Часть 2

Немцы, оправившись от шока первых дней, собрались для контрудара. Генерал фон Бок у карты резко провёл карандашом: — Здесь! Мы ударим по их центру. Французы растянулись — они самоуверенны. Если мы прорвёмся к Саару, им придётся отступать. Штабы забормотали, телефоны зазвенели. Танковые части и пехота двинулись — неуклюже, но с ожесточением. По дорогам грохотали колонны вермахта, пытаясь встретить врага лицом к лицу. У французов атака не прошла незамеченной. — Немцы пошли вперёд, — докладывал разведчик. — Бросают всё, что можно. Генерал Лефевр хмурился, но не паниковал: — Они пытаются поверить, что всё ещё сильны. Но мы не одни. На северо-западе британские экспедиционные силы, ещё вчера медлящие, теперь вынуждены были вступить — германские войска не только угрожали Франции, но и подошли к бельгийской границе. В городке Турне британский генерал Горт дал приказ: — Мы поддержим французов ударом по их правому флангу. Иначе завтра они будут у Кале. Танки медленно, но уверенно двинулись вперёд. Артиллерия гремела, закрывая наступление дымом. Бельгийцы, которых война загнала в угол, приняли решение, которое долго откладывали. Король Леопольд подписал приказ: — Армия вступает в боевые действия. Мы не можем ждать, пока германский сапог окажется у наших ворот. Бельгийская кавалерия и пехота ударили по северному флангу немецкого наступления — неожиданно для вермахта, считавшего Бельгию нейтральной и пассивной. Бой развернулся широкий. Немецкая пехота наткнулась на плотный французский фронт. Севернее британская артиллерия рубила их колонны. А ещё выше, под Льежем, бельгийские части, хорошо знавшие местность, обрушились на тылы германских батальонов. Командование вермахта получало тревожные сообщения одно за другим. — Мы потеряли связь с 28-м корпусом! — Британия вступила в войну всерьёз. — Бельгийцы наступают, повторяю — наступают! Фон Бок, побледнев: — Это невозможно. Они слишком медлительны… — Сегодня — нет, — ответил офицер связи. — У них нет выбора. Контрудар немцев захлебнулся. Вместо стремительного прорыва — огонь по флангам, удары в бок и рост паники. Французские дивизии контратаковали в центре. Британцы прорвались к коммуникациям немцев у Монса. Бельгийцы заняли переправы, отрезая пути отхода. На рассвете немецкий генерал Штудт вынужден был признать очевидное: — Мы не можем держаться. Прикажите отходить. Спасайте людей. В Париже газеты вышли с громкими заголовками: "Союзники остановили германский кулак" "Бельгия больше не молчит" На фронте капрал Монден поднял бинокль и увидел отступление немцев: — Смотрите, бегут. Не думал, что англичане и бельгийцы так нас выручат. Его сержант буркнул: — Никто не хочет видеть немцев у своей двери. Вот и дерутся.

***

Мадрид. Октябрь 1939 года В зале стояла сухая тень ладана и холодного мрамора. Испанский диктатор Франко принимал посла Германии фон Штегера. Тот был раздражён и, едва оказавшись в кабинете, заговорил резко: — Генералиссимус, Германия ожидает действий! Французский фронт трещит, но британцы и бельгийцы ударили по нашим флангам. Если бы не поддержка, поставки и добровольцы, Испания бы не победила в вашей войне! Теперь вы должны отплатить. Франко сидел неподвижно, будто статуя. Посол продолжал, повышая голос: — Вы обязаны ударить по Франции на юге. Через Пиренеи. Немедленно. Берлин считает это вопросом верности. Франко медленно поднял взгляд. — Посол... — его голос был мягким, но с резкой сталью, — в Испании недавно закончилась война. Страна разрушена. Армия истощена. Народ не готов к новой бойне. — Это отговорки! — вспыхнул немец. — Ваша победа была бы невозможна без нас. Германия требует платы — и требует сейчас! Франко чуть качнул головой, в его глазах мелькнуло ледяное раздражение. — Германия может требовать у кого угодно. Но не у Испании. Мы ведём свою политику. Он медленно поднялся. — Вы говорите, будто вы — хозяева нашей победы. Это ошибка. Мы победили не для того, чтобы быть чужой пешкой. Посол побледнел. — Вы отказываетесь? Это недружественный шаг, генералиссимус. Франко подошёл к столу, взял папку — и аккуратно закрыл её. — Мы подумаем, — произнёс он тоном окончательного решения. — И сообщим, когда будем готовы. Он кивнул адъютанту: — Проведите господина посла. У двери Франко добавил, не глядя на немца: — Впредь не приходите ко мне с ультиматумами. Испания не марионетка. Двери закрылись за послом, оставив его на холодном мраморном коридоре. Взбешённый и униженный, он понял, что был фактически выставлен. Франко вернулся к столу, осмотрел карту Европы, где фронты двигались. Он тихо сказал своим генералам: — Сначала посмотрим, кто победит. Потом будем поздравлять. Испания войдёт в войну только тогда, когда будет уверена в собственной выгоде. Генералы молча кивнули. Испания — выжила в огне гражданской войны. И теперь не собиралась снова гореть ради чужих амбиций.