Глава III: «Невинное дитя»

      — Потанцуете со мной, мисс Блэк? — Геллерт подходит к Беллатрисе, легко и невесомо касаясь пальцами её плеча.       Он замечает, как она вздрагивает, а щёки вспыхивают румянцем.       «Сколько бокалов она уже выпила?»       Белла протягивает руку Гриндевальду, всё ещё смущенно улыбаясь. Он легко вовлекает её в объятья, утаскивая на центр зала, где они упражнялись пару дней назад.       Этот приём, один из многих, что проходят в его особняке почти каждую неделю. Он пригласил её, и она, к удивлению, слишком легко согласилась. А вот её отцу было совершенно плевать, где его дочь пропадает этим вечером.       Геллерт игнорирует остальных своих гостей. Он отклонил приглашение на танец от той женщины, что сейчас стоит у стены, попивая тёмно-зеленую жидкость из бокала. Гриндевальд готов поклясться — она неотрывно его изучает. А ещё пьяную школьницу в его руках.       Он весь вечер следил за тем, чтобы её бокал не был пустым.       — Всё в порядке? — почти нежно и заботливо вопрошает Геллерт, убирая выбившуюся прядь с лица Беллатрисы.       Она лишь улыбается ему в ответ, так предано глядя в глаза. Он уверен, её сердце колотится словно у зайца, загнанного в ловушку. Прижимая её ещё ближе к себе, Гриндевальд, почти бережно, поглаживает её поясницу, силясь не опускать руку ниже при гостях.       А Беллатриса неотрывно смотрит на него такими большими тёмными глазами. Он на миг представляет её на коленях с членом во рту. И чтобы она подняла эти глаза наверх, предано посмотрев на него.       «Твою мать!»       Его движения сбиваются. Гриндевальд чувствует, как нарастает возбуждение, а с ним в голову приходят самые грязные мысли.       — Белла, вы в порядке? — он ещё раз повторяет вопрос, проводя рукой по её щеке.       — Да, — наконец выдыхает она, и Геллерт едва ли не срывается, но в последний момент заканчивает танец, отводя Беллатрису на тот самый диванчик.       Она игриво закидывает ногу на ногу, оголяя в разрезе бедро, обтянутое чулком. Гриндевальд на момент замирает, жадно осматривая её тело, но помнит — они здесь не одни.       «Я точно трахну тебя здесь».       — Вам что-то принести? — он склоняется к Белле, которая в этот момент играется кулоном на шее.       — Вина, — почти скучающим голосом произносит она в ответ.       Геллерт кивает и отходит от неё как можно дальше, не в силах сдерживать руки рядом с Беллой.       Он бы прямо сейчас задрал это платье с таким соблазнительным разрезом. Нет, разорвал бы, чтобы наконец увидеть её белье. Геллерт наполняет бокал и снова представляет перед собой её оголённое бедро. Член упирается в жёсткую ткань брюк, и Гриндевальд стискивает зубы, стараясь унять возбуждение.       «Я бы поцеловал её там. Оставил там алый след».       Геллерт на миг прикрывает глаза, полностью игнорируя вопросы своего приспешника, представляя Беллатрису полностью обнаженной. Он кусает губу изнутри, едва ли не теряя контроль от картинок в голове. Вот она возле окна, соблазнительно улыбается, поднимая своё платье, а здесь — нагло раздевается, заманивая в постель.       Очередной вопрос.       «Интересно, какая она на вкус?»       — Чёрт, — сквозь зубы выдыхает Геллерт и, открыв глаза, осматривает своих гостей. — Благодарю всех, что пришли. Если будут вопросы, я с радостью на них отвечу. Завтра.       И он рад, что они поняли его без лишних слов. Прощаясь, его люди трансгрессируют один за одним, оставляя за собой лишь тишину.       И дыхание Беллатрисы.       Гриндевальд вновь возвращается к ней, сбрасывает такой тугой галстук и расстёгивает пару пуговиц на рубашке. Он подаёт бокал Белле, которая, кажется, уже совершенно заскучала.       — Зачем ты их выгнал? — она снова усмехается, словно потеряла весь свой стыд.       Гриндевальд присаживается перед ней, кладя руку на колено. Беллатриса замирает с бокалом в руке и смотрит в его глаза.       — Не пролей, — проговаривает Геллерт и, словно под гипнозом, ведёт руку выше, вдоль разреза, к краю чулок.       Он касается кончиками пальцев её оголенной кожи и слышит, как Беллатриса судорожно втягивает воздух. Бокал в её руке подрагивает, и Геллерт облизывает губы, ожидая, когда она прольёт вино.       Беллатриса неотрывно смотрит в его глаза и даже не сопротивляется, когда он медленно поднимает её платье выше. Гриндевальд чувствует, как её тело дрожит, слышит её сбивчивое дыхание.       «Разлей грёбаное вино, и я выпорю тебя! Потому что маленьких непослушных девочек нужно наказывать».       Но Белла держит бокал ровно, совершенно не собираясь его ронять.       Геллерт усмехается, понимая, что игра будет долгой. И жаркой.       Он наконец плавно разводит бёдра Беллы и поднимает платье до талии. Геллерт закусывает губу изнутри, чувствуя, как неприятно трётся его член о грубую ткань брюк. Белла заливается краской, бокал в её руке вздрагивает, но ничего не проливается.       «Какое зрелище!»       — Ты позволишь снять эти чулки? — Геллерт поднимается, всё ещё глядя Беллатрисе в глаза, и расстёгивает манжеты своей рубашки.       Он наблюдает, как вздымается её грудь, плотно закрытая тканью, а Беллатриса лишь медленно кивает. На её лице нет ни тени сомнения — и Геллерту это нравится.       «Такая невинная, сидит передо мной, расставив ножки, и совершенно покоряется».       Присев вновь, он аккуратно расстегивает её туфли, снимая поочередно. Белла наблюдает за ним неотрывно, держа крепко бокал в руке.       «Брось этот чёртов бокал!»       Геллерт проводит руками выше, касаясь края чулок и неприкрытых частей тела. Он склоняется к ней и едва касается губами, целует кожу бедра с внутренней стороны.       Беллатриса тихо стонет, и Гриндевальд едва сдерживается, чтобы не сорвать эти чулки. Он поочередно их снимает, целуя новые открывающиеся участки кожи. Белла стонет от его невесомых касаний и поцелуев, но бокал держит цепко и ровно. Геллерта это начинает раздражать.       Она зажимает свободной рукой платье, наблюдая за действиями Гриндевальда.       Он поднимается выше, ведя влажную дорожку от пятки до трусов.       Геллерт медленно подцепляет их пальцами и стягивает, наблюдая, как Беллатриса сильнее краснеет и ерзает, явно желая получить разрядку.       Он расстёгивает наконец штаны, приспуская с бельём, и облегчённо вздыхает. Возбуждённый член больше ничего не сдавливает. Белла вздрагивает, завороженно его рассматривая. Геллерт вновь опускается перед ней на колени и наконец касается кончиком носа её лобка. Беллатриса тихо вскрикивает, чувствуя горячее дыхание. Она инстинктивно сжимает бёдра, но Гриндевальд резко, до боли, сжимает и разводит в стороны.       — Держи бокал, крепче, Белла, — усмехается он, а затем целует лобок.       Бокал в её руке вздрагивает, опасно плескается вино. Но это не в стиле Беллы — так просто сдаваться.       Гриндевальд с наслаждением слушает её требовательные стоны, едва держа себя в руках. Он аккуратно проводит языком ниже, раздвигая складки, ощущая, как Белла двигает бедрами. Он сжимает её ноги сильнее, удерживая на месте, и прикасается кончиком языка к клитору.       — Пожалуйста! — вскрикивает Беллатриса, выгибая спину.       «Ты не знаешь о чём просишь, милая».       Геллерт обводит языком клитор, посасывая губами. Опустив одну руку, он проводит ею по члену, ощущая влагу от смазки. С губ срывается хриплый стон.       «Какая мокрая, мисс Блэк».       Он проникает в неё языком, наслаждаясь всё более требовательными стонами Беллатрисы. Она выгибает спину, едва ли не задыхаясь от возбуждения. Геллерт сжимает сильнее член и хаотично двигает языком, лаская нежную кожу.       Беллатриса не выдерживает и роняет бокал, с криком кончая. Её тело дрожит, волосы разбросаны по плечам, а кожа покрыта таким приятным румянцем во всевозможных местах.       Геллерт отстраняется, облизнув губы, а затем забирается на диван, вставая между разведёнными ногами Беллатрисы на колени. Он кладёт их к себе на бёдра и сжимает одной рукой спинку дивана. Гриндевальд прикасается к её губам своими и целует Беллатрису с гортанным стоном.       Как же долго он этого ждал.       — Ты просто сводишь с ума, — выдыхает он в её губы после поцелуя. — Хорошая девочка…       Геллерт сжимает свободной рукой член и упирается им между ног Беллатрисы. Он дрожит, переводит взгляд на красное лицо Беллы перед ним и замирает.       «Невинное дитя, твою мать!»       Гриндевальд отстраняется, скидывая ноги Беллы со своих плеч, и упирается пальцами в край дивана. Он быстро натягивает штаны, щёлкая бляхой ремня. Член неприятно упирается в ткань, но сейчас Геллерта это не волнует.       «Она же грёбаный ребёнок!»       Геллерт закусывает губу и встаёт на ноги, глядя на разомлевшую Беллатрису, раскинувшуюся на диване. И совершенно ничего не соображающую.       Он же годится ей отцы. И она не оттолкнула его только потому, что сильно пьяна, а не из-за того, что захотела.       «Чёрт».       Гриндевальд раздражённо шипит себе под нос и щёлкает пальцами. С них слетает серое облако дыма, и Беллатриса засыпает. Геллерт, склоняется над ней, разглядывая влажные от вина губы и прикрытые глаза.       «Такая маленькая и такая нежная. Что она скажет, проснувшись с утра в его кровати?»       Геллерт вздыхает, встаёт и подхватывает Беллу на руки. Она такая лёгкая, так открыто лежит сейчас, что можно делать с ней что угодно.       Он трансгрессирует, оказываясь в особняке Блэков. Прямо в её комнате. Он даже не оглядывается, потому что ему неинтересно, как она живёт. Просто кладёт на кровать, вновь оглядывает, а потом исчезает из её комнаты, оказываясь у себя. На том самом диванчике, на котором она лежала ещё минуту назад.       «Всего лишь маленькое и невинное дитя».