелилось от его дыхания. Оно просто горело всю ночь, не причиняя вреда ни ему, ни кому-либо еще.

***

В следующем письме генерала Фонга не содержалось ни одной из тонкостей посланий Повелителя Огня. Если они не выдадут принца, то при следующем пополнении запасов их могут ожидать менее дружелюбные отношения, поскольку подачки, предлагаемые им армейскими аванпостами, предназначались для добросовестных союзников, а не просто для случайных союзников. Хакода потер виски и пригласил старших членов экипажа обсудить его последнюю корреспонденцию из обеих стран. Это ничего не решило, но помогло. Вот так делить тяготы.

***

Следующие несколько дней принц огня был вялым. Он даже почти не кричал, когда Токло, как обычно, по-дружески настаивал на горячем завтраке, и принц сказал «нет», что на самом деле и имел в виду. Позже, когда Раналок сказал ему сделать перерыв в работе, он сделал. Но он попытался помочь с заменой сгоревших гамаков (…ночная стража прекратила его попытки вернуть веревку) и действительно помог Кустаа с новой порцией мази от ожогов (команда демонстративно проигнорировала, что его снова вырвало после первой попытки использовать пламя; они даже слишком демонстративно проигнорировали, не обратила внимания на то, как он, нахмурившись, направился обратно в медотсек, чтобы повторить попытку). Когда подлетел следующий голубь-альбатрос, он встал, чтобы поймать его. С ним все будет в порядке. Если они не убьют его, чтобы вернуть своих людей, или не передадут его Королевству Земли для того, чтобы Фонг мог использовать мальчика для чего-то, что, по его мнению, он мог бы получить, с ним все будет в порядке. Бато потихоньку перестал настаивать на том, что принцу нужен эскорт, куда бы он ни направлялся. Если бы он сбежал, это избавило бы их всех от необходимости думать о том, что они предпочли бы передать Вождю. — Почему бы тебе не передать Хакоде сообщение, — сказал Панук. — Я отнесу Печать вниз. Зуко был один, когда он постучал в дверь Хакоды и протянул ему свое последнее письмо. Вождь поблагодарил его, но не отпустил. Зуко почувствовал, как напряглись его плечи. — Почему бы тебе не присесть, принц Зуко? Твой отец ответил.

***

Зуко понял, что не узнал бы почерк своего отца, даже если бы тот лежал перед ним. Прошли годы, и отец не присылал ему писем, пока он не был дома. Однако он узнал лаконичный и безупречный почерк второго писца Рео. Тот же, что был в каждом письме, в котором вносились изменения в размер пособия на проживание Зуко, и в каждом ранее пропущенном условии его изгнания, которое отныне должно было быть выполнено. Это было в письме, датированном несколькими днями ранее, в котором говорилось, что дядя считает его мертвым. Зуко потребовалось некоторое время, чтобы понять больше. Отец тоже думал, что он мертв, и все это было какой-то уловкой Племени Воды… (Отец сказал, что думал, что Зуко мертв. Но… но отец должен знать его почерк. И в этих письмах он писал то же самое, что и в течение двух с половиной лет. — Есть… — в горле у него необъяснимо пересохло, и голос сорвался. Он сглотнул. — Есть еще? Вождь открыл ящик своего стола. Он достал два письма и коробку.

***

Это был неправильный способ сделать это. Но если и был правильный способ сказать мальчику, что его отец хотел его смерти, Хакода никогда не хотел об этом знать. Мальчик читал и перечитывал каждое письмо, пока Хакода не сбился со счета, сколько раз он брал в руки каждое из них. Коробку он открыл только один раз. Заглянул внутрь. Закрыл крышку и поставил ее обратно на стол. Он снова перечитал письма. — Ты собираешься убить меня прямо сейчас? — спросил он, когда уже было поздно откладывать этот разговор. — Я действительно хочу, чтобы ты перестал спрашивать об этом, — ответил Хакода. Этого не следовало говорить; мальчик вздрогнул и заметно выпрямился. — Нет. Ответом всегда будет «нет», принц Зуко. — Но я ничего не стою, чтобы… для тебя, — он не закончил, потому что Хакода видел, что он думает, осознает и расширяет это утверждение. — Я бесполезен, — сказал он. — И отец вернет твоих людей, если… — Повелитель Огня ничего подобного не обещал. Он пообещал, что «может быть проявлено снисхождение». Даже если бы он предложил, чтобы мои люди вернулись ко мне на новом корабле с мирным договором, который держал бы Народ Огня подальше от наших вод, как я мог бы доверять слову человека, который желает смерти своему собственному сыну? — Но… Я… Ты даже не собираешься попробовать? Не похоже, что ты хочешь, чтобы я был здесь, я тебе не нужен… Принц снова спорил сам с собой. И он не встречался взглядом с Хакодой с тех пор, как прочитал то первое письмо. Хакода встал и обошел вокруг своего стола, стараясь не обращать внимания на то, насколько учащенным становилось дыхание мальчика с каждым его шагом. Он опустился на колени и заключил принца в объятия, насколько это было возможно с его точки зрения. Принц не ответил; его подбородок покоился на плече Хакоды, он едва шевелился, чтобы дышать. — Ты собираешься продать меня Королевству Земли? — спросил он таким тихим голосом, что Хакода, возможно, и не услышал бы, не стой они так близко. — Нет, принц Зуко. Я не собираюсь продавать тебя Королевству Земли. — Но… Тогда чего ты от меня хочешь? От меня тебе никакой пользы, я… Когда Хакода крепче обнял мальчика, тот напрягся еще сильнее, его дыхание стало прерывистым. — Прекрати, — сказал принц. — Перестань заботиться обо мне больше, чем мой собственный отец, ты не можешь, ты не можешь… Это было нетрудно. Мальчик соскользнул со стула, и Хакода подхватил его. Он наконец-то заплакал. Лампа на письменном столе следовала за каждым вздохом, почти угасая на выдохе, вспыхивая за стеклом на вдохе, неустойчивая и изнуряющая себя, но, несмотря на это, безопасная.

***

Панук столкнулся с помехой у двери вождя. Не должно было быть ни стука, ни новых сообщений, ни собак, прижимающихся носами к полу и пытающихся просунуть когти в дверную щель. Он поднял изощенка на руки и понес его, все еще шаркающего лапами, обратно на веранду.

***

— Мне нужен нож, — сказал мальчик. Хакода знал, что заключенные Народа Огня делают с ножами, когда теряют надежду. Он хотел отказаться, но не мог все время наблюдать за принцем, а он не хотел, чтобы тот нашел другой способ. Некоторые из их пленников… умерли нелегкой смертью. Вот почему Хакода не пытался удержать пленников надолго. И он знал, что в их культуре это считалось какой-то извращенной честью, что они были воспитаны так, что считали свою смерть благородной. Пламя лампы поднималось и опускалось с непоколебимой решимостью. Золотые глаза принца снова встретились с его собственными. Хакода потянулся к поясу и вытащил нож, хотя и не чувствовал, как его сжимают пальцы. Мальчик не целился себе в живот. Он схватил свой конский хвост одной рукой и обрезал его у основания. Хакода не стал притворяться, что понимает все значение этого жеста, но его окончательность была очевидна. И он видел, как солдаты Народа Огня ломались, когда их стригли. Мальчик вернул нож. Казалось, он не знал, что делать с волосами, которые все еще держал в руке; он положил их на пол, аккуратно расправил и уставился на них. — Мы могли бы отправить сообщение твоему дяде, — предложил Хакода. Мальчик резко отвел взгляд. — Не надо. Пожалуйста. Я и так уже достаточно разрушил его жизнь. Он может идти домой без меня. Хакода кивнул. И ничего не сказал, пока принц вытирал лицо рукавом парки. — Я возвращаюсь к работе, — сказал он. — У тебя был тяжелый день, — сказал Хакода. — Все в порядке, отдохни. — Еще только утро, — разозлился принц. — А мне… мне нужно работать. — Хорошо, — сказал Хакода. — …Хорошо, — сказал принц. Он поднялся на ноги, демонстративно игнорируя протянутую Хакодой руку. Расправил плечи. И затопал обратно на палубу, хотя и не так быстро, чтобы Хакода не смог поспеть за ним. Команде потребовалось несколько мгновений, чтобы заметить его. Чтобы заметить разницу, и покраснение вокруг его глаз, которое не могли скрыть рукава халата, и то, как он на мгновение отшатнулся в сторону Хакоды, прежде чем заставил себя выдержать их любопытное молчание. Первым нарушил молчание Ааке. — Садись, принц Зуко. У тебя прическа еще более дурацкая, чем обычно. — …Я просто Зуко. Не Принц. Член экипажа посмотрел на него. — Сядь, — снова приказал он. — Панук, принеси мою бритву. — Сейчас принесу самый чистый набор для бритья на корабле, — ухмыльнулся молодой человек, ничуть не раскаиваясь под взглядом Ааке. Он достал набор. Принц — бывший принц — сидел в неудобной позе сейдза, которую его народ, казалось, изобрел исключительно для того, чтобы сделать свою жизнь еще более невыносимой. Ааке сидел, скрестив ноги, позади него и начисто обривал голову мальчика. — Вот, — сказал он. — Теперь они могут отрасти снова. — Отрасти снова? — спросил мальчик, как будто не осмеливался заглядывать так далеко вперед. — Это всего лишь волосы, — Ааке похлопал его по плечу с такой же неловкостью, как и у мальчика. — Готов вернуться к работе? — …Да. Хакода никогда еще так не гордился своей командой.

***

Он отправил соответствующие письма Озаю и генералу Фонгу. Принц погиб в море. Очень трагично. Выразил соболезнования. Генерал Фонг разозлился, но перестал угрожать. Озай получил свое собственное письмо с большим удовлетворением и незамедлительно казнил десять человек из племени Воды, как и было условлено. Это было бОльшим снисхождением, чем отправить их на угольные шахты или продолжить обсуждение с ними передвижений их флота. Хакода подумывал о том, чтобы послать сообщение и принцу Айро. Но он не знал, был ли этот человек чем-то лучше Озая, и ему не особенно хотелось, чтобы Дракон Запада влиял на мальчика. И он дал слово, что не будет этого делать. Было бы хорошо, если бы Зуко мог верить взрослому на слово.

***

Принц Зуко… Зуко с головой ушел в свою работу, как будто пытался что-то доказать. Как будто он думал, что дети должны быть полезны для того, чтобы просто жить.