Львица в сетях

Покои Королевы выглядели… непривычно. Не та мебель, не те цвета и много гобеленов, деревянных вставок на стенах и тюли, дарящие комнатам некую воздушность и даже неожиданный уют. Деймон не так часто видел глазами своих предков эти комнаты, но все же все было по-другому. Как, впрочем, и во всем замке, где так отчаянно ему не хватало черно-красных цветов и драконов, чтобы ощутить себя как дома. Самой бывшей королевы тут не было, но сир Барристан обещал ее привести немедля. А пока Деймон неторопливо вошел внутрь и мог спокойно рассматривать все вокруг, рассеянно думая, что ему самому стоит сюда заселиться позднее. Вид из покоев короля выходил на море, в то время как с балкона королевы видны лишь королевские сады. Он еще не привык к большому «миру». И вид одной лишь бескрайней воды из окна не был уверен, что будет его успокаивать. Скорее угнетать. Ведь видеть во снах, и и наяву — это все же разные вещи. Так что лучше начать с растений, и деревьев в саду, чем к воде. — Ваша светлость… Деймон, — все же начал дядя Нед, сильнее опираясь на трость и явно ощущая себя здесь неуютно. — Я рад, что ты осознаешь тяжесть нашего положения, но я все же твой лорд-регент. И хотел бы знать, что ты задумал. Деймон неторопливо подошел к банкетке, расшитой красной парчой и золотом, неподалеку от камина, и, развернувшись, сел на нее, гордо выпрямив спину. Здесь было тоже светло, но не так ослепительно ярко, как на улице, поэтому он наконец скинул капюшон с головы и помог Караксесу расположиться рядом. Он издал еще пару щелчков и выдал недовольную трель, которые стали громче, стоило в комнаты робко войти девушке с подносом, — так много новых лиц! — где было блюдо с целой горкой сырого нарезанного кубиками мяса и еще одно, поменьше, но совершенно пустое, как Деймон и просил. — Подойдите ближе, он не укусит, — тепло сказал он, кивнув на столик перед собой, и видя, что та так онемела и была в ужасе при виде дракона. Или его самого. Девушка, вся трясясь, подошла ближе, и, сильно поклонившись, отчего едва не выронила блюдо, поставила его на стол, а потом быстро, вновь поклонившись, юркнула за дверь. Деймон едва заметно дернул бровью, печально понимая, что ему впрямь предстоит много работы, чтобы обезопасить для себя и остальных хотя бы этот замок, не то, что королевство. — Знать, что задумал, или знать, насколько я все же не в себе от долгого заточения? — спокойно спросил он, наконец отвечая на вопрос дяди, и в то же время, подняв с подноса пустую тарелку, положил на него пару кусочков мяса и поставил его перед Каракесом. Дракончику не нужна была команда, чтобы выдохнуть пламя на кусочки мяса, чтобы поджарить его. Будь он обычным драконом, в первый же день жизни ему бы не удалось этого сделать, максимум, выпустить дым, но Караксес таковым не был. Поэтому он без труда выпустил небольшую струю пламени, и вот уже комнаты наполнил аромат жаренного мяса, быстро начавшего исчезать в его пасти. — Я уж не сомневаюсь в твоем уме, племянник, — осторожно ответил дядя Нед, чьи глаза на миг широко распахнулись от вида пламени, выпущенного Караксесом. Видно, он совсем не ожидал, что тот такое может вытворять всего пару часов спустя после вылупления. — Хотя не буду лгать, я впрямь думал, что, находясь в подобном заточении, ты будешь несколько… другим, — продолжил он после короткой паузы, и, тяжело вздохнув, чуть торопливо добавил: — Я рад, что это не так. И… мне жаль. Правда. Если бы я знал, что у моей сестры есть ребенок и он все это время был жив, я бы… Деймон закусил губу. — А ты не знал? — неуверенно спросил он. Мать его уверяла, что Эддард Старк таков, что, знай он о них, то не оставил бы это без внимания, и его видения говорили тоже самое, но ему нужно было убедиться. Нужно убедиться, что впрямь может вложить свое доверие в руки этому такому незнакомому и в то же время знакомому человеку, который явно не понимал, как для него трудно сделать. Ведь Деймон доверял лишь тем, кто его окружал, и какая-то часть него привыкла считать всех за пределами их мира чужаками. Даже врагами. — Нет, — твердо и сурово ответил Нед Старк, стукнув тростью по полу, и услышав в этом одном слове что-то такое, Деймон ему поверил. Не до конца, но поверил. Невольно его плечи немного расслабились. — Я рад, дядя, — искреннее ответил Деймон, на самом деле, впрямь желая узнать дядю получше, а также узнать кузин ближе. — Матушка Эшара всегда верила в то, что ты бы не допустил того, чтобы меня заперли в темноте. Чтобы всех нас заперли. Он с удивлением отметил, как дядя вздрогнул, а его плечи упали будто в поражении. — Эшара впрямь в меня так верила? Верит? До сих пор? — хрипловато спросил дядя Нед, еще крепче сжав трость руками. Деймон пожал плечами. — Она тебя все еще любит, — просто сказал он, и, положив перед Караксесом еще пару кусов мяса, наклонил голову на бок. — Ты удивлен? Матушка даже молится за твоих детей, всех пятерых из них, просто потому, что они твои и она не хочет, чтобы ты испытал ту же потерю, какую пришлось ей, когда кузина Лиарра умерла, даже несмотря на то, что терпеть не может твою жену-рыбу. Дядя Нед резко втянул в себя воздух, как будто ему ударили под дых. — Откуда… Откуда она знает о моих детях? Я думал, что Роберт не позволял держать вам связь с большим миром, — растерянно пробормотал он, хотя Деймон был почти уверен, что дядя хотел спросить совсем не об этом. Деймон пожал плечами. — Так и есть, — простодушно признался он, но прежде, чем разговор успел продолжиться, их прервали. Это были крики. Пронзительные крики бывшей королевы из коридора предшествовали приходу ее самой. Деймон был несколько удивлен, ведь дядя хоть и предупреждал его, что леди Серсея не в себе, но все же в своей некой наивности, сохраняющейся несмотря на опыт, полученный, проживая память предков, и в котором в наличие честно признавался, думал, что как благородная леди, как та, кто пробыл королевой почти два десятилетия, у львицы Ланнистеров будет больше достоинства. И она уж точно не опустится до детских капризных криков, в каких заходился ее сын-бастард, запертый в детской. — …пусти меня, мерзкий предатель! Ты хоть осознаешь, что с вами сделает мой отец?!… — различил сквозь дверь Деймон перед тем, как вышеупомянутые распахнулись и появился сир Барристан, тащивший золотоволосую женщину. Деймон не был так уж уверен, что старый рыцарь сделал это, чтобы только ту унизить. Скорее, крепко держа поперек талии извивающуюся особу, был просто единственный способ, которым сир Барристан мог приволочь сюда эту женщину. Женщину красивую, с этими золотыми волосами, хотя и растрепанными, алыми устами, алебастровой кожей и ярко-зелеными глазами, что Деймон честно признавал, даже несмотря на уродливую гримасу на ее лице и оскаленные, как у настоящей львицы, белые зубы. Но его мать была все же красивее. Как и многочисленные принцессы дома Таргариенов прошлого. Едва сир Барристан пересек порог, он разжал руки и женщина мешком бухнулась на земли, коротко вскрикнув, когда ее колени и руки, выставленные вперед, ударились об каменный пол. К чести рыцаря, немного запыхавшегося от усилий, все же он был не молод, в его глазах мелькнуло сожаление, что по его вине пострадала женщина, какая бы она не была. Но все же некой мстительности в его взгляде было куда больше. Деймон не нашел в себе желания его устыдить. Ланнистеры непосредственно приняли участи в убийстве членов его семьи и их падению, так что они не те, за кого он будет заступаться. Даже за женщину. Караксес нарушил тишину, невольно повисшую в покоях. Леди Серсея тут же вскинула голову, и ее зеленые глаза безошибочно нашли Деймона и его спутника. Он не без удовольствия отметил, как зрачки львицы расширились от шока и даже страха. Прежде чем она взяла себя в руки и уже с ненавистью зыркнула на дядю Неда, потом резко встала, гордо вскинув голову. Несмотря на растрепанный вид, пыльное платье и слабый синяк на точеной скуле, который Деймон заметил только сейчас, Серсея Ланнистер умудрялась выглядеть царственно. И высокомерно. — Так вот ты какой, бастард, которому мой глупый муж из некого злорадства и играючи отдал трон нашего сына, — презрительно выплюнула леди Серсея. Деймон не мог с неким удивлением отметить в ее зеленых глазах разочарование, когда она быстрым взглядом осмотрела его с ног до головы. Особенно задержавшись на его темных с небольшой проседью тут и там волосах. — Дядя, не могли бы вы оставить нас? — сказал Деймон, не отводя взгляд от женщины перед собой, но при этом краем глаза отмечая, как тот нахмурился. — Ваша светлость, как ваш лорд-регент… — аккуратно начал лорд Старк, сжав вновь трость, и мрачно смотря на бывшую королеву, которая отвечала ему взглядом полным открытой ненависти. — Регент, или просто мой новый тюремщик? — спокойно спросил Деймон, наконец переведя взгляд на брата своей кровной матери. — Я надеялся, что нет. К тому же, это просто разговор с безоружной женщиной, что может случиться? Он не хотел быть суровым и тем самым оттолкнуть единственного сейчас своего союзника, но с львицей ему нужно поговорить одному. Да и быть просто марионеткой, которой дядя будет дергать за ниточки, Деймон впрямь не собирался. Дядя явно хотел поспорить, но возможно увидел что-то в его глазах, или на лице. Он поджал губы, и, отрывисто кивнул. — Только недолго, у нас много иных дел, — коротко сказал дядя Нед, и обратился уже конкретно к леди Серсее. — Лучше не творите глупостей, миледи, и не делайте свою ситуацию еще хуже, чем уже есть. Подумайте о детях, если не о себе. Сир Барристан будет прямо за дверью. Как и десяток Безупречных. Львица презрительно скривила губы. — Лучше готовьтесь к смерти. Мой отец это так просто не оставит, — выплюнула вновь она уже заезженную угрозу. — Мой брат этого не оставит. Дядя Нед едва заметно повел бровью и вышел, напоследок бросив еще один обеспокоенный взгляд на Деймона. Обеспокоенный и настороженный. Видно матушка была права, когда часто ему напоминала, что в тот миг, как они покинут свою невольную обитель, каждый человек: от нищего до благороднорожденных будет искать в них, искать в нем, следы безумия, слабоумия, дикости и повадок зверей, а не цивилизованных людей. И что именно поэтому он должен слушать и учить все уроки, которые она ему дает, чтобы заткнуть любой рот и опровергнуть любые сплетни, доказав обратное, как бы ему не было скучно. Деймон это понимал. Поэтому учил, слушал и впитывал все, что давали ему сны-воспоминания о том, что пережили и выучили его предки. Но только сейчас начинал осознавать, как матушка была впрямь права. И что несмотря на то, что считал себя достаточно образованным и осознанным, твердо уверенным, что совсем не безумен, Деймону только еще предстоит выучить самые сложные и суровые уроки жизни, но все же… Хитер и безжалостен. Я должен быть хитер и безжалостен. Леди Серсея проводила дядю Неда все тем же ядовитым презрительным взглядом, после чего вновь посмотрела на него. Посмотрела как на грязь под ее ногами, с превосходством и высокомерием, которое явно передавалось Ланнистерами из поколения в поколения, наравне с глазами и золотыми волосами, если судить по тем, другим, ее предкам, коих Деймон узрел во снах. — Присаживайтесь, — мирно сказал Деймон, кивнув головой на кресло рядом с банкеткой. Лицо львицы скривилось еще больше. — Еще бы какой-то сопляк бы мне не разрешал сидеть в моих же креслах, в моих покоях!.. — рявкнула она, и тем не менее, грациозно сделав пару шагов вперед, села в предложенное кресло с видом королевы, севшей на трон. — Ну, и что теперь, мальчик? Вижу, ты не совсем лишился разума, сидя взаперти, где бы там мой муж тебя не держал, и даже можешь связно говорить, но… — Вам нравится быть королевой? — перебил ее Деймон, мягко поглаживая более темную чешую рожек Караксеса, чей голод явно не был утолен до конца. — Ты глупец? — надменно вскинула бровь леди Серсея, дернув плечом, и как можно незаметнее и настороженно поглядывая на Караксеса. — Кому это может не нравится? Деймон прищурился. — Но без мужа вы больше ей не будете, — все также спокойно сказал он, сохраняя один и тот же ровный тон. — Даже если ваш отец и брат, о которых вы так часто разглагольствуете, ворвутся сюда, убьют меня и моих немногочисленных пока союзников, и вы сможете замять факт того, что ваши дети — плоды ваших утех не с мужем… Вы не будете уже королевой. Максимум — вдовствующей королевой, но, поправьте меня, если я ошибаюсь, это просто титул. За ним нет власти, нет ничего, кроме красивого набора букв. Править будет ваш сын, отец, кто угодно, кроме вас. Леди Серсея недовольно прищурилась, и поджала губы, но Деймон не дал ей что-либо сказать. — Вы мне не нужны, — прямо добавил он. — Если ваши родственники пойдут на меня войной сейчас, то в любом случае меня ждет смерть. И если то, что я знаю о вашем отце верно хоть наполовину, то обменять свою жизнь на вашу я не смогу. У меня всего полторы сотни верных солдат сейчас рядом, а всех тех, кого может представить Север, очень-очень далеко. Деймон сделал паузу. — Но забрать вас и ваших детей с собой, да, могу, хватит ведь и одного солдата, чтобы оборвать четыре жизни, и совсем не нужна армия, — продолжил он и наклонил голову на бок. — Будь вы на моем месте, как бы сделал ли, а? Сдались врагу и отдали ему живых заложников, или забрали их с собой? И держали бы их в живых вообще, зная, что впереди все равно война и смерть? Львица до белых костяшек сжала пальцами подлокотники кресла, и наклонилась вперед. — Не смей трогать моих детей, — зловеще прошипела она. — Тогда роди сына мне, — тут же сказал Деймон, отбросив приличия, и прежде чем женщина перед ним вновь опустилась до пока еще пустых угроз. — Стань моей женой, роди мне сына, признай меня королем и заставь сделать это своих родственников. И твои бастарды будут жить. Получат достойные замки и браки. А наш ребенок станет королем после меня… Деймон указал на Караксеса. — И всадником дракона он тоже станет, ибо первое, что я сделаю, когда ты родишь живое дитя, то одарю его яйцом. И оно вылупится. Обещаю. Я буду последним из прошлых всадников, а он первым из будущих, — добавил он, внимательно смотря за тем, как на лице львицы забавно сменяются эмоции одна за другой. Все то же презрение, потом удивление, насмешка, злость и, наконец, интерес, алчность и жадность. Деймон не исключал, что эта женщина любит свое потомство, от кого бы оно ни было, но и королевой остаться она хотела. Хотела, как и Ланнистеры прошлого, вновь стать частью королевской династии. Стать всадниками драконов, как Таргариены прошлого и прочие всадники Валирии. Не будь перед ней живого Караксеса, явно показывающего, что драконы возвращаются, его бы уже подняли на смех. Но он был. — У тебя больше нет яиц, — первым делом хрипловато произнесла леди Серсея. И тем самым давая понять, что впрямь слушала его и даже подумала об этом, а не отмахнулась со всем присущим высокомерием. А еще невольно подтверждая, что слова узурпатора о том, что ее дети не его, — впрямь правда. Деймон едва заметно пожал плечами. — Мой бывший тюремщик из неизвестных мне побуждений отдал мне много чего, что принадлежало моим родственниками, — небрежно сказал он. — Мебель из королевских покоев, королевские одежды, яйцо моего дракона, оставленного для меня отцом, и всю отцовскую библиотеку, где также были его дневники, где были записи включая о том, что он нашел несколько других яиц и где их спрятал. Леди Серсея откинулась назад в кресле и, сцепив руки перед собой, уже больше с интересом в своих зеленых очах, чем с высокомерием посмотрела на него. — И что, вот так просто забудешь, что моя семья сделала с твоей, мальчик? — с усмешкой спросила она. — Смешаешь свою кровь с кровью убийц твоего рода? Естественно, Деймон не забудет и не просто так предлагал этот брак с женщиной, чья семья способствовала падению его дома. Чей отец столь зверски приказал расправиться с его мачехой, братом и сестрой. Но у него был план. Он, может, и юн, но впрямь не глуп. И у него было много времени, чтобы подумать, что будет, когда придет время покинуть свою тюрьму, откуда всегда знала, что рано или поздно выйдет и займет свой трон. А заодно смириться, что придется поступиться гордостью и на какое-то время отодвинуть на задворки любые планы о мести всем тем, кто предал его семью. — Разве это важно сейчас? Мы живы, они — нет. Опять же, я хочу трон и вернуть своему дому величие, а ты хочешь власти, — просто сказал Деймон. — Титул матери нового поколения всадников драконов тоже весьма привлекательный, а? Куда как сильнее, чем мать бастардов, чьи имена история может даже не запомнить. Копии завещания Роберта Баратеона будут разосланы в каждый дом королевства уже к вечеру, так что даже если это не так, все равно, если не все, но значительная часть лордов и леди в это поверят. И уже никогда не пойдут за твоим Джоффри. Он небрежно пожал плечами. — Вопрос восприятия таков, что в ложь, даже самую большую верят быстрее, чем в правду, — закончил Деймон. Леди Серсея вдруг засмеялась, и захлопала. — Для просидевшего всю жизнь в темнице юнца, ты умен. Очень, — почти с восхищением произнесла она. — Я ожидала увидеть глупца, боящегося своей тени! А вижу того, кто не только был уверен, что покинет свои казематы, но и имеющего амбиции и планы… юношу. Не знала бы достаточно хорошо своего мужа, то подумала бы, что он с самого начала готовил тебя в короли. Деймон не мог не отметить в ее голосе горечь и застарелую обиду. Видно, Роберт Баратеон впрямь был паршивым не только королем, но и мужем. Судя по скрытому под пудрой едва заметному лиловому синяку на щеке львицы, которому не могло быть больше недели, Узурпатор еще был не прочь руки распустить. Ведь едва ли кто-то, кроме него, мог ударить еще вчера королеву. — Он хотел, чтобы я сгнил вместе со всеми реликвиями Таргариенов, которые даровал мне, в подвалах Драконьего логова, где меня запер, — с едва заметной усмешкой сказал Деймон. — И лишь волей богов вдруг решил в свой последний смертный миг… вернуть мне мой украденный трон. Леди Серсея прищурилась. — Твой ли? — едко сказала она. — Будь Рейегар жив, то он был бы королем, а после него его старшей сын, сын дорнийской принцессы, с которой брак был заключен законно и не подвергается сомнению. Но никак не ты. Деймон не собирался спорить. — Так и есть, — спокойно согласился он. — И все же я жив уже дольше, чем жили оба ребенка Элии Мартелл. Думаю, только поэтому я могу в праве считать, что Железный трон принадлежит мне. Взгляд зеленых глаза стал острее. — Я хочу увидеть своих детей, — твердо сказала леди Серсея. — Сразу после свадьбы, — в тон ей ответил Деймон. — И письма для вашего отца и брата, призывающего прибыть их сюда и преклонить передо мной колени. А как только я буду уверен, что Запад верен мне, я даже так и быть отпущу твое потомство на воспитание в вотчину ваших предков. Если лорд Тайвин, конечно, в принципе примет внуков-бастардов. На несколько мгновений повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими пофыркиваниями Караксеса, начавшего с любопытством осматриваться вокруг, цепляясь за кушетку. — Джейме будет помилован? — вдруг спросила леди Серсея. — За убийство твоего деда? Он будет помилован? — В тот же миг, как я получу головы Горы и Амори Лорха, — сказал Деймон и в этот раз был абсолютно честен. Он прекрасно знал, каким бы его дед. Знал и имел сомнительную честь буквально почувствовать его безумие. Не изнутри, а на себе. Пережил ее через память бабушки Рейлы. Поэтому вот в чем в чем, а вот в смерти деда Джейме Ланнистера он не винил. Разве в том, что он не сделал этого раньше. — Мой отец тебя не примет, — коротко сказала леди Серсея, вновь стиснув подлокотники кресла. — Он… — Хочет Железный трон, и свою королевскую династию на нем, — парировал Деймон. — Внук, оседлавший дракона — это будет более чем приятный бонус, я уверен, что сглаживающий тот факт, что он будет не Ланнистером или Баратеоном, а Таргариеном. Леди Серсея поджала губы. — Хорошо, — наконец медленно выдохнула она, и вскинула подбородок. — Я стану твоей королевой, мальчик. И уговорю отца склонить колени. А яйцо дракона я желаю получить в тот миг, как в моем чреве зародится жизнь. Деймон, сдерживая улыбку, благосклонно кивнул. Ему с трудом верилось, что впрямь так легко удалось заманить бывшую жену Узурпатора в свои пока еще неловко выставленные расставленные сети. Она ведь впрямь поверила в то, что он ей пообещал! Верит, что получит власть. А еще верит, что Деймон поверил в то, что она впрямь откажется от того, чтобы посадить своего бастрада на трон и не попытаться его убить в какой-то момент позже. Он даже ощущал небольшой прилив эйфории от первого успеха, которую попытался быстро подавить. Потому что это ведь только начало. Только первые шаги к тому, чтобы по-настоящему вернуть себе королевство. Маленькие, но шаги. Дальше был разговор с его дядей, матушкой и остатками Малого совета, чьи места нужно заполнить как можно скорее. Далее были Золотые плащи. Некогда эти люди были верны принцу-изгою до мозга костей и были силой города, с которой нужно считаться. И сейчас эту силу Деймон должен был как можно скорее подчинить себе. А потом Драконий камень. Его он хотел вернуть как можно скорее по многим причинам, включая тайники, которые там оставили его предки, и яйца. Деймон был почти уверен, что в старом замурованном еще при Эйегоне III, сразу после смерти последнего дракона, логове под родовой крепостью должны были остаться яйца драконов. Он редко видел видения будущего о себе, но в тех редких проблесках, что все же улавливал порой, Деймон видел драконов в небе. Много-много живых драконов, больших и малых, рожденных явно при его жизни. Но чтобы это случилось, ему нужны яйца.