Часть 9. Mechanical Animals

Ви решила дождаться, когда Горо уснет. Не то, чтобы в этом была такая уж необходимость — дело на пару минут, всего-то и нужно, что выставить таймер и вскрыть риалскин. Даже не надо красться на кухню и воровать нож — у нее всегда с собой два отличных клинка. Ладно, резаться богомолами было по-настоящему идиотской идеей. Без ощущения движения она могла ошибиться в расчетах и повредить не только реалскин, но и скрывающийся под ним механизм. Второй раз за неделю, или сколько там, угодить в “Травму” — это может показаться подозрительным, а вот чего ей точно делать нельзя, так это вызывать подозрения. Да. Лучше перестраховаться. Так что никаких богомолов и максимальная осторожность: если ей придется опять что-нибудь отмывать, на этот раз — от заменителя крови, лучше, чтобы никто ее за этим занятием не увидел. Остаток вечера Ви провела за разбором информации, но сейчас ее куда больше интересовала она сама. Старые данные — это, конечно, хорошо и занимательно, но пользы от них не очень много. Помимо них в паке оказались отрывки из неопубликованной научной работы. Поначалу это показалось Ви многообещающим, но из каждых десяти слов, написанных Сатико Кусамой, она понимала в лучшем случае семь, и вовсе не потому что лингвоимплант сбоил: слишком заумно, чтобы быть по-настоящему полезным. К счастью, в ее файле было кое-что еще. Своды правил, инструкции по обслуживанию и хранению энграммы, описания каких-то тестов, и среди всего этого формального барахла настоящее маленькое сокровище — журнал наблюдений. Ви выиграла в лотерею, но вместо крутых гаджетов или хрустящих банкнот ее призом стали факты. Факт первый: ее старого тела больше нет. “Арасака” сохранила образцы ДНК — по большей части для исследований и опытов, — от остального избавились просто и эффективно: выкинули в космос. Либо ее труп сейчас дрейфует в вакууме, омываемый светом солнца и звезд, либо давно сгорел в атмосфере: гравитация — бессердечная сука. Ну, и то и другое звучало вполне романтично. Факт второй: “Арасака” действительно пыталась воскресить Ви. Сначала — найти для нее подходящего донора, потом — сделать искусственное тело, но образцы ДНК были испорчены. Искажены настолько, что из них невозможно было вырастить здоровую колонию клеток, не говоря уже о полноценном человеческом мозге, необходимом для пересадки энграммы. Спасибо, Джонни. Факт третий: ученые снова пытались их разделить. Теперь не на уровне личностей, а на уровне клеток, но ничего не выходило: слишком они перепутались, вросли друг в друга — террорист и наемница, два мечтателя, два мертвеца. Факт четвертый: чуть больше двух лет назад у них, наконец, получилось. Нет, никаких чудес, голая наука: “Арасака” получила ДНК Джонни, и этого оказалось достаточно, чтобы отделить их с Ви друг от друга. Сразу после этого записи заканчивались, и линк, вшитый в файл, никуда не вел. Не слишком много, но лучше, чем ничего. Опять же, это всего лишь первая часть: Гончая обещала, что будет еще. Ви захлопнула портативку и растянулась на кровати, положив ноги прямо на “Кейс”. Теплая крышка грела ей голые икры — с одной стороны, даже приятно, с другой стороны, это значит, что охлаждение у деки уже ни к черту. Она всего-то дешифровала файлы, а портативка нагрелась так, как будто пришлось ломать толстый лед. Нужно будет ее перебрать, а еще лучше — апгрейднуть. Потом, когда Ви выберется: она твердо решила забрать “Кейс” с собой. Пришлось одернуть себя, напомнить, что она пока не свободна. Поводок все еще на месте, и похоже, у нее осталась только одна попытка, чтобы его перерезать. Попытка, которая просто обязана закончиться успешно. Думать о других вариантах даже не хотелось, но чем больше Ви сопротивлялась навязчивым мыслям, тем сильнее на нее накатывала тревога. Что делать, если опять не получится? Есть ли у Гончей еще какой-то умный совет? Или запасной план? Или... Да пошло оно все: проще уже взять и проверить, сработает идея или нет, чем маяться и ждать, когда придет время, которое Ви сама себе и назначила. Она разработала эту операцию — ей и решать, как и когда она пойдет не по плану. Ну так Ви и решила: прямо сейчас. Она выскользнула из комнаты. Темно, пусто, все как и ожидалось. Подкралась к комнате Горо, прислушалась — тишина; заглядывать внутрь не стала, не хватало еще выдать себя лишним звуком. Дальше — кухня, и ящик стола, и нож — чуть ли не тот самый, которым она едва не воспользовалась вчера. Жаль, Горо успел ее остановить — не сделай он этого, Ви уже сутки была бы свободной. Ничего, сейчас она это исправит, да и что такое один-единственный день по сравнению с семью годами? Так, ерунда. Заменитель крови запекается быстро, но лучше было перестраховаться. Ви протянула левую руку над раковиной, отключилась… и тут же вернулась в систему. Она так накрутила себя, что едва не забыла выставить таймер. Нет уж, надо быть готовой к любому дерьму. Цифры сменились, начав обратный отсчет, и Ви нырнула в пустоту. Она снова смотрела на свою руку, ставшую чужой, и было трудно поверить, что в первый раз это случилось с ней только вчера. В отключенном состоянии время ощущалось странно, и казалось, что прошла уже целая вечность с тех пор как она в прошлый раз стояла на этом самом месте. Здесь все началось. Здесь все и закончится. Медленно, почти торжественно, она провела лезвием по левой ладони. И не почувствовала ничего. Уже привычно притупленный ужас кольнул в середину груди, но Ви отогнала его. Все в порядке, она просто не смогла правильно рассчитать силу нажатия, нож даже реалскин не прорезал, ну какая тут может быть боль? Она попробовала снова, надеясь, что в этот раз получится, — и зашипела от злости, увидев, как выступает на ладони псевдокровь, но чертова кукла из пластика и металла по-прежнему ничего не чувствовала. Еще раз, еще сильнее, еще больше крови — и снова ничего. Неужели она ошиблась, и боль не сработает? Нет, не может быть, это единственное, что ей осталось, последнее, что она еще не пыталась попробовать. Просто она жалеет себя: глупое механическое животное с инстинктом самосохранения, прошитым в мясных мозгах. Просто она плохо старается, надо попытаться снова — резать глубже, и тогда у нее все получится. Что-то мелькнуло в поле зрения — сообщение, цифры, — Ви, сосредоточенная на том, чтобы сделать правильный разрез, смахнула его в сторону не глядя. Потом. Все — потом, после того, как она выберется, у нее будет время разобраться с каждой из своих проблем. Сейчас главное — это нож. Плотная корка кровезаменителя покрывала ладонь и стягивала края ран, не давая им разойтись. Может, у нее побились рецепторы реалскина? Нет, все должно быть в порядке, только сегодня была диагностика… и был какой-то сбой. Как раз в районе кистей. Точно, в этом-то все и дело, надо просто попробовать в другом месте. Предплечье? Предплечье подойдет. Ви полоснула ножом по внутренней стороне руки — нет, опять не сработало. Почему?.. Да потому что она идиотка. Нашла, что резать — риалскин, покрывающий богомолы. Конечно, ей не больно — наверняка там вообще нет рецепторов, иначе пользоваться клинками было бы мучительно, а она выпускала их по любому поводу, и с большим удовольствием. Да, приходилось отключать… Ничего не приходилось отключать, у нее нечувствительные предплечья, в этом все и дело. Теперь все ясно: нужен участок риалскина, который точно не покрывает боевые аугментации. Может, шея? Ви приставила острие ножа к ямочке между ключиц. Оставалось только как следует надавить… Нет. Это слишком опасно. Она ведь в своем уме и не хочет себе навредить — только сделать больно, это разные вещи. Нужно выбрать что-нибудь подальше от ее глупого мозга, который по-прежнему отказывался от ответственности за тело. Ви задрала футболку, уставилась на голый живот. Подойдет. Мигнула оптика, подстраивая фильтр под новое освещение, но Ви едва обратила внимание. Живот — очевидная цель для врагов, высокий риск получить травму, значит, скорее всего, он хорошо защищен. Придется постараться, чтобы нанести себе рану. Она поудобнее перехватила рукоять и замахнулась. — Ви? Ви, остановись! Она что, не одна? Ви с трудом оторвала взгляд от ножа, повернулась на голос — в дверном проеме застыл Горо. Невовремя. Совсем не вовремя. — Решил поужинать? — предположила она. — А я мешаю, да? Извини, я сейчас закончу. Ви подхватила край футболки, потянула через горловину — отлично, теперь ничего не болтается, закрывая обзор, и можно использовать обе руки, чтобы ударить как следует. — Ви, пожалуйста, положи нож. Пока она возилась с одеждой, Горо сделал несколько шагов вперед, но замер, стоило ей обернуться. Как статуя в том старом телешоу, которая двигается, когда на нее не смотришь. Странная история, и Горо тоже был какой-то странный. Ви хотела ему об этом сказать, но решила, что это подождет. — Ви, положи нож, — снова попросил Горо. — Да сказала же, сейчас закончу, — ответила она. — Возьми другой. Или тебе нужен именно этот? — Ви… Нет, с ним точно было что-то не так. Не с ножом — с Горо. Ви не могла понять, что именно — эмоций он не скрывал, но почему-то было сложно считать выражение его лица. Это злость? Нет, не похоже. Раздражение? Точно нет. Удивление? Ближе. Да, наверное удивление. Но что-то в его взгляде подсказывало, что она ошибается. Не страх же это, в самом деле? Ничего страшного ведь не происходит, наоборот — Ви вот-вот освободится. Да, Горо не должен был этого видеть, но уже поздно — так пусть увидит, пусть порадуется вместе с ней. — Не надо, Ви. Пожалуйста, не делай этого. Горо подошел еще ближе, теперь их разделяло только несколько шагов. Он мог броситься вперед и отнять у нее нож: он ведь быстрый, очень быстрый, да и Ви сейчас не слишком хорошо управляет своим телом, потому что она… потому что она сосредоточена на другом, вот почему. Да, он мог получить свой чертов нож в любую секунду, но по какой-то причине не двигался. Стоял, выставив перед собой ладони, и пытался ее уговорить. Это было нелогично. Нерационально. Она должна сама положить нож? Разве это так важно? — Я не понимаю, — сказала Ви. — Почему нет? — Я… если ты… — трубки на шее Горо дернулись, когда он сглотнул. — Я… я прошу тебя, не надо, Ви, очень прошу. Ви посмотрела на нож в своей руке. Успеет или нет? Нужен всего один удар, она может успеть. Она должна успеть, ну или хотя бы попробовать. “Функционировать”, “автономно”, — вот зачем она здесь, вот они — самые главные слова, надо за них держаться, надо цепляться за них. Но у нее никак не получалось сосредоточиться: что-то было не так, что-то постоянно мешало. Вернее, кто-то — Горо не должен был приходить, и пока он здесь ничего не выйдет. Похоже, придется смириться, что в этот раз у нее не получится, и попробовать позже. — Ладно, — сказала Ви, и разжала пальцы. — Но я все равно не по… Договорить она не успела: Горо бросился вперед, сгреб ее в охапку. — Глупая, — выдохнул он ей в ухо. — Ты такая глупая, Ви. Я так испугался... Думал, что потеряю тебя. Снова. Если бы ты умерла... — Сам ты глупый, — перебила его Ви. Она болталась в его руках, как сломанная игрушка, как набитая тряпками кукла, и это раздражало. — О чем ты вообще? Я не могу умереть, только сломаться. Я же машина, помнишь? Горо отстранился, потом, наоборот, оказался слишком близко, и его лицо заслонило все поле зрения Ви. До нее не сразу дошло, что происходит: Горо ее целует. Это длилось недолго, считанные секунды. Он даже не отодвинулся — отдернулся от нее. — Прости, — сказал Горо, и зачем-то принялся вытирать ей лицо. — Мне не стоило. Это было так… так нелепо, что невозможно было удержаться от улыбки, и Ви улыбнулась, и почувствовала, как нарастает в груди какое-то странное тепло. Это было неправильно, она ведь не могла сейчас ничего чувствовать, она ведь… Она отключена, причем, похоже, уже давно. Как это случилось? Ви точно помнила, что ставила таймер. Система сбойнула, или Ви настолько зациклилась на своих попытках причинить себе боль, что не заметила, когда время вышло? Но, в конце концов, что-то сработало, так? Она была отключена — и она могла чувствовать. И не только это дурацкое тепло: легкие, едва уловимые прикосновения пальцев Горо к ее лицу — они были настоящими. И еще был страх — уже не такой тупой и плоский, как раньше, но Ви была ему рада. Это был сигнал, знак, пожарная тревога — пора было подключаться обратно. Ви вернулась в систему... ...и едва устояла на ногах, когда на нее разом обрушились все ее эмоции и ощущения. Оказывается, сердце у нее билось как сумасшедшее, воздуха не хватало — горло перехватило, а в груди… то, что еще секунду назад казалось ей смутным теплом, обрело объем и какую-то щемящую остроту. На ребра изнутри давила нежность, и чувство было таким сильным, что Ви не обратила внимания на боль от порезов в исполосованной руке. — Горо, — даже одно-единственное короткое слово далось с трудом, но это было не важно — она все равно не знала, что сказать. У нее получилось! Хотелось кричать, но радостный вопль застревал в горле, где по-прежнему стоял ком из чувства вины и какой-то глупой обиды — на мир, на себя, на весь этот план, который взял и сработал, а значит, придется двигаться дальше. Да, это было то, чего она хотела, вот только... Все было так сложно, и так… по-дурацки, и все те чувства, которые она так стремилась вернуть, грозили затопить ее с головой. Если я сейчас не заплачу, то мой процессор просто сгорит, подумала Ви, но вместо этого рассмеялась. Горо вздрогнул и почему-то нахмурился. Потянулся взять ее за раненую руку, но Ви успела ее отдернуть. — Не надо “Травму”, — выпалила Ви прежде, чем Горо успел что-нибудь сказать. Она сжала пальцы в кулак, потом для верности спрятала руку за спиной. — Честное слово, не надо. — Позволь, я все же взгляну. Ви помотала головой, шагнула назад и уперлась в разделочный стол, — дальше отступать было некуда, но она и не собиралась. Как только Горо оказался рядом, она взяла его лицо в обе ладони и притянула к себе — вернее, попыталась. — Ви, сейчас не… Пальцы, прижатые к губам, заставили его замолчать. — Хватит, — попросила Ви. — Самому не надоело еще? Обстоятельства, обязательства, не время, не место… честно, мне наплевать. Хватит, Горо. Хватит притворяться. Он сжал ей запястье — правое, раненую руку трогать не стал, — с такой силой, что будь у Ви обычные человеческие кости, они, наверное, хрустнули бы и сломались. Но она — нет, они оба, — были сделаны из других материалов: из металла, из пластика, из искусственных мышц, прошитых датчиками и сложными линками обратной связи, и из нечеловеческого упрямства. Они стояли так несколько долгих секунд, молча глядя друг другу в глаза, потом Ви подалась вперед, привстала на цыпочки и уткнулась лбом в лоб Горо. Нахмурилась. Попыталась боднуть и рассмеялась, когда у нее ничего не вышло. — Хватит, ну, — снова попросила она. — Я так по тебе скучал, — прошептал Горо и разжал пальцы. Прошлый поцелуй не считался: Ви была в эмоциональной коме и не могла ни почувствовать его, ни ответить, но теперь… теперь все было по другому. Губы у Горо оказались мягкими, и почему-то немного солеными на вкус; его дыхание сбилось, когда она провела по ним языком, и невозможно было удержаться и не повторить. Горо накрыл ее ладони своими, крепче прижимая их к своему лицу; потом его пальцы скользнули вниз, по предплечью, стиснули локоть. Ви сообразила, что происходит, только когда Горо резко шагнул назад и перехватил ее левую руку. — Эй, это было низко, — проворчала Ви, признавая поражение. — И ужасно коварно. — Мои глубочайшие извинения, — Горо осторожно разжал ее пальцы, открывая затянутые коркой порезы. — Но я должен убедиться, что повреждения не серьезные. Ви вздохнула. — Я — машина для убийства, ну что мне сделает кухонный нож? Это всего лишь царапины. — Ты то же самое говорила, когда тебя ранили. Ее ранили много раз, но она сразу поняла, про какой случай он говорит: та дурацкая история, когда ее порезали на вечеринке у “Валентино” — не слишком опасно, но достаточно неприятно, до риппера она бы не дотянула. Ви усмехнулась, вспомнив, какое у Горо было лицо, когда она объявилась в его очень тайном убежище в Висте. — Но я же не соврала тогда. Это и правда была царапина: смотри, даже шрама не осталось, — она чуть повернулась, задрала футболку еще выше, открывая нетронутый реалскин справа на ребрах. Горо шутку не оценил — он с очень серьезным видом изучал ладонь Ви. Когда он осторожно провел пальцами вдоль длинного разреза на предплечье, она поняла, что сейчас случится: Горо спросит, за каким хером она все это с собой сделала. И что ей ответить? Не спрашивай, мысленно взмолилась Ви. Не надо, я не смогу сказать тебе правду. Не спрашивай, и мне не придется лгать, я не хочу тебе лгать, не хочу лгать еще больше. Кто-то — должно быть, местные боги, — все-таки услышал Ви: Горо ничего не спросил, только поднес ее ладонь к лицу и аккуратно коснулся порезов губами. По руке как будто прошел разряд, Ви даже вздрогнула, и, похоже, это было заметно. — Ты не отключила болевые? — губы Горо все еще касались ее ладони, и Ви поняла, что он улыбнулся. — Нет, — ответила она. — Нет, и не собираюсь. Я хочу чувствовать все. — Все? Все: как щетина слегка царапает поврежденный реалскин около ран, когда она гладит его лицо; как бьется пульс на его виске, когда касается его губами; как его теплая ладонь ложится на голую поясницу, как пальцы медленно движутся вверх, перебирая позвонки; как он чуть прихватывает ей губу, когда снова целует; как впивается в спину край стола; как подкашиваются ноги, как сильно, почти болезненно пульсирует в паху; как живот скручивает от страха, когда она смотрит ему в глаза — и вспоминает другие, очень похожие, и ей кажется, что сейчас она снова сломается, распадется, разобьется на куски. — Что-то не так? — Нет, — Ви уперлась ладонями в край столешницы и запрыгнула на стол. — Все просто отлично. Горо хотел что-то сказать, но осекся, когда она покачала головой и притянула его к себе. Все действительно было отлично, — и страх отступил, потом и вовсе исчез, растворился, как будто его и не было. Пальцы скользили по спине и шее, и Ви напрочь срывало крышу от того, как осторожно Горо ее касался: как будто мог как-то ей навредить, как будто она была хрупкая. Как будто она была живая. Ви, наоборот, цеплялась за Горо изо всех сил: обхватывала ногами, зарывалась пальцами в волосы, прижималась всем телом и отстранялась только для того, чтобы помочь стянуть с себя одежду, потом снова обнимала, брала лицо в ладони и целовала, куда придется — в скулы, в глаза, в уголки губ, — беспорядочно, лихорадочно, словно он мог исчезнуть, если она перестанет чувствовать его хоть на секунду. Когда он вошел в нее, она прикусила кожу ему на скуле, — коротко, быстро, — потом откинулась назад, и стукнулась затылком о дурацкий кухонный шкафчик, и рассмеялась. Все было… медленно. Они никуда не торопились, и поначалу часто останавливались, — целовались, или просто смотрели друг на друга, как будто впервые действительно друг друга увидели, и шептали какую-то очень важную ерунду вроде “никто тебя больше не заберет” и “охренеть, ты такой красивый”, а потом целовались опять. И когда все закончилось, они еще долго не могли оторваться друг от друга. — Я настоящая, — прошептала Ви в перерывах между поцелуями. — Это не код, понимаешь? Я настоящая. Горо отодвинулся, — но лишь для того, чтобы взять ее лицо в ладони и посмотреть в глаза. — Всегда была, Ви, — твердо сказал он. — С самой первой секунды.