Конец или начало?

Три года спустя

Лениво размешивая сахар в кружке, я устремляю пустой взгляд на крутящийся кончик чайной ложки и на образующуюся легкую воронку в кофейном напитке. Я так устала эмоционально и физически, работая на износ, что уже не могу нормально соображать. На меня накатывает волна воспоминаний, а вместе с ней безграничная грусть. Я вспоминаю события трехлетней давности, и мне сразу же становится не по себе. Знаете, я ведь так и не помирилась с Рэйчел, и мы лишь иногда поздравляем друг друга с днем рождения или с Рождеством, перекинувшись парой банальных фраз, по типу «Как дела?» или «Как жизнь?», но обе понимаем, что это делается только из вежливости. Я беру кружку в руки и иду по направлению к дивану в гостиной моей лондонской квартиры. Когда все стало так чертовски сложно? Теперь у меня есть лишь одна близкая подруга, Элиза, но она моя сестра, и я не могу быть с ней полностью откровенна. Не могу сказать, как мне паршиво, потому что не хочу портить ей настроение. Не могу сходить с ней в клуб, выпить по парочке алкогольных коктейлей и познакомиться с симпатичными парнями. Скорее, я сама буду отгонять этих самых парней от нее, потому что знаю, чего они на самом деле хотят. Разочарованно-драматично усевшись на диване, я вытягиваю ноги вперед, включаю телевизор и вижу сцену из очередной душераздирающей дешевенькой мелодрамы: девушка в слезах и парень-истерик, который показательно отталкивает ее от себя в порыве гнева.

— Ты переспала с моим лучшим другом! Как ты могла!

— Нет, Спенсер, Боже, это было ошибкой, я люблю только тебя…

Да, подруга, тебе стоит дать определение слову «люблю». Измены — это отвратительно. Почему людям нравится смотреть такое? Вам не хватает драмы или страданий в жизни? Что ж, можете забрать у меня. Я медленно покидаю пределы комнаты астральным телом, перемещаясь в свои размышления. Очень много чего поменялось за эти три года. А Александр… Нет, даже не просите меня начинать говорить о нем. Я тут же превращусь в девушку из этой мыльной оперы. Я же сказала, что все поменялось, вам этого недостаточно? Да, хорошо, знаю, что недостаточно. Но пока еще не время раскрывать все тайны.

Сейчас

— Агата, ты здесь? — Александр неуверенно просовывает голову в уборную, и я тут же хватаю его за лацканы его черного пиджака и тяну внутрь. — Почему так долго, мать твою? На его лице возникает насмешливая, дерзкая ухмылка, а я начинаю расстегивать пуговицы его пиджака, стягивая его вниз. — А ты уже терпеть не можешь, так хочешь меня? — руки Александра подхватывают меня за бедра, и он сажает меня на раковину, скользя ладонями под платье. — Да заткнись ты… — я резко обхватываю его ногами сзади и притягиваю к себе за шею, жадно впиваясь в его губы своими. — Котенок… — запыхавшись, Александр отстраняется, а я смотрю на него непонимающе, с претензией, с ошеломленной злобой, — ты правда хочешь заняться сексом в туалете ресторана? — его губы образуют легкую улыбку. — А так непонятно? — я опускаю руки на его ладони, поднимая их выше, а мое дыхание учащается, — да, не думала, что тебя придется убеждать… — Значит, я все-таки был прав насчет того, что бы ты там не хотела надевать, — взгляд Александра падает на мое приподнятое платье, и он шумно выдыхает, — скажи, а ты всегда ходишь на первые свидания без белья, или это происходит только со мной? — он поднимает голову и испытывающе смотрит в мои глаза, коварно улыбаясь. — Ну почему ты не можешь просто заткнуться… — я с силой бью его по рукам и отталкиваю от себя, а он делает шаг назад в растерянности, не ожидая такой реакции, — почему ничего не происходит так, как я хочу… — я слезаю с раковины и отхожу к стене, обхватив себя руками. — Агата, я… — я поворачиваюсь к нему, встретившись с его замешательством лицом к лицу, — прости, я не буду больше, — глаза Александра неловко изучают мои, тщательно всматриваясь в них, — я просто думал, мы играем, я не знал… — его слова звучат неубедительно, неуверенно, как нелепые оправдания школьника, который не сделал домашнюю работу. Я смотрю на него внимательно, словно пытаясь найти ответы на свои вопросы в его глазах, а мое лицо не выражает ни одной эмоции. Внутри меня разгорается неизвестная, непонятная печаль, которая растет настолько стремительно, что я не успеваю осознать, из чего образуются ее истоки. Мои глаза вмиг становятся мокрыми, и я, не выдержав колебаний своей нестабильной эмоциональности, закрываю лицо руками и начинаю всхлипывать. Александр подходит ко мне и заключает меня в свои теплые объятия, не говоря ни слова. Он опирается спиной на стену, прижав меня к себе, одной рукой обнимая меня за талию, а второй утыкая меня лицом в свою грудь. — Katten… — голос Александра дрожит, а я пытаюсь справиться с потоком печали, которая обуздала меня в такой неподходящий момент, — в чем дело? Я тебя обидел? — Нет… — я встречаюсь с ним глазами, и в ту же секунду проваливаюсь в их нежной голубизне, — я не знаю, что со мной. — А я, кажется, знаю, — Александр заботливо улыбается, коснувшись пальцами моего подбородка, — я тоже пытался убежать от переживаний в секс, алкоголь и азартные игры, — его глаза волнительно бегают по моему лицу.

И как так происходит, что он разбирается во мне лучше, чем делаю это я сама?

Три года спустя

Обхватив подушку руками и прижавшись к ней, я не замечаю, как погружаюсь в мысли все глубже и глубже. — Любимая, все хорошо? Я поднимаю голову и вижу единственную причину того, что мне до сих пор хочется возвращаться из альтернативных памятных мечтаний в мою обыденную действительность. — Да, все хорошо, — я ласково улыбаюсь, — просто чувствую себя неважно, — я прижимаю подушку к своему животу сильнее. — Это потому что я тебя давно не обнимал. Подойдя ко мне, он садится на диван и заводит руку мне за спину, упираясь ею в кушетку. Его взгляд полон нежности, любви, заботы. Того, чего я никогда раньше не видела во взгляде моего любимого шведского искусителя. Значит, так выглядит настоящая любовь, да? Я смотрю в его глаза, а перед глазами возникает одно из самых прекрасных воспоминаний об Александре.

Два года назад (или год спустя после основного повествования)

Вы когда-нибудь устраивали вечеринку ко дню рождения дьявола? Я вот тоже нет, но как вы могли догадаться, у мистера Нильсена юбилей (30 лет, но по факту ему, конечно, лет 150, если не больше, знаете ли, не узнавала, когда именно на свет появились демоны прелюбодеяния), и я, как его любимая жертва для издевательств и нескромных шуток за 300, организовываю пати на хате для самого невыносимого, но также чертовски обаятельного представителя шведского общества. А что вообще можно подарить Сатане? Новоиспеченного младенца? Коктейль из крови девственницы? Невинную, нетронутую душу по акции? Будильник, настроенный звенеть, когда пришло время выпускать адских псов для растерзания в клочья тех, кто заключил с ним сделку? Новый костюм для встреч на перекрестке для продажи душ? Нет, это все, конечно же, шутки. Определенно, мистер Нильсен — дьявол воплоти, сын Люцифера, Агриэль* собственной персоной, поднявшийся из ада, но вместе со всем этим он — мой любимый мужчина. И это первое празднование его дня рождения с тех пор, как мы стали парой. Мое близкое общение с мистером демоническим приспешником не прошло без последствий. Я тоже стала одной из них. Да простят меня прихожане Англиканской церкви, в которую я не раз наведывалась, когда была совсем юной. Вы должны меня понять! Я заключила сделку с дьяволом, и теперь всю жизнь буду вымаливать грехи перед Страшным судом. Таково мое наказание! Но я бы соврала, если бы сказала, что я не получаю от него никакого удовольствия… Я слишком увлеклась. Смело могу предположить, что вы уже заждались раскрытия великой тайны о том, как же я все-таки решила поздравить мистера Нильсена, какой подарок я ему приготовила? Что ж, вы вынуждаете меня рассказать все, как есть. Значит, так тому и быть.

Сейчас

— Ты прав, — я поднимаю на него голову и всматриваюсь в его голубые глаза, — почему ты всегда прав? Александр самодовольно улыбается, но в его взгляде я замечаю легкую тревогу. — Потому что я знаю тебя, katten, — его улыбка становится нежной, — на тебя это совсем не похоже. — Что? — я насмешливо улыбаюсь, изображая искусственную обиду, — что я буду экспериментировать или делать безумные вещи? — Нет, не это, — его правая рука прижимает меня ближе, а левая заправляет прядь волос за ухо, — ты всегда пытаешься бороться со мной, а тут ты слишком… — он делает паузу, подбирая слова, а я приподнимаю брови, — … податливая, — на моем лице появляется мягкая улыбка. — Интересно, — я с любовью смотрю в его глаза, — то есть теперь тебе не нравится податливость? — я игриво улыбаюсь, облокотившись руками на его грудь и приблизившись к его губам. — Нет, теперь мне нравится постоянная вражда, — Александр бросает взгляд на мои губы, — в которой всегда выигрываю я… — шепотом произносит он и начинает тянуться ко мне. Я резко отталкиваю его от себя, а он выглядит так, как будто решил в первый раз поцеловать девушку, которой на самом деле не нравится: закрыв глаза, он вытягивает шею вперед и сжимает губы для поцелуя, но я в последний момент вырываюсь из его рук. Нахмурившись, Александр неторопливо открывает глаза и ловит мой язвительный взгляд. — Это еще что за фокусы? — он скрещивает руки на груди, оперевшись на стену. — «В которой всегда выигрываю я»? — изогнув бровь, я смотрю на него с издевательской улыбкой на лице, — и ты считаешь, что после этого я буду целовать тебя? Александр самовлюбленно, игриво улыбается и, прикусив губу, едва слышно произносит: — Вот она, моя любимая девочка.