2

      Она уже и не вспомнит, как очутилась в том или ином городе, деревне… и в ловушке тигровых глаз.       Свою вольность, все же, пришлось слегка отодвинуть в сторону и вновь последовать за подопечным, который все еще свершал все эти глупости, больно быстро ударяясь в маразм. Кицунэ все больше жаждала запудрить ему мозги окончательно, чтобы как можно быстрее отправить темного заклинателя в саму Бездну. По иронии, тот, кого она назвала гэгэ в первую встречу и даже одарила своими знаниями, воспользовался ими по полной и хоть лицо того, за кем она присматривала было размыто, красавчик все равно разглядел в нем цель своего дальнейшего преследования.       Она приходила в его сны, одаривая жаром пламенем любви его тело, хотя он и не поддавался, и в ответ лишь выгонял ее из своих грез, просыпаясь, или же просто смотрел на нее так пронзительно и задавал те вопросы, ответом на которые у нее был лишь подготовленный смех. Потом, лисица снова и снова запутывала за неумехой-учеником следы, чтобы мастер не нашел его и не провалил ее спор. Хотя, выматывало это настолько, что в конце концов ей надоело быть телохранителем какой-то смертной мошки, а заклинателю пытаться выведать у нее подробности.       Всепоглощающая ночь разбавилась пением и заливистым смехом, который исходил из соседней комнаты в доме Утешений, куда она пришла, чтобы немного подкрепиться. Молодые и крепкие тела радовали ее все меньше, когда до самого лакомого ей добраться так и не удалось, ведь отныне нерушимые крепости — стали ее некой одержимостью. Она облизала губы еще раз, рукавом стирая кровь с подбородка, а алый шелк скрыл следы ее пиршества. Выпрыгнув в окно, она влилась в поток людей, которые за своим празднованием очередного события, даже не обратили внимания на всплеск от дочери тьмы. Идеальное преступление и веский повод героя ее странствования (спора) –не покидать оживленную местность еще на одну ночь.       Построив глазки двум симпатягам, пока их дамы увлеченно спорили на счет сладостей, лисица удовлетворилась оказанным действием своих чар и хихикнув, грациозно поплыла дальше. Выхватив одну из масок, ту самую, что олицетворяла ее настоящую сущность в людской вере, она увлеченно стала оглядываться по сторонам.       Он выделялся. И если светлые одежды из дорогой ткани были вполне приемлемы в этом городе, то цвет своих волос ему стоило бы скрыть, как и духовное оружие, которое так и кричало о его принадлежности, не говоря уже о вышивке, имеющей для нее теперь больше иронии, чем прежде. И без откровений стало ясно, что юноша сошедший с истинного пути и ударившийся в новый культ — может вполне являться даже учеником сего прекрасного молодого мастера. И если уж говорить о красоте и о молодости, то очень уж ей не понравилось, когда полоумные молодки обступили ее заклинателя, оцепив того в полукруг.       Она только и успела, что прикрыться фарфоровой маской, прежде чем столкнуться с тигровыми глазами и показать выступившие клыки, которые исказили ее образ красавицы-распутницы, ведь редко встретишь смельчака, позволяющего облачаться без случая в красный. Только для таких, как она подобные законы были не писаны, как и казались ересью, но, чтобы не попасться, никогда не следовало пренебрегать даже такими знаниями.       Найти безлюдное место не составило никакого труда. Легкий ветерок раздувал ее волосы, в которых красовалась шпилька, принадлежащая заклинателю. Ей хотелось позлить его, предполагая, что та слишком ценна, чтобы так просто отдавать демонице такой подарок. Она ощутила яркий всплеск тьмы, сразу же поняв, кто и где совершил очередное нападение. Кицунэ не хотела знать по каким причинам и за кем именно охотиться несносный последователь темных искусств, но ей пришлось, потому что его путь и действия приобретали тот расчет, который ей не нравился.       Она как раз хотела взять след, чтобы проведать безумного, когда дорогу ей перегородил гэгэ. — Мейфенг — «красивый ветер», — тихо произнес он.       Не приняв ни единого его слова за реальность, лисица бросила в него маску, хотя отвлечь подобным заклинателя его уровня, конечно же, не удалось. Бежать по следу тьмы было опасно, и в этот раз даже не из-за того, что тогда человека, за которым она идет смогут обнаружить… Причина была уже другой, и она боялась озвучить ее даже в своей голове, размышляя лишь о том, насколько стоящий перед ней силен и сколько в нем энергии, чтобы отдать его на борьбу с той, из которой она сама была соткана. В одночасье ее напугала и эта мысль, где не было места для беспокойства за других, но это оказалось правдой. — Тебе очень идет моя заколка, Мейфенг, — повторил он, кажется, даже заставляя ее уши покраснеть, когда она поняла, как именно заклинатель вздумал играть с ней.       В ее черных глазах проскользнул недобрый огонек, а после перед Тэхеном уже лежала только собственно говоря его заколка, возвращать которую он даже не думал. Странный запах спелых персиков снова немного вскружил ему голову, но он не мог позволить ее красоте ослепить себя, хотя был удивлен, когда кицунэ перестала перед ним скрываться, показывая в его снах свое настоящее обличие.       Он был достаточно близок в поимке своего младшего братца, который учинил еще те козни всему их ордену одним своим решением уйти. Тэхен долго помогал скрывать правду, помогал очищать его золотое ядро от тьмы, никогда не наседал и не осуждал его новаторские идеи, которые и привели ко всему этому, как и до конца не верил, что Хосок изберет неправильный путь. Не верит и сейчас, когда вспоминает то последнее послание, в котором его братец принял такое решение, чтобы избавить других от своего общества, нежели беспокоился о себе самом. Наличие сильного демона в этой всей картине омрачает его настроение, но не настолько, чтобы опустить руки и вернуться домой в одиночку. Ведь, он видел, как та, которой он дал имя Мейфенг, помогла его брату, испив из него часть тьмы, ношу которой он бы не смог сдержать в себе.       Рядом проносились дома, где-то еще бродили люди, пока фонари делали дороги приглядными. Тэхен летел на своем мече, тратя энергию на сканирование местности, чтобы почувствовать брата, что ему ни раз удавалось сделать лишь из-за игр лисицы, и то, та никогда не давала ему приблизиться к человеку, которого он так жаждал спасти.       Заклинатель ощутил мимолетную боль, и дотронувшись до своей шеи, стремительно начал опускаться к земле, ощутив теплую жидкость на своих пальцах. Перед глазами все поплыло, а тело словно окутало маревом. Подобная ситуация уж очень напоминала его подвиг при их первой встречи с пятихвостой. И пока его осторожно, даже с нежностью, затаскивали в чей-то дом, Тэхен смог услышать обрывки фраз, которые ему очень уж не понравились. — А теперь отведи меня к этому чертовому демону! — Ну, я же не обещала, что сделаю это просто так. — Ты сказала, что если я смогу остановить его, то ты подумаешь!       И снова нить рассуждений оборвалась на том, что Тэхен потерял сознания, а звонкий смех в голове стал уже неизменным символом того, что все произошедшее — не было сном.

***

      Кицунэ сидела уже который час то поглаживая, то зарываясь пальцами в серебристые волосы заклинателя. Прикасаться к нему — было приятно, как и любоваться безмятежным лицом. Сильнодействующий яд как-то слишком быстро нашел противоядие прямо в крови мужчины, оттого ей пришлось тратить собственные силы, чтобы продлить его мирный сон. Кто знал, что он захочет с ней сделать узнай, что она отправила безмозглого мальца на один из уровней Бездны. Другого решения она и не видела, кроме как научить того уму-разуму способом кнута, а не пряника, когда поняла: насколько ожесточилась его натура, как и то, что ее желтоглазый красавчик не отступится.       Помогать она никому не собиралась, но и хитрить ей никто не запрещал. В мотивы Заара (того самого высшего демона проходимца) она тоже не углублялась, но как пить дай стало понятно лишь одно — тот не только ей насолил, но и ребенку темный артефакт вместе с книгой подбросил. И как бы ей не хотелось в эти разборки лезть — теперь они уже занимали ее разум не меньше, чем вызывал в ней интерес сей благородный экземпляр, словно был воплощением всех ее желаний. — Может, я все же, исполню одно твое желание, — приближаясь к лакомым губам, произнесла лисица.       Когда Тэхен открыл глаза, его тело переполняла легкость от избытка энергии, которой должно быть нескольким меньше, чем сейчас. Младшего рядом уже не было, как и в целом его присутствие больше им не ощущалось. Он поднял руку, чтобы проверить свою рану на шее, затем и пульс, но все его внимание забрал на себя кусок алого шелка, яркой лужицей расплывшийся на дощатом полу. — Помоги мне, — тихо промолвил заклинатель в пустоту, впервые показывая свою слабость, произнося о ней вслух.       Мейфенг не ответила. Это имя было всего лишь — никем.       Внутри него поселилась такая же отчаянная пустота.