Часть 4

Тусклая лампа отбрасывала длинную тень от карты Европы, теперь перечёркнутой красными стрелами наступления. Гитлер сидел за столом, пальцы дрожали, взгляд цеплялся за прошлые победы — Аншлюс Австрии, Судеты, Прага. Как легко было тогда… Как уверенно они уступали… А теперь? Он понимал: союзники вели его, как охотник ведёт зверя. Они дали Австрию — чтобы я поверил, что всё позволено. Они дали Чехословакию — чтобы я сунул голову глубже в капкан. И когда я пошёл в Польшу… капкан захлопнулся. Снаружи лаяли моторы, хлопали двери, берлинские улицы гудели тревогой. В штабе шли доклады: — Французы у Саара. — Британцы в Эльзасе. — Итальянцы вошли в Тироль. — Пехота сдаётся тысячами. Гитлер слушал, но уже не слышал. Он сидел неподвижно, бледнея. Это конец. За дверью раздалось глухое постукивание. Он поднял глаза. Дверь открылась. Вошли офицеры — три фигуры в сером, лица неясные, будто в тумане. Гитлер вглядывался, но не различал их — последнее унижение для человека, привыкшего видеть страх, поклон и подчинение. — Мой фюрер… — сказал один. Но голос звучал пусто, будто издалека. Гитлер поднялся, но ноги подвели. Стул скрипнул. Офицеры подошли ближе. Чья-то рука подняла пистолет — коротко, решительно, без театра. Фюрер успел лишь подумать: Они заманили меня. Как зверя. Выстрел расколол комнату. Тело рухнуло на карту Европы, и капля крови медленно потекла по линии Рейна. Офицеры молчали. Один из них перекрестился — быстро, нервно. Другой сказал хрипло: — Для Германии… так будет лучше. Они вышли так же тихо, как пришли. В коридоре кто-то уже давал распоряжения о радиопередаче: "Власть переходит к военному командованию". Но в комнате, среди карт, флагов и мрачного света, оставалось только тело человека, который думал, что ведёт мир — а оказался пешкой в чьей-то игре. И охота завершилась.