IV

      Падающая звезда пересекла всё небо и пролетела высоко над одним роскошным особняком, но одной его обитательнице было вовсе не до загадывания желаний. Элиза её даже не заметила.       Единственная слеза скатилась по щеке и упала в чашку с остывшим чаем, нарушив идеальную гладь. Она даже не моргнула. Целый вечер — лишь медленное, дрожащее дыхание и стеклянный взгляд в никуда. Стоял спокойный морозный декабрьский вечер, и выпавший на днях снег затвердел, ровным белым ковром устилая улицы за окном.       В камине потрескивали поленья, отбрасывая на её неподвижную фигуру пляшущий свет. Тёплый воздух создавал уют, но Элизу пронизывала до костей знакомая, ледяная пустота. Она чувствовала её всегда, как и обиду — после особенно громких хлопнувших дверей и после слов, которые впивались в самое сердце. Она научилась с этим жить. Просто замирать и ждать, пока боль снова отступит. Самое страшное она уже перенесла вчера и сегодня. Переносила и раньше. Ей не привыкать.       В том семействе, частью которого Элиза являлась, было жизненно важным держаться. Показывать, что с тобой всё в порядке, даже если тебя изнутри рвут на части накопившиеся чувства.       Резкий металлический скрежет ключа в замке заставил волчицу вздрогнуть и повернуть голову. Дверь с низким стоном распахнулась, и в помещение ворвался шквал ледяного воздуха. В проёме возникла высокая, подтянутая фигура. Курт Уолтер. Её супруг.       Резко захлопнув дверь, он со спокойной душой вошёл в зал.       — Я гляжу, свои вещи ты так и не собрала? — начал он, заговорив хрипловатым, но едким голосом. — Как выбросил я их во двор, так они там и остались. Могу сделать вывод, что тебе это нравится...       Элиза вздохнула и отвернулась, уставившись на огонь, полыхавший в камине.       — Чего молчишь, шакал? — рявкнул серый волк, шагнув к ней. — Хочешь довести меня и окончательно вылететь из дома вслед за чемоданами? Я могу завершить начатое!       Волчица опустила голову, чтобы скрыть блеснувшие влагой глаза, чашка едва не выскользнула из её дрогнувших лап. Курт медленно выдохнул и скрестил лапы на груди, уставившись на неё янтарными глазами, и сказал:       — Ты так и будешь играть глухонемую? Если тебе реально нечего сказать, тогда пошла вон отсюда.       Элиза вздрогнула от его слов снова, подняла голову и робко глянула на него голубыми глазами.       — И что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? — тихо спросила она.       — Объяснение, почему ты всё ещё здесь сидишь, — ровным голосом сказал Курт. — Я думал, у тебя хватило бы ума всё понять.       — Понять что, Курт? — громче спросила она. — Что я не имею права ответить за себя? Я теперь даже расстроиться не могу из-за тебя?       Волчица всхлипнула и снова уставилась в камин.       Оценив зажатость жены, Курт медленно выдохнул, расстегнул верхнюю пуговицу кителя, и развалился в кресле напротив, скрестив лапы на груди.       — Ладно, — сказал он неожиданно спокойным тоном, но в глазах всё ещё полыхал огонь. — Говорить будем откровенно. Ты ведь этого хотела весь вечер? Высказать мне всё, что накопилось? Давай. Я слушаю.       Элиза подняла на него взгляд — впервые за вечер по-настоящему. Голубые глаза блестели, но теперь в них был не только страх.       — Откровенно? — тихо переспросила она, и её голос дрогнул. — Ты серьёзно?       — Абсолютно, — Курт чуть наклонил голову, ухмыльнувшись уголком пасти. — Или ты опять будешь сидеть и молчать, как обиженный щенок? Весь клан уже шепчется, что у прокурора Уолтера жена — тряпка. Давай, удиви меня.       Волчица сжала кулаки так, что когти впились в ладони. Она встала — медленно, но решительно — и подошла к камину. Пламя отражалось в её глазах, делая их почти золотыми.       — Хорошо, — выдохнула она. — Откровенно так откровенно. Ты хочешь знать, почему я ещё здесь? Потому что мне некуда идти, Курт. Ты сам это устроил. Ты сделал так, чтобы во всём Зверополисе моё имя значило лишь «приложение к Уолтеру».       Курт выслушал её с пугающим спокойствием, а затем кратко хохотнул.       — Опять эта старая песня? Жертва обстоятельств? — сказал он. — Ты сидишь здесь, потому что тебе нравится запах власти, исходящий от моего кителя. А мне нравится аромат уюта, который ты создаёшь. Ты любишь этот особняк и этот огонь. Мы оба знаем: если бы я сейчас по-настоящему открыл ту дверь, ты бы сама её заперла изнутри. Ты — Уолтер, Элиза. Запомни это!       Супруга метнула в прокурора ледяной взгляд.       — До брака ты был другим зверем.       — Так все пары в возрасте друг другу говорят, — ответил он. — Не всю же жизнь в шампанском купаться. Но я вижу, ты сильно обижена на меня.       Элиза промолчала, свесив голову.       — Хорошо, — вздохнул волк. — Завтра праздничный ужин у мэра. Прими это как примирение...