Глава II: «Дары Смерти»

      Ветер неприятно гудит за окном. Геллерт ещё раз бросает взгляд на часы — опаздывает на первое занятие. Какая наглость!       — Я бы тебя наказал, малышка Блэк, — неожиданно даже для себя произносит вслух.       От мыслей его отрывает хлопок — он прекрасно знает этот звук. Кто-то трансгрессировал на порог его дома. Слышится звонок в дверь. Геллерт тут же оказывается рядом, открывая её, и пропускает гостью в дом.       — Вам известно, мисс Блэк, что опаздывать нехорошо? — он усмехается, наблюдая за её реакцией.       Белла проходит, снимая длинный кожаный плащ, а потом бросает взгляд на Гриндевальда. Не смущённый, а гордый, полный решимости. Приносить извинения она точно не станет.       «Вау. Настоящая Блэк».       — Что ж. Я уже говорил: мне не нравится это молчание, — проговаривает Геллерт, мягко касаясь её плеча. Он чувствует, как Беллатриса вздрагивает от его прикосновения, её губы приоткрываются в томном вздохе.       «Твою мать. Прекрати так смотреть на меня».       — Может, приступим? — тихо интересуется Беллатриса, выгибая бровь.       Гриндевальд усмехается. Конечно, она ещё не знает, что он для неё приготовил. Бледные губы растягиваются в сладкой улыбке, и он выпускает её плечо, жестом предлагая пройти в главный зал.       Белла идёт впереди, пока он, не стесняясь, оглядывает её фигуру жадным взглядом. Она обтянута изящным чёрным платьем, таким закрытым, не оголяющим ни одного заманчивого участка кожи, но при этом дающим полную волю фантазии. Даже юбка слишком длинная, по мнению Гриндевальда.       Ему это не нравится. Ученица могла бы одеться и более раскрепощённо для своего учителя. Не каждый день тебя будет обучать один из великих волшебников, чьё расположение хочет получить твоя семья.       Беллатриса останавливается и резко оборачивается, вздёргивая бровь, и Геллерт закусывает губу.       «Какая же всё-таки дерзкая. Таких только ломать».       — Итак, в прошлый раз я так и не увидел ваши способности, милая, — Геллерт складывает руки перед собой и ехидно смотрит на Беллатрису. — Поэтому…       Он щёлкает пальцами, с них слетает дым, который обычно остаётся от сигарет, и в комнате появляется домовик.       — Доставайте палочку.       Беллатриса смотрит неуверенно. В неё закрадывается подозрение, однако она молча достаёт из рукава длинную тонкую палочку. Стоит ей только обхватить её пальцами, как она неосознанно принимает боевую стойку, выпрямляясь всем телом и вздёргивая подбородок.       «Восхитительна».       — Я всё ещё надеюсь увидеть ваш Круциатус, — говорит Геллерт и отходит в сторону, оставляя Беллатрису стоять напротив испуганно раскрывшего большие глазки домовика.       Белла кусает губы, мнётся, а затем поднимает взгляд на учителя.       — Я не умею, — даже эти слова она проговаривает спокойно, её голос не дрожит.       Геллерт усмехается. Он медленно подходит к ней, мягко ступая по каменному полу. Обходит со спины, замечая, что она не сводит с него глаз. Геллерт сохраняет дистанцию. Стоит у неё за спиной, чувствуя чужую дрожь.       — Поэтому вы здесь, — говорит он, — чтобы я научил. Поэтому сперва я должен увидеть, с чем придётся работать. Не стесняйтесь. Ваш отец сказал, что вы способная, мисс Блэк.       — Такими темпами ты ничего не добьёшься, Беллатриса! — Сигнус швыряет через стол её палочку, хмурясь. — Убирайся прочь с моих глаз и научись уже делать это правильно!       Беллатриса подбегает к столу, забирая свою палочку. Она едва сдерживает слёзы, просто убегая в к себе в комнату. Ведь она всегда пыталась доказать, что способна на многое, что может противостоять даже самому сильному магу. Но сломалась перед отцом.       Беллатриса странно вздрагивает, и Геллерт сразу подмечает эту перемену. Её тело напрягается.       Она поднимает палочку, крепко сжимает на ней пальцы. Беллатриса едва покачивается на носочках, пытаясь найти опору.       Проходит несколько минут, и Гриндевальд начинает терять терпение. Он делает шаг вперёд, а затем Белла дёрганным жестом взмахивает палочкой:       — Круцио!       Из неё вылетают жалкие искры, а домовик падает на пол. Но больше не происходит ничего. Он тут же поднимается, виновато глядя на своего хозяина.       Геллерт обходит Беллу кругом, останавливаясь перед ней, и она поднимает голову, глядя ему прямо в глаза.       — Не выходит, — говорит она с сожалением и поднимает одну бровь, склоняя голову набок. Копна кудрей мгновенно падает на плечи, и Геллерт вздыхает.       — И не выйдет, — жёстко говорит он, а потом видит обиду в чужих глазах и делает свой тон намного мягче: — Потому что вы плохо стараетесь, — Геллерт снова обходит Беллу, останавливаясь у неё за спиной. И в этот раз намного ближе, чем в прошлый. Теперь он может чувствовать, как напряжены её плечи. — Это не Экспелиармус, которым может пользоваться любой идиот. Круциатус — это искусство.       Он опускает руки Беллатрисе на плечи и мягко сжимает пальцы.       — Во-первых, никакого напряжения. Чтобы мучить других, вы должны быть абсолютно расслаблены. Даже наоборот. Это должно приносить удовольствие. Тогда не будет побочных эффектов…       — Каких побочных эффектов?       — Не перебивать! Так вот… — Гриндевальд проводит ладонями вниз, оглаживая мягкое платье с сетчатыми вставками, и доходит до тонких запястий, обхватывая их. Касается чужой палочки и сдвигает пальцы Беллы. — Расслабьтесь. Палочка не инструмент, которым можно махать во все стороны. Она продолжение вашей руки. Мы ещё дойдём до колдовства без палочки, поэтому внимательно запоминайте. Вы слишком много думаете о палочке, позе и как правильно выговорить слово. А магию нужно чувствовать. И использовать.       Геллерт поворачивает голову, чувствуя мягкость чужих кудрей, и отпускает Беллу.       — Ещё раз! — повторяет он громко и холодно. — И не думать! Только чувствовать.       Белла взмахивает палочкой и выкрикивает заклинание. Получается слишком карикатурно и истерично, на что Геллерт усмехается. Зато в этот раз домовик отлетает на несколько метров и даже вскрикивает от боли. И больше никаких позорных искр не сыпется с кончика палочки.       — Умница, — Гриндевальд мягко улыбается, и Белла поворачивает к нему голову. На ней такая довольная улыбка, словно её похвалили впервые в жизни. — Но это ещё не всё. Теперь главная часть этого заклинания. Ваши эмоции. Вы должны прочувствовать всё то, что насылаете на своего противника. Вспомните самое гадкое и мерзкое воспоминание в своей жизни. То, что когда-то причинило самую страшную боль.       Беллатриса вздрагивает, когда Геллерт снова хватает её за плечи. — Вспоминай! — произносит он жёстко. — Вспомни, как было больно, а потом взмахни палочкой и пожелай, чтобы эта боль перешла твоему противнику, — Геллерт на долю секунды замолкает, понимая, что сменил обращение к Беллатрисе. — Вы должны искренне желать причинить кому-то эту боль. Не потому что этого требую я. А потому что этого хотите вы.       Он заправляет мелкую прядь Белле за ушко и отходит от неё.       — Совместите всё, что я сказал, и колдуйте, мисс Блэк, — говорит Геллерт.       — Что это? — строго проговаривает отец, держа в руках записи дочери. — Вместо усердной практики и обучения, ты ведёшь жалкий дневник? Я хочу, чтобы ты была лучшей!       Сигнус щёлкает пальцами, и дневник в его руках загорается. Беллатриса бросается к нему, чтобы забрать дорогую вещь. На глаза наворачиваются слёзы.       — Что я делаю не так, отец?       И в этот раз у неё получается.       Гриндевальд в удивлении поднимает бровь, когда домовик падает на пол, крючась и крича от боли, а Белла как заведённая дёргает палочкой и повторяет заклинание, при этом не сдвигаясь с места. Давно он не видел, чтобы Круциатус выходил у кого-то так быстро и остро.       «Какая прекрасная безумная улыбка!»       — Хорошая девочка, — произносит он, и Белла замирает, опуская палочку и поднимая на него широко раскрытые глаза. — Ваш отец гордился бы сейчас вами.       «А я бы трахнул тебя прямо здесь».       Белла самодовольно улыбается. Она несколько секунд неотрывно смотрит на учителя, задумываясь о его прикосновениях и его словах. Он был добр к ней. Она с удивлением отмечает, что сейчас никто не оскорблял её за промахи, не унижал.       Он поддержал её.       — Мистер Гриндевальд, — смело выдыхает Белла, закусывая губу. — Вы могли бы мне рассказать подробнее о Дарах Смерти? Я слышала, что вы ищите их.       Она замечает, как меняются его лицо и поза. Он явно гордится, что о нём ходят слухи именно в таком ключе. Геллерт кивает, жестом приглашая Беллатрису присесть на один из диванчиков возле стены. Она послушно следует за ним и присаживается, отмечая, что между ними не более полуметра.       — Вы правы, мисс Блэк. Я ищу Дары по всему миру, — проговаривает Геллерт, а затем легко взмахивает рукой, в которой появляется Бузинная палочка.       Беллатриса в изумлении наблюдает за его движениями, лёгкими и почти невесомыми. Она внимательно всматривается в самую сильную и могущественную палочку, приоткрыв рот. А Геллерт тем временем смотрит лишь на её губы. Нагло.       «Как я хочу, чтобы эти губы издавали стоны подо мной».       — Мистер Гриндевальд? — Белла наконец замечает, что Гриндевальд ушёл в свои мысли, и окликает его. — Я могу потрогать её?       Она видит, как его губы расплываются в странной улыбке. Он продолжает неотрывно смотреть за её каждым движением, но всё же медленно передаёт палочку, едва касаясь пальцами её руки.       Беллатриса лишь думает, что умрёт, если он снова тронет её. Она так ярко ощущает его прикосновения, словно сама магия проникает в неё сквозь пальцы, захлестывая волной. Ей приятно это чувство и, одновременно, оно пугает. Ей стыдно.       — А как же мантия и камень?       — Вы всегда так много хотите знать, мисс Блэк? Я расскажу Вам, как только Вы пройдёте обучение.       Вернув палочку, Беллатриса вздыхает с лёгким сожалением. Ей не хочется покидать этот дом, как ни странно, здесь она чувствует себя спокойно. И неважно, что рядом сидит абсолютно незнакомый, взрослый мужчина.       — Можете показать мне ещё что-то? — спрашивает Беллатриса, откидывая тяжёлые кудри назад. Она не придаёт значения тому, что Геллерт внимательно осматривает её шею в этот момент.       — Давайте попробуем Империус, — он немного удивлён её просьбой, но даже рад, что девчонка ещё немного побудет рядом с ним. Хотя, это может закончится в спальне. — Поднимайтесь, мисс Блэк.       Она подчиняется. Геллерт отмечает это снова и снова сегодня. Ему нравится это. Беллатриса достает вновь свою палочку, но Гриндевальд подходит к ней и заглядывает в глаза, едва прикоснувшись пальцами к подбородку.       — Итак. В данном заклинании нужно дышать правильно. Я помогу, — проговаривает он и обходит Беллатрису, вставая за её спиной. Ещё ближе.       Он, почти нагло, обхватывает её одной рукой под грудью и прижимает к себе. Геллерт знает, что она чувствует его возбуждение. Он ощущает, как Беллатриса вздрагивает всем телом, заметно напрягаясь.       — Дышите, мисс Блэк, ровнее.       Но она уже не может дышать спокойно, когда его горячая ладонь находится у неё между грудей. Беллатриса чувствует, что её ладони стали влажными, а дыхание совершенно сбилось. Она словно резко оказалась под водой, ощущая, как Гриндевальд проводит щекой по её волосам.       — Вы должны быть уверены в своих словах, — проговаривает он, будто не замечая оцепенения Беллы. Он забавляется.       «Какая реакция. Молчи, милая».       Обхватив её руку с палочкой, Гриндевальд усмехается, всё ещё ощущая её лёгкую дрожь. Ему льстит, как она быстро поддалась ему. Он едва сдерживает свой порыв прямо сейчас прижать её лицом к стене, задрать это длинное платье и просто трахнуть.       — Империо, — легко и слишком томно выдыхает Беллатриса, всё ещё находясь зажатой.       Геллерт едва ли не теряет контроль над собой в эту секунду. Он резко отпускает обескураженную Беллу, которая оборачивается, вопросительно поднимая бровь.       — Я сделала что-то не так, мистер Гриндевальд? — искренне интересуется она, в её голосе проскальзывает дрожь. Она… боится?       — Всё прекрасно, Беллатриса, — с лёгкой усмешкой проговаривает Геллерт, благодаря всевышние силы, что вовремя её отпустил. — Давайте встретимся в субботу. Я собираю своих сторонников в этом доме. И вы сможете с ними познакомиться.       «И я просто возьму тебя. Прямиком на этом диванчике».       Беллатриса задумывается, совершенно невинно проводя языком по губам, а затем закусывая их. Геллерт так и замирает на месте, засматриваясь.       «Твою мать, просто прекрати».       — Да, я приду, мистер Гриндевальд, — отвечает серьёзно Беллатриса, глядя на него. — Всего доброго.       Она покидает зал, не обратив в очередной раз внимания на оцепенение Гриндевальда, а он всё ещё стоит глядя туда, где она стояла минуту назад. Он готов поклясться, что до сих пор чувствует этот запах и ощущает её магию.       «Это неправильно хотеть её. Но я хочу. Грязно, жёстко, долго».