Часть 35

Тело немного потрясывало, пока я торопливо вела Машку обратно в зал, неврастенично всё ещё пытаясь подтереть помаду, что-то подравнять, и поправляя натянутую впопыхах чёрную кофту, которая запылилась за свои года висения в шкафу. Почему-то хотелось рассмеяться от осознания, что который раз нас прерывают. Конечно, можно было выискивать момент и дальше, к примеру, позвать Пятифанова к себе, но даже тогда бы мать приехала раньше, и эта картина закончилась бы чем-то более трагичным. Не судьба так не судьба. Вообще больше на него смотреть не буду. Пёсик свободен, пусть будет со своей Морозовой. Я же немного поиграюсь с Петровым, чтобы… чтобы что?!     – Кать, ты чего встала? – перевела взгляд на Машу, с которой мы застряли в коридоре. Мой взгляд лишь на миг вернулся к двери в комнату, из которой вытекал фиолетовый свет настольной лампы, прежде чем я мотнула головой, обращая внимание на Панину и начиная её забалтывать. Забудь.    – Забудь. Пошли к обратно, мне нужно поговорить с Антоном, – приглаживая ладонями заплетённую косу, я направилась вперёд, слыша, как Маша идёт следом. Смысла в этом не было, а Петров меня конкретно подзаебал, несмотря на свои попытки быть со мной добрым и хорошим. Стоило бросить и больше не напрягать себя ненужными личностями. Экзамены, поступление – вот на чём нужно сконцентрироваться. – Маш, принеси ещё вина, – указав парой пальцев на стоящую полупустую бутылку, взглянула на Панину я, намекая убраться. Та кивнула, понимая намёк и уходя на кухню. Недалеко от телика танцевали Дима с Дашей, а также рядом петлял Будаев, подпевая песне. Сидящая в кресле Морозова крутила в руках пробку от вина, повесив нос. Зачем припёрлась, было неясно. Может, из-за Пятифанова, но тогда я поработала над ним очень хорошо. Усмехнувшись, подсела к Петрову, что копался в своём фотоаппарате, просматривая фото. Подметив меня, он выжал из себя небольшую улыбку, которую сразу же убрал, отворачиваясь обратно. И капли сочувствия у меня к нему не было, но не подметить, как тот всё больше закрывался в себе с каждой моей выходки, я не могла. Раньше он часто сам шёл на контакт, просил прощения или отстаивал свою позицию, а сейчас я слышала слишком частое «извини» и попытки не лезть, не реагировать на мои слова. Это стоило закончить.   – Антон, нам нужно поговорить, – одной рукой касаясь стола, на котором было обилие еды и алкоголя, проговорила негромко я, посматривая больше на фотоаппарат, чем на самого Антона. Тот кинул на меня короткий взгляд из-под своих очков, хмурясь от моих слов, но всё же отложил фотоаппарат на стол, всё ещё его разглядывая.   – Я тебя слушаю, – хлопнувшая сзади дверь заставила оглянуться. На смуглой коже больше не было ни пятна от помады. Кратко усмехнувшись моему вниманию, Рома направился в нашу сторону, подсаживаясь к Полине. Та, как потерянный котёнок, потянулась взять его за руку, следом протягивая губы для поцелуя. Рома, не медля ни секунды, ответил кратким поцелуем, прежде чем отвернуться в сторону ходящего по гостиной Будаеву. – Кать?   – Я думаю, нам нужно… – Морозова пошла дальше, ластясь к парню, кладя голову ему на плечо, целуя в шею – в самый верх, не скрываемый воротником олимпийки. Когда её рука взялась за замок молнии, Пятифанов перехватил её ладонь, тормозя. Улыбнувшись ей, он скосил на меня лишь один короткий взгляд и, подметив моё наблюдение, усмехнулся, беря Морозову за подбородок и целуя её в губы.   – Опять хочешь Полине вмазать? – подмечая моё наблюдение, протянул Петров, пока я наконец оторвала взгляд, возвращая его к Антону.   – Не понимаю, чего она вообще припёрлась, – прошипела тихо я, смотря на Антона, что улыбнулся, словно понимал мои чувства.   – Без Ромы никуда. Так чего ты хотела сказать? – разглядывала светло-серые глаза. Мысль, вспыхнувшая в голове, быстро перескочила на язык.   – Ты когда-то говорил, что хочешь со мной встречаться. Я согласна. – поэтому и выскочила быстро. Обдумай я это дольше, ни за что бы не сказала. Глаза лишь на миг вернулись к целующейся парочке, прежде чем я намеренно возвратила взор к Антону, что опешил, не ожидал такого заявления. – Пойдём подышим, тут так душно, – подскочив с места, выпалила я, хватая Антона за руку и ведя его в сторону выхода. Оглянувшись, я подметила карие глаза, которые наградила лишь усмешкой. Ядовитой и искренней.    Выскочив на улицу без куртки, в одной пыльной Машкиной кофте и тонких светлых джинсах, я обернулась к Антону, чьи по-прежнему распахнувшиеся глаза смотрели на меня с неверием. Я знала, это ошибка. Знала. Поэтому и не думала.    – Ты серьёзно? – переспросил Антон, сжимая мою ладонь, словно я убегу. Хотелось. Чувствуя себя тупее самого безмозглого двоечника, я кивнула, наступая в капкан своих же решений. Я буду жалеть. Я уже жалею.   – Прости, – утянув парня в объятия, устроила подбородок на его плече, ладони устраивая на его спине. Недолго стоя на месте, Антон осторожно обнял меня в ответ. Тяжело вздохнула, пряча лицо в его плече. – Прости, пожалуйста.    – Эй, ты чего!? Всё хорошо! За что мне прощать тебя!? – обалдев, протянул Петров, начиная поглаживать меня по спине, пытаясь утешить. Терпя касания, тихо выдохнула в его плечо, понимая, на что себя подписываю. – Кать, – осторожно отодвинув меня за плечи, Антон взглянул на меня, не понимая моего поведения, ища его причину. В следующий момент он слабо улыбнулся в очередной попытке поддержать, опуская взгляд к моим губам. Расстояние было слишком близкое, поэтому тёплое дыхание ощущалось заметнее весеннего прохладного ветерка, прибегающего с оттаявшего озера неподалёку. Петров разглядывал меня с долей нежности, считая, что я действительно его люблю, но для меня же эти секунды проходили как ножом по коже. Даже если плевать на Петрова, поступала я не то что подло, а глупо и тщедушно. Тот едва приблизился, и до губ оставался где-то сантиметр, когда ручка двери щёлкнула. Антон резво обернулся, а я лениво проследила за его взглядом, натыкаясь на Пятифана, что, взглянув на меня, нарисовал усмешку, обращая взор к Петрову.   – Сорян, помешал, – вытаскивая из кармана куртки пачку сигарет, бросил он, захлопывая за собой дверь.    – Да ничего, – пожал плечами Петров, пока я ощутила, как на мою талию легла чужая рука, притягивая к Антону.Наигранно улыбнувшись, положила голову на его плечо и потянулась к его шее, едва целуя через ворот, вернула глаза к Пятифанову, чья усмешка едва дрогнула, хоть он и вернул глаза к Антону.   – Да нет, неприлично так прерывать шуры-муры. Очень подло, – с долей ехидства добавил Пятифанов, кивая нам, прежде чем спуститься по лестнице и направиться в сторону леса, по пути поджигая сигарету. Проводила его недолгим взглядом, невольно отстраняясь от Петрова, который обернулся ко мне.   – Помаду стёрла специально, чтобы поговорить? – улыбнулся он, а щеки коснулась тёплая ладонь, аккуратно оглаживая. Горечь прошлась по корню языка, заставляя все силы приложить на то, чтобы не поморщиться.   – Нет, что-то не очень хорошо себя чувствую, думаю, перепила, – списав свои растрёпанные волосы и смазанную помаду на состояние, промолвила я, пытаясь казаться как можно более болезненной. Схватилась за его плечо, отодвигая от себя его руку, словно стараясь удержаться на ногах. – Наверное, домой поеду, что-то правда не очень, извини, – как можно более робко протянула я, отступая в сторону дома, игнорируя то волнение, что плескалось в чужих глазах. Закрыв за собой дверь, быстро нашла Машку, и, сказав, что ухожу, быстро собрала свои вещи. Маме я сказала, что переночую у Маши, но оставаться здесь желания больше не было. Не хотелось смотреть на Морозову, болтать ни о чём с девчонками или терпеть внимание Антона, на отношения с которым я согласилась. Дурёха. Закинув сумку на плечо, начала неспешно одеваться, в телефоне ища номер такси. Открывшаяся дверь заставила пошатнуться, теряя равновесие, поэтому схватилась за стену, оборачиваясь на Петрова, что стоял с Пятифановым. В нос почему-то ударил острый запах табака, перемешанный с весенней прохладой.   – Кать, тебя Рома подкинет до дома, – выдохнул облегчённо Петров, пока я нахмурилась.   – Он пьяный, – вернула взгляд к раскладушке в руках, представляя очередную поездочку. Лучше к незнакомцу в машину сесть, чем ехать с Пятифановым в алкогольном состоянии. Особенно после случившегося. Всё. Табу. Никаких воспоминаний и обсуждения произошедшего. Если нужно, то буду избегать, как бы он не крутился.   – Я не так много пил, да и в таком состоянии буду понадёжнее, чем неизвестно кто, – опёршись плечом на открытую нараспашку дверь, отозвался Пятифан, скрещивая руки на груди.   – Лучше неизвестно кто, – шикнула я, кивая подошедшей Маше, что освободилась от ребят в зале и вышла меня проводить.   – Ну Кать, Рома нормально водит, мы с ним катали не раз. Да и сейчас маньяков много ходит…   – До понедельника, – кратко её обняв, попрощалась я, следом толкая стоящих в проходе ребят, наконец находя номер такси. Нажала на зелёный значок трубки, пошёл первый гудок, прежде чем телефон выхватили, захлопывая.– Отдай, – ударив Пятифана по плечу, процедила я, следом тянясь за красной раскладушкой, которую тот сжал в руке. Забрать не хватало силы.   – Хочешь, Тоха тебя отвезёт? Он не пил, – глядя мне прямо в глаза, огрызнулся Пятифанов, игнорируя мои попытки вспороть его руку ногтями или оторвать палец.   – Так я же ещё права не получил, – потерянно выдохнул Антон, не собираясь нарушать закон. Как будто садиться за руль пьяным – законно.   – Кататься умеешь, так что доедете. Если повезёт, – добавил он так тихо, что услышала только я. Закусила щёку, зная, что испепелять взглядом я не умею, но попыток оставлять не хотелось.   – Да брось, Кать, Рома тоже пил не так много, – ладони легли на плечи, заставляя оными передёрнуть. Нарисовала улыбку, оборачиваясь к Антону.   – Ну да, милый, ты прав, – зарывшись рукой в белёсые волосы, притянула парня к себе, чмокая того в губы. Я видела, как тот лишь на краткий миг растёкся в радостной улыбке, кою спрятал, смущаясь. – Тем более Рома твой друг, а как я могу не доверять друзьям своего парня? – хихикнув, дополнила я, оборачиваясь обратно к Пятифанову, и уже более аккуратно потянула свой телефон из его рук. Пронзительный взгляд не сходил с меня – он отдавал лицемерием, холодом и злостью. Я на это надеялась, поэтому видела, или Рома действительно раздосадован? Аромат горького табака заставлял больше верить во второй вариант. Пятифан оттолкнулся от двери и направился в сторону машины, так и не отдав сотовый. Проводив его коротким взглядом, обернулась к Антону, улыбаясь и получая очередные объятия, прежде чем направиться к авто.Сев в холодную машину, что только начала греться, протянула руку ладонью вверх. – Телефон отдай, – не смотря в его сторону, выплюнула тихо я, закидывая ногу на ногу, после чего поправила сумку, лежащую на коленях.   – Поговорим, потом отдам, – так же негромко выдал он, заводя машину. Через пару минут тишины мы тронулись с места и поехали по просёлочной дороге. Постукивала ногтями по сумке, посматривая в окно на уходящие за спину ёлки и лысые деревья. Весна уже наполовину прошла, но снег только-только исчезал, не желая уходить, по-прежнему сохранялась темень, но такого зимнего мрака уже не было.Я плохо следила за дорогой, но когда мы проехали мимо нормального асфальта, сворачивая глубже в чащу, я встрепенулась, кидая короткий взгляд на Рому.   – Мы проехали поворот? – молчание. Я обернулась к Пятифанову, что молчал, не отрывая взгляда от дороги. Когда я говорила, что скорее сяду в машину к незнакомцу, чем поеду с Пятифановым, я не ошибалась. Чувство тревоги заклокотало где-то под ребром. Прижала сумку к груди, раздумывая над дальнейшими действиями. Возможно, наступало время жалеть и о «милом», и о поцелуе, флирте, но это заслуженно. Спросила ещё раз, но безответно. Оставалось только ждать развития событий.   Вскоре впереди деревья начали расступаться и взгляду открылась небольшая поляна. В глаза сразу бросились дымные облака, заслоняющие сверкающую даже через них луну и звёзды, где-то между верхушками деревьев мелькнуло чёрное пятно. Заглушенная машина затихла, и ушей теперь касались звуки леса: уханье совы, гуляющий ветер. Взглянула на Рому, что сидел молча, постукивая пальцами по рулю. В полумраке я видела лишь блики луны, распылённые по его лицу, большую часть которого скрывала тень. Кожаная куртка блестела едва ли больше, но только за счёт её переливов я видела, как Пятифанов часто дышит. Говорить что-то я не хотела. Вообще это он вывез меня в лес, отнял телефон, а теперь сидит и молчит, хотя сам после меня побежал сосаться с Морозовой. Закинув левую ногу на правую, скрестила руки на груди, выпуская сумку и отворачивая взгляд к окну. Страха как такового не было, ибо это Рома. Потёрла ладонью горло, вспоминая прошлую его злость, но это было лишь тогда. Звучит как из глупой мелодрамы, где героиню убивает её парень-абьюзер, но тут же всё складывалось по-другому. Он не поднимал на меня больше руку. Он гандон, Кать. Ему нужна Морозова, так какого чёрта мы вообще здесь сидим!? Чего он хочет!? Я устроила ему рай в шалаше, вот он только что ходил как довольный павлин, целовался с Полиной, а теперь сидит со мной в лесу, ничего не говоря. Если этот идиот обиделся, что я ему не отсосала, то он вообще ахуевший… Да нет, он сказал, что ничего такого… Вроде. Кинула взгляд на Рому, натыкаясь на изучающий взгляд. В темноте я плохо его видела, поэтому предпочла отвернуться, отсчитывая минуты до того, как мы поедем домой. Не начнёт, тогда пусть везёт дальше. Нечего просто так сидеть.    Через пару минут щёлкнул замок. Заведя машину, Пятифанов нажал на газ и мы начали разворачиваться. Грубо усмехнувшись, отвернулась обратно к окну.   – Поздравляю тебя, – выдохнуто тихо, но резко. Кинула взгляд на Рому, поражаясь тому, что тот вообще хоть что-то сказал.   – С чем?    – С Тохой, конечно же, – разворачивая руль, отозвался Пятифан, не бросая на меня взгляда. Машину резво повело. – Ты теперь почти замужняя дама, а я свободен от твоих тупых прозвищ, – цокнул языком он, так и не смотря на меня, пока я взялась за ручку машины, чувствуя, как меня начинает мутить от резкого ведения машины. Мы выехали на дорогу.   – Соответствовали тебе, – хмыкнула я, изучая взглядом его лицо. Тот на меня не смотрел, то ли просто не желал, то ли из-за дороги, поэтому я могла глядеть на него в открытую. – Радуйся, теперь ты собачонка Морозовой, ты же так этого хотел!    – А ты так рада своему «милому» Антону! Признайся, затеяла всё это, чтобы увести его у Полины, – бросил на меня короткий взгляд Пятифан, на что я поперхнулась воздухом.   – А что это ты так запереживал!? Сам был рад сбежать с поводка, избавиться от этого всего. Только мы со всем порвали, как ты побежал в объятия Полинки!   – Ага, а ты побежала встречаться с Петровым! – обернулся ко мне он.   – Ну а тебе какое дело до этого!? Что, опять за друга переживаешь!? – склонилась ближе к нему я, уже не тая голоса.   – Переживаю, ведь рядом с ним ты! – белый свет коснулся лица напротив лишь на миг, озаряя карие глаза холодным светом. Я открыто видела в них недовольство, которого не понимала. Перевела взгляд на дорогу, цепляясь за ручку двери, пока Рома вильнул машину в сторону, объезжая неизвестно откуда взявшуюся машину. Мы покатились по обочине, собирая то ли камни, то ли остатки снега. Вцепилась в ручку сильнее, чувствуя, как шатает машину. Вильнув в сторону кювета, машина еле удержала равновесие, Рома вырулил обратно, и мы выползли обратно на дорогу, и авто наконец остановилось. Я судорожно вдохнула, оглядываясь на Пятифанова, что держал руль двумя руками. Он оглянулся на меня, оценивая взглядом ущерб.   – Ты цела? – медленно отпустила ручку, кивая. Рома глянул в окно, высматривая в зеркале заднего вида белую машину, что встала на месте. – Твою мать, – хлопнул по рулю он, следом оборачиваясь ко мне. – Сиди и не высовывайся, – открыв подлокотник, Пятифанов достал наличку и вылез из машины, захлопывая за собой дверь. Поёжившись, поправила надетую кофту, склоняясь ближе к водительскому сидению, пытаясь высмотреть, куда Пятифан отправился.Когда я подобрала более-менее удачный ракус, всё внутри замерло. На белой машине красовались красные полосы, а вверху, едва различимая, была мигалка. Полиция. Отвела взгляд на дорогу, но затем вернула его обратно, наблюдая за Ромой. Разглядеть что-то было сложно, как я не пыталась, но спустя минуты три видела, как Пятифан идёт обратно в сопровождении мужчины в форме. Села ровно, порывисто цепляя ремень, спешно его застёгивая. Руки успела убрать, когда дверь машины отворилась.   – О, так всё-таки не один, – добродушный голос был знакомым. – Смирнова, ты что ли? – густые брови, кругловато-овальные тёмные глаза и несколько морщин, полученных за время службы. Тихонов поседел за последние годы и явно постарел, но тёплая улыбка по-прежнему делала его лицо добрее и моложе.   – Здравствуйте, Константин Владимирович, – осторожно промолвила я, сжимая ладонь в ладони. Всё пока было не так и плохо.   – Ну что, Пятифанов, – выпрямившись и обернувшись к Роме, из-за чего я не видела их лиц. – Вождение в пьяном виде, взятничество да ещё и девушек невинных подвергаешь опасности. Ты же не пила? – заглянув ко мне, усмехнулся Тихонов, на что я активно закивала, не желая попадать куда-либо. Хотя, находясь рядом с Пятифановым, другого варианта не было. Надо было ехать с незнакомцем. – Нехорошо. Чуть в кювет не улетели.   – Не улетели бы.   – Повредничай мне тут, – оборвал его Тихонов, похлопывая по плечу. – Давай в машину с Катькой, поедем, рапорт обрисуем. – я затаила дыхание, понимая, с какой неподдельной радостью завтра с утра мама будет забирать меня из полицейского участка.   – Кость, я завтра с утра приеду и отрисую тебе хоть пять рапортов. Дай Катьку до дома отвезу да отосплюсь по-человечески. К слову, – закрывая дверь машины, отозвался Рома, не давая мне слышать дальнейшее развитие диалога. Смотря на жестикуляцию, склонилась ближе, пытаясь прислушиваться, но слышала лишь отголоски фраз, не улавливая сути. Через пару минут Пятифанов пожал руку Тихонову, тот направился в сторону машины, пока Рома отворил дверь и сел за руль, не оглядываясь на меня. Заведя машину, Рома перестроился в правую линию и ускорился, оставляя позади полицейскую машину.   – Почему он нас отпустил? – как бы добр не был Константин Владимирович к Пятифанову, всё же служба есть служба. Закон равен для всех.   – Кать, – обернулась на Рому, который больше не сводил взгляда с дороги. – Когда ты с Петровым вечером возвращалась домой и встретила «Алису», ничего странного не происходило? – я нахмурилась, пока Рома повернул к посёлку. – Имею в виду, может, она говорила что-то такое или что-то сделала в твою сторону?   – Только пыталась накормить этими психоделическими конфетами и чуть ли не облизывала Антона, – задумчиво проговорила я, переводя взгляд на дорогу. – К чему вопрос?    – Почему ты начала встречаться с Антоном? – кинула короткий взгляд на Рому, ловя ответный, который он быстро отвёл. Мысленно усмехнувшись, скрестила руки на груди, посматривая на пробегающие мимо здания.   – Выключай режим сыщика и объясни мне, зачем тебе это? – вернула глаза к Роме, что закусил щёку, более не смотря на меня. Спустя недолгое молчание, он тихо выдохнул.   – Есть подозрение, что ты зачем-то нужна «Алисе» или тому, кто вообще производит это дерьмо, – отбрил бесстрастно он, входя в очередной поворот. – И учитывая шизофрению Петрова и то, что он гуляет с лисами по лесам, мне сложно понять, почему ты решила с ним встречаться, – закатила глаза, переводя взор на дорогу, но всё же вернула его к Роме, обдумывая его слова. В машине было более-менее свежо, такая весенняя прохлада, не перебитая теплом машины.    – Ты сам говорил, что он хороший человек, – почти беззвучно начала я. – Что он сделает меня лучше, добрее. Почему бы и не попробовать, раз мы с тобой… – замолкла, понимая, как сглупила в своих словах. – Тем более, я свободная девушка, почему бы и нет.    – Хочешь стать лучше? – усмехнулся Рома, а я прикусила язык, чувствуя сожаление о сделанном. Но оно же того стоило.   – Хочу попробовать быть рядом с человеком, которого не нужно держать на поводке, чтобы он не убежал, – очередной словно саркастичный смешок раздался среди шума мотора и свиста ветра за окном. Лёгши спиной на спинку кресла, я прикрыла глаза, чувствуя только одно. Сожаление.