Любовница Люцифера

***

Пулей вылетев из комнаты, я оказываюсь на крыльце загородного дома. Солнце пробирается сквозь раскидистые ветви деревьев, ослепляя меня, и я, опустив голову вниз, делаю шаг по направлению к лестнице. Я и не подозревала, что я так стремительно попаду на свежий воздух из-за того, что только что произошло в гостиной, поэтому и вовсе не успела нормально одеться. На мне все так же красуется всего лишь одна футболка и широкие джинсы, поэтому я, обхватив себя руками из-за холода, начинаю неуверенно проходить дальше от дома. Мои мысли мешаются друг с другом, образуя какую-то совершенно непонятную для меня картину, и я просто хочу развидеть то, что увидела.

А я вообще права? Не веду ли я сейчас себя как истеричная идиотка? Может, моя ревность вовсе не связана с тем, что я только что лицезрела, может быть, все намного глубже, чем я думаю?

Усердно размышляя о случившемся и о том, как мне к этому относиться, я не замечаю, как кто-то подходит ко мне сзади и накидывает на мои плечи большую мужскую куртку. — Я бы тебе не советовал гулять в футболке, когда на улице 10 градусов тепла. Я разворачиваюсь на голос Питера и вижу на его лице сочувственную улыбку. Его взгляд умиротворенный, спокойный, нежный. — Пройдемся? — он указывает рукой на маленькую рощу на территории коттеджа и мягко улыбается. Я дарю ему взаимную улыбку и, коротко кивнув, следую за ним. Мы петляем между массивными дубами, одинокими елями, прислушиваясь к звукам лесной природы. Молча, мы проходим вглубь, оглядываясь по сторонам и наслаждаясь уединением с прекрасной флорой Швеции. Когда мы покидаем пределы крохотного леса, нам открывается вид на величественные горы и бескрайнее голубое небо, которое отражается в прозрачной воде. Замерев на секунду от красоты, которую я бы не смогла описать, используя выражения из самого обширного словарного запаса, который вообще может существовать, я останавливаюсь, тяжело выдохнув. Питер проходит дальше, и заметив, что меня нет рядом, поворачивается ко мне лицом. — Да, красиво тут, — я перевожу взгляд на него, — я родился и вырос в Швеции и до сих пор не могу привыкнуть к этой невообразимой природе, — он с некой гордостью оглядывает местность, а потом снова возвращается ко мне глазами, — так чего ты убежала-то? Я смотрю на него устало, так, как будто я осознала, что совершила великую ошибку в своей жизни. — Ты знаешь, почему, — я присаживаюсь за небольшой деревянный столик к Питеру, а он сидит на лавочке, расставив ноги по разные стороны от нее, — я не хотела мешать этим двоим, — саркастично, с пренебрежением говорю я, оперев локоть на стол и уткнувшись кулаком в щеку. Питер улыбается простодушной, родительской улыбкой и отводит голову в сторону, коротко и тяжко вздохнув. — Ты ему нравишься, Агата, — я поднимаю на него взгляд, — это видно за километр. — А вы всегда друг за друга говорите о своих чувствах ко мне? — Питер усмехается, — ты говорил, что он меня не обидит, — я разочарованно смотрю в его глаза, грустно улыбаясь, а мой шведский спутник поджимает губы, расплываясь в неуверенной улыбке. — Да, говорил, — мои брови приподнимаются, — но еще я говорил, что он придурок, — он улыбается нежно, заботливо. Закатив глаза, я отворачиваюсь от него, устремив взгляд в безграничные дали шведского горизонта. Невзирая на свой сбившийся жизненный ориентир, внутри меня внезапно становится тепло. Так, как будто меня укутали в одеяло и дали горячее какао. Только словами. Я перевожу благодарный взгляд на Питера, и наши глаза встречаются. Мы слышим шорох и хруст веток и разворачиваемся на звук приближающихся шагов. Из-за деревьев виднеется мужская фигура, и я тут же понимаю, что это Александр.

Интересно, а он уже придумал, как оправдать себя? Или будет импровизировать?

Он выходит на открытую местность и, увидев нас, резко останавливается. Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь разгадать его настроение, но оно как всегда бесстрастно и даже немного сурово. Мне становится холодно от его взгляда, и я отворачиваю голову, сильнее натягивая куртку Питера на себя. — Ты нас не оставишь? — ледяной голос Александра заставляет мое тело покрыться мурашками. — Да, конечно, — бросив на меня осторожный взгляд, Питер поднимается на ноги, а я смотрю на него с благодарностью. Через минуту рядом со мной возникает виновник моего паршивого настроения и садится так же, как Питер, только вплотную, прижимаясь ко мне всем телом, а его рука скользит на мою талию. Я чувствую, как в ту же самую секунду мне резко становится жарко, и я делаю глубокий вдох. — Зачем ты психуешь? Я поворачиваю голову на Александра, глядя в его глаза с полным разочарованием, а затем медленно убираю его руку с себя. — Я не психую, я не хотела вам мешать, — скептически произношу я, отвернувшись от него. — Черт возьми, ну и что это за детский сад? Наши глаза встречаются, и я вижу в его взгляде претензию и злобную усталость. Он злостно отодвигается от меня, с шумом опустив руку на стол. — Детский сад? Серьезно? — я чувствую прилив неконтролируемой обиды, — а ничего, что ты сначала говоришь мне о своих чувствах... — он поворачивает голову, всматриваясь в мои глаза, — ...а потом целуешь Рэйчел и сжимаешь ее руки, пока они находятся там, где не должны находиться? — я начинаю часто, прерывисто дышать, — и я тут еще веду себя как ребенок? — мой голос срывается из-за подступающей истерики. — Ты мне не доверяешь? — Александр вмиг становится серьезным, а его лицо вновь обретает выражение сухого спокойствия. — Я доверяю тому, что вижу, — я отворачиваюсь от него, сильно прижав ладонь ко рту, удерживая порыв закричать, — а вижу я то, что мне не особо нравится. — Я сказал тебе, что влюблен в тебя, — еле слышно говорит Александр. — Иногда взгляд говорит красноречивее, чем слова. Некоторое время мы смотрим друг другу в глаза разочарованно, с горечью. Так, как будто оба знаем, что наш непродолжительный роман был ошибкой. — Мне неприятно, что ты делаешь выводы по тому, что тебе там что-то показалось, — Александр прищуривается. — Показалось? — грустно улыбнувшись, я приподнимаю брови, — по-моему, вы были бы идеальной парой, — иронично бросаю я, а Александр хмурится, — покорная, сексуальная девушка и парень с садомазо-наклонностями, — я печально усмехаюсь. — Может быть, я сам буду решать, с кем мне быть? — грубо произносит Александр, а мое дыхание учащается. — А может быть, ты сделал неправильный выбор? Александр начинает шумно выдыхать, обжигая меня гневным взглядом. — Думаешь так? — Да, думаю так. — Понятно. Александр резко встает из-за стола, и он дергается от толчка, а я начинаю хватать воздух грудью, задыхаясь в собственных чувствах.

Я не хочу, чтобы он уходил. Я не хочу, чтобы он выбирал Рэйчел. Почему он этого не понимает?

Александр начинает уходить в чащу леса, а я с шумом встаю и, развернувшись к нему, кричу ему в спину. — Нильсен, ты придурок! Он останавливается, но не поворачивается ко мне лицом. Медленно засунув руки в карманы брюк, он оборачивается, и его глаза находят мои. Его холодный взгляд прожигает меня насквозь, а я, из последних сил сдерживая эмоции, разрывающие меня изнутри, закусываю нижнюю губу до крови. — Да, я это уже слышал, — саркастично говорит Александр, не двигаясь, — еще что-то? — Ну почему ты такой невозможный… — мои глаза наполняются слезами, и я, плюхнувшись на скамейку, закрываю лицо руками, поставив локти на стол. Я запрокидываю голову наверх в попытках остановить приступ своей истерики, пропуская чистый горный воздух в легкие. Закрыв глаза, я дышу размеренно и глубоко, а через минуту чувствую руку на своем плече. — Встань. Несколько секунд я сижу, все так же не двигаясь, не дыша, обдумывая свое следующее действие, и не замечаю, как проходят не секунды, а минуты. — Встань. Пожалуйста, — пальцы Александра слегка сжимают мое плечо, и я, тяжело вздохнув, встаю на ноги. Его глаза смотрят в мои, и он тут же притягивает меня к себе. Руки Александра обхватывают меня, а я утыкаюсь лицом в его грудь и чувствую, как внутри становится тепло, уютно. Мы обнимаемся молча, минуту, пять, десять, не знаю, сколько, но меня это и не волнует. Наконец, он отстраняется от меня, и его взгляд становится мягким, заботливым. — Не плачь, katten, — едва слышно произносит Александр, дотрагиваясь большим пальцем до моей щеки, — я никогда не хочу видеть то, как ты плачешь.

Это, что, снова явление Александровской нежности? Жаль только, что она так редко проявляется.

— Так не заставляй меня плакать, — я смотрю на Александра исподлобья, изучающе. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? В его взгляде мелькает вопросительная нотка удивления, растерянности. Мои глаза не отрываются от него, и я шепотом говорю: — Сделай меня твоей. Александр удивленно поднимает брови, а на лице появляется легкая улыбка. — Ты уже моя. — И как я должна была это понять? Его легкая улыбка неторопливо превращается в насмешливую ухмылку. — А секс в душе для тебя не является весомым аргументом? — я вижу, как лицо Александра оживает полностью, образуя мою любимую самодовольную физиономию. — Ну ясно, снова издеваешься, — иронично говорю я, пытаясь выбраться из его рук, но они только сильнее прижимают меня к нему, — не знаю, может, ты дружишь так, откуда я знаю? Александр усмехается, игриво улыбнувшись. — А, точно, я забыл, что для тебя это вполне нормально, — я прищуриваюсь, подарив ему злобный взгляд, — я так люблю эти твои гневные взгляды... — еле слышно выпаливает он, стремительно закрыв рот, а его глаза бегают по моему лицу, как будто он сказал что-то, чего не должен был. Я довольно улыбаюсь, уловив замешательство мистера самоуверенность. — Что? Можешь повторить? Я не расслышала. Что ты там любишь? — саркастично кидаю я, облокачиваясь на его грудь руками и запрокинув голову наверх. Александр отводит взор вниз, легко улыбаясь. Я заглядываю в его лицо, удовлетворенно и издевательски усмехнувшись. — А я и не знала, что такой напыщенный, невыносимый, самовлюбленный… — Александр смотрит на меня вымученным взглядом, — …парень, как ты, может быть таким ранимым, — я нежно улыбаюсь. — Тебе все равно никто не поверит, — шепчет Александр, дерзко ухмыльнувшись, — а что там насчет Рэйчел и меня, про идеальную пару, можно поподробнее? — его взгляд в считанные секунды становится грозным, а руки притягивают к себе. — Тебе нравится покорность, — Александр коротко кивает, — а я ведь совсем не такая, — на его лице возникает похотливая усмешка. — Да, ты и покорность – это понятия несовместимые, — поджав губы, я опускаю взгляд вниз, — но знаешь, меня так заводит, когда у меня получается заставить тебя подчиняться мне, — он шепчет мне на ухо, и я, почувствовав его жаркое дыхание, начинаю дышать так, как будто не дышала уже примерно миллион лет. Александр тут же считывает мое волнительное состояние и отстраняется, польщенно усмехнувшись. — Надеюсь, больше ты не будешь сомневаться в моих чувствах, — он отводит взгляд в сторону, моментально помрачнев, — я бы не хотел постоянно доказывать тебе, что мне интересна только ты. Не придумав, что ответить этому мистеру эмоциональная нестабильность, я одним движением притягиваю его за воротник пальто к себе. Не успевает он понять, что происходит, и выплеснуть на меня очередной поток сальных шуток, я стремительно прикасаюсь своими губами к его. Александр сразу же резко прижимает меня к своему телу, а я расслабляюсь в его объятиях, поддаваясь. Закинув руки на его шею, я придвигаюсь к нему, тяжело выдыхая. Куртка Питера спадает с моих плеч, а я, не заметив этого, опускаю руки на спину Александра, и они скользят вверх к его шее, зарываясь в волосы. Внезапно, он отрывается от меня, подхватив куртку, и накидывает ее на меня обратно. — Заболеешь, katten, — хриплым голосом произносит Александр, слегка улыбнувшись. — А ты за меня переживаешь? — с игривой ласковостью говорю я, всматриваясь в его голубые глаза. — Переживаю, да, — он загадочно улыбается, — переживаю, что мне придется возиться с тобой, когда ты сляжешь с температурой из-за своей халатности, — он смотрит на меня снисходительно, жалостливо. — Да, да, конечно, именно из-за этого ты переживаешь, ага, — иронично произношу я, а Александр пронизывает меня подозрительным взглядом. — Все равно тебе никто не поверит, — он язвительно улыбается и, отпустив меня, засовывает руки в карманы пальто. — Я еще кое-чего хочу, — я просовываю руки в рукава куртки и обхватываю себя ими. — Что, прямо здесь? — на лице Александра возникает лукавая усмешка, — ну, если ты совсем уже не можешь терпеть, я, конечно, не против… — шепотом произносит он, вызывающе, двусмысленно улыбаясь и притягивая меня к себе, скользя руками по моей спине. — Да нет, извращенец! — я бью его по рукам, — я хочу сходить на свидание. — С кем? — его ладони плывут обратно в карманы брюк, а улыбка становится нежной. — С одним шведским придурком, — я иронически улыбаюсь, — есть кто-нибудь на примете? Александр закидывает голову вверх, изображая задумчивость, а когда возвращается глазами к моим, приподнимает брови и улыбается издевательски. — Не-а, — я ласково вглядываюсь в голубизну его глаз, — знаю только горячего шведского парня с телом как у гребанного Аполлона, — на его лице промелькивает гордость. — Серьезно? — мой взгляд обретает заинтересованность, — а ты меня с ним не познакомишь? Я язвительно улыбаюсь, а выражение лица Александра моментально сменяется на «Ты, что, посмела издеваться надо мной?». Он сверлит меня критикующим, неодобрительным взглядом. — Ты уже с ним знакома, — сквозь зубы произносит он, сдерживая злость. — А, правда, что ли? — я продолжаю ехидно улыбаться, наблюдая за тем, как гнев Александра растет с каждой секундой, — ты о Питере? Он грубо хватает меня и, развернув к себе спиной, прижимается сзади. Я чувствую, как моя кровь закипает от его пылкости, но мое лицо все так же озаряет насмешливая ухмылка. — Это знак какой-то? — я поворачиваю голову к Александру, и мои губы едва касаются его подбородка, — ты мне хочешь показать что-то или что? — я начинаю рассматривать вид с обрыва перед собой. — И кто из нас еще невыносимый? — шепчет он, и его рука скользит по моему животу вниз, — ты же знаешь, что будет, если ты будешь плохо себя вести. — Я не понимаю, — иронично бросаю я, но внутри меня уже разгорается пламенный огонь, — где горячие шведские парни-то? — Katten, не испытывай меня, — на выдохе говорит Александр, а его ладонь добирается до моего бедра, — хватит. Я стремительно разворачиваюсь к нему, а он, запыхавшись, неловко отодвигается. — Что ты сказал? — удивленно смотрю на него. — Я сказал хватит, — холодно, строго произносит Александр, но его глаза непонимающе бегают по моему лицу. — Я, что, довела тебя? На моем лице появляется детское восхищение, подлинная радость и гордость за себя, а Александр, шумно выдохнув, скрещивает руки на груди. — Тут нечем гордиться, моя lilla katten, — он безразлично меня разглядывает, — не заигрывайся. — А то что? Накажешь меня, да? — я одариваю его скептическим взглядом, понимая, что в этом раунде определенно выиграла я. — Да, придется, — лицо Александра выражает пустоту, — видишь, ты сама этого хочешь больше, чем я.

Ну почему он не дает мне хоть одну секунду понаслаждаться сладким вкусом победы?

Закатив глаза, я иду мимо него, нарочно задев его плечом. Он ловко хватает меня за талию и, развернув к себе и самодовольно усмехнувшись, произносит: — Что, так просто сейчас уйдешь? — он провокационно улыбается, — не можешь выдержать давления проигрыша? Поджав губы, я пытаюсь не утонуть в его глазах и не кинуться ему на шею со словами: Ладно, ты победил! А теперь возьми свой приз, только для начала его нужно распаковать… Мое дыхание становится затрудненным из-за вырисовывания моим воображением картины того, как мистер Нильсен будет срывать ненужную упаковку со своего любимого, но такого непослушного подарка, и я в ту же секунду отвожу от него свой голодный взгляд в сторону, прикусив губу. — Мм, о чем задумалась? Мои глаза молниеносно возвращаются к Александру, а он, развратно улыбаясь, испепеляет меня внимательным, пронзительным взглядом. — О том, как бы я хотела тебя убить, — с искусственной злостью говорю я, а мой дьявол моментально это ощущает. — Боюсь, ты бы не выдержала и дня без меня, — едва слышно произносит он, приблизившись своими губами к моим, а я борюсь с непреодолимым желанием прикоснуться к ним. — Почему с тобой так сложно? — мои мысли путаются, а глаза не могут перестать изучать губы Александра, — я устала воевать. — Так поддайся. Я поднимаю на него взгляд, а он, изогнув бровь, смотрит на меня выжидающе, настороженно, с легкой улыбкой на лице. — Но я не хочу поддаваться. Я почему-то резко грустнею, а Александр нахмуривается, вглядываясь в мое лицо, как будто пытается прочитать мои эмоции. — Значит, не поддавайся, — его голос звучит спокойно, уверенно, — делай то, что хочешь. — Хочу поцеловать тебя, — я стою, не двигаясь, пронизывая его оценивающим взглядом. — Поцелуй. Мои губы размыкаются, и я делаю один судорожный вдох. Дыхание Александра становится прерывистым, неровным, но он стоит, застывши, давая мне возможность сделать выбор. Я неторопливо подхожу к нему, а он продолжает выжигать во мне дыру своим пронзительным, горячим взглядом. Я касаюсь ладонями его шеи и, притянув его к себе, нежно целую. Александр, не выдержав стремления быть ко мне настолько близко, насколько возможно, обхватывает меня руками и придвигает к себе. Его рука перемещается на мой затылок и он, едва дотрагиваясь пальцами до моих волос, легонько отодвигает их назад, продолжая ласково отвечать на мой поцелуй. Он мягко отстраняется от меня, путешествуя по моему телу губами, начиная с легкого поцелуя в щеку и дойдя до моей шеи. Я запрокидываю голову в сторону, закрыв глаза и притягивая Александра ближе. Я плавно, длительно выдыхаю через рот, а он начинает целовать меня требовательнее. Его язык скользит по моей шее снизу вверх, и я, почувствовав его пламенное дыхание, порывисто вздыхаю, а он тут же прикусывает мою кожу, слегка оттянув ее. Я начинаю извиваться в его руках, издавая звуки из эротического кино, и он стремительно отстраняется от меня. — Иди наверх, собирайся, — серьезно произносит Александр, закусив губу, а я беспомощно смотрю на него, не успев собрать мысли воедино, — пойдем на свидание.