Сломанный Десница

Слишком быстро. Нед ощущал головокружение, тошноту и вкус пепла во рту из-за того, как за один день его мир несколько раз сменил вектор. Еще ранним утром он был Десницей Роберта. Живого, пьяного и громко смеющегося Роберта. Его мучила ужасная истина о том, что королева изменяла его тогда еще другу с собственным братом и родила своих детей от него, и проблема, как об этом сообщить. Сообщить и не погибнуть, как Джон, явно погибший из-за этой правды. Уже к обеду Роберт был мертв, а он вдруг узнал, что часть его сестры все еще жива. Жив его племянник, украденный и запертый Робертом в темноте, как зверь, из-за обиды на его родителей, которых тот даже не знал. А у него в руках было завещание, при чьем написании присутствовал весь Красный замок, в котором Роберт мирно и по своей воле низлагает корону, с таким трудом завоеванную, этому мальчику — сыну Лии! — а его назначил лордом-регентом, пока его племянник не станет совершеннолетним. Спустя еще пару часов мир вновь накренился. Вместо полусумасшедшего, как он боялся, племянника, Нед нашел вполне здравого юношу, в компании рабов и своей первой любви, которую считал давно погибшей. Юношу, который каким-то образом уже знал о его приходе. Юношу, который встретил его с живым дракончиком на плече. Юношу, который в своем заточении явно не терял времени зря и не был так уж слеп в том, в какое осиное гнездо ступает из темноты своих пещер. Имел свои планы и явно не собирался послушной марионеткой сидеть на троне, отдав все бразды правления в руки Неда, пока ему не исполнится шестнадцать. Если бы он не был так ошеломлен и растерян, то в жизни бы не позволил Деймону разговаривать с Серсеей Ланнистер наедине. Эта женщина была опасна. Даже при своем в миг ослабшем влиянии, она была ядом, которым мог убивать без ножа. И Деймон безрассудно решил его выпить. Да, если абстрагироваться и мыслить практично, то во время первого заседания Малого совета, или того, что от него осталось, случившегося позднее, его племянник изложил более чем логичные аргументы в пользу своего внезапного решения жениться на этой женщине. Даже слишком логичные и тем самым в очередной раз удивляющие, как мальчик, проживший всю жизнь в пещерах, мог быть так умен и способен стратегически мыслить, как настоящий политик. Они были в меньшинстве в городе, где было много прикормленных львами людей, а верная армия в лице северян, которая при всей ненависти к драконам все равно встанет за него, его дочерей и полуволка в лице Деймона, если Нед признает его королем, была еще далеко. Им не выжить, если хотя бы еще одно или два королевства не признает законность завещания и новое воцарение Таргариена на Железном троне. Опять же, им нужно золото, чтобы покрыть долги Роберта. Им впрямь нужно действовать быстро и решительно. И женитьбой на этой женщине Деймон мог приручить в данный момент своего самого серьезного оппонента в лице Тайвина Ланнистера и Цареубийцы, чьи люди сейчас бушуют в Речных землях в отместку за то, что Кет схватила Беса. Многих это взбесит, конечно же. Тот же Дорн. Но это королевство и так будет доставлять проблемы, едва узнает о том, что у Рейегара есть живой сын и он получит трон, причитающийся сыну их трагически погибшей принцессы. Посему Нед даже не собирался тратить время на то, чтобы думать, как их успокоить. Сын Лии и Серсея Ланнистер!.. Вот его самая главная проблема. Он мог запретить как регент этот брак. Мог. Но почему-то, когда Деймон взглянул на него этими знакомыми серыми глазами, глазами его дикой дочери, глазами Бена и Лии. Его глазами. И попросил поверить в него, поверить в то, что у его племянника, так похожего на его сестру, что смотреть больно, был план, Нед не смог. Как только шок пройдет, он собирался вытрясти из этого мальчика, что он там удумал. Да. И еще раз горько пожалеет, что не запретил эту вакханалию. Но в тот момент Нед мог только обреченно согласиться, слишком пораженным всем этим и все еще до конца не уверенный, что это все не просто безумный сон. Слишком скованным болью в сердце от вида живой частички своей сестры, от которой думал, что остался только памятник и кости в склепах Винтерфелла, куда он мог носить ее любимые голубые розы. Незадолго до часа летучей мыши его мир сделал еще один виток. Нед сам не помнил, как оказался в Тронном зале, перед Железным троном, в окружении своих дочерей, своих людей и также же потерянных высокородных, и с тихим ужасом в сердце смотрел, как вызванный из септы Бейлора Верховный септон связал узами брака его племянника — ему же всего четырнадцать, как и его Роббу! — и бывшую королеву Роберта, о чьем блуде и бастардах уже если не знает, то будет знать утром все Семь королевств. Но даже в этом случае Серсея Ланнистер будет дорого стоить. Эта женщина выглядела удивительно спокойно и высокомерно для той, кого еще утром вынесли, перекинув через плечо, с визгами и криками из покоев почившего и отрекшегося от нее мужа. По Роберту плакать она явно не собиралась. Нед не знал, что Деймон пообещал Верховному септону, но тот тоже не выглядел таким уж осуждающим из-за того, что выдал замуж еще вчера замужнюю за другим женщину, да еще блудницу с бастардами. Хотя, может дело было просто в том, что даже святой человек не был настолько смел, чтобы назвать дочь Тайвана Ланнистера — шлюхой, даже если так и было. Более того, едва на плечи Серсеи Ланнистер лег черный плащ с трехглавым драконом, привезенный из Драконьего логова, как выяснилось, свадебный плащ Лии, септон тут же помазал Деймона на царство, водрузив ему на голову золотой обруч, корону одного из королей-драконов прошлого, спешно извлеченную из сокровищницы, каким-то чудом еще не выпотрошенную до самого дна за все эти годы, если учесть, какие были при Роберте траты. Тем самым признавая его законным королем. В конце концов, технически Деймон ведь впрямь законным путем получил власть через завещание, заверенное самим бывшим королем перед толпой зевак, так что вере и смысла не было ерничать, даже если они не любили драконов. На поспешно приготовленном пиру впрямь подали кабана. Того самого, что убил Роберта, который завещал его зажарить в честь нового короля. Весь двор, все еще дезориентированный этими резкими изменениями, как и сам Нед, есть не мог. Музыканты то и дело сбивались с нот, а в зале повисло напряжение. Не в последнюю очередь потому, что в отличие от людей молодой дракон Деймона, мало обращающий на то, что происходит вокруг, не покидавший своего хозяина ни на миг, с большим аппетитом уплетал жирные куски кабана. Этот зверь, казалось бы, не знал удовлетворения и требовал еды каждую минуту своей пока короткой жизни. Нед не был уверен, что это не часть его воображения, но в тот момент, ему показалось, что эта странная для непривычных глаз тварь успела вырасти с того мига, как он увидел его в первый раз утром этого длинного дня. Немного, но вырос. Он почти не скрывал облегчения оттого, когда пир был окончен, а «молодоженов» проводили в покои королевы, так как покои короля все еще не были вычищены и не проветрены. Как и все остальные. Нед был уверен, что все население Красного замка надеялось лечь спать и проснуться в старом мире, где Таргариены все еще были мертвы, как и драконы. И ничего из этого не случилось. Нед и сам бы рад это сделать, но сон к нему все не шел. Откровенно говоря, он напился. Не настолько, чтобы потерять сознание или его ясность, но достаточно, чтобы забыться… и заплакать. Нед редко пускал слезу, считая это лишним и совсем не мужественным. В последний раз он это делал, должно быть, когда он узнал, что Лия умерла. Но в этот момент, когда шок наконец стал спадать, и на него навалился весь ужас и неправильность этого длинного и тяжелого дня, все события и воскрешение давно мертвых лиц, Нед сломался. Он плакал из-за своего сурового отца и своего безрассудного брата. Он плакал из-за своей глупышки-сестры, которая умерла слишком рано и по истечению многих нелепых обстоятельств. Он плакал из-за своего единственного племянника, которого только нашел, чтобы только положить на его юную и неискушенную жизнью голову слишком тяжелую корону и отправить еще ребенка в кровать с этой змеей, Серсеей Ланнистер, помимо всего прочего, признавая, что это сейчас спасительно не только для королевства, но и для его семьи, его девочек, застрявших здесь, как и он. Он плакал из-за Эшары. Тому, о чем не давал себе долгие годы думать, но в данный момент вдруг не думать не мог. О том, что у них могло быть, если бы они все же поженились, как Эшара хотела, прямо в Харренхолле, как очевидно сделала Лия и ее принц-дракон. Он оплакивал их маленькую девочку, которая умерла не познав жизни и так не увидев Винтерфелл, место, где она могла вырасти. Оплакивал то, какой она могла быть. Плакал и о тех детях, что у них могли быть. Нет, Нед любил Кет и любил их детей, но все же… Это все же было мучительно. Думать о том, что могло быть. Что еще может быть. Нед не услышал, как дверь в кабинет открылась, слишком погруженный в свои печали и чашку с вином. Хотя стоило бы, ведь у дверей сейчас не было охраны, как и на всех верхних этажах. Верных людей было слишком мало и вместо того, чтобы ставить их около каждой двери, Нед приказал им занять первые этажи. Как линия первой, а точнее последней обороны, если все же случиться нападение, которое теперь, казалось бы, Нед ждал из-за каждого угла. — Мой дорогой волк, кажется, сегодняшний день был слишком тяжел для тебя? — вдруг произнес нежный голос, вырывая его из пучины самобичевания. Он вздрогнул и, убрав руку от лица, было дернулся за Льдом, который стоял рядом, прислоненный к столу. Нед пьяно моргнул, на миг думая, что у него галлюцинации. Красивые галлюцинации, воплощенные в виде хрупкой фигуры с темными длинными струящимися волосами, в фиолетовом шелке, фиалковыми глазами, столь участливо на него смотрящими с тонкого лица, чьи черты не забыли даже несмотря на прошедшие годы. Фигура, чья бледная кожа, казалось бы, светилась в свете луны, падающей в окна, и от тусклого света почти погасшего камина. А потом вспомнил о том, что Эшара не галлюцинация, что она жива и вполне себе была перед ним, ведь они сейчас живут в пределах одной башни. — Эш? Что ты тут делаешь? — хрипло прошептал Нед, потирая лицо, и ощущая смутный стыд из-за того, что его застали в таком жалком состоянии. Эшара тихо фыркнула. Она подошла ближе, достаточно близко, чтобы он мог увидеть, что ее ночная рубашка была полупрозрачной, на что его предательское тело не могло не отреагировать. Нед облизал губы и отвел взгляд, проклиная себя и всех богов, явно решивших испытать его терпение, посылая испытания одного за другим. Эшара, не заметив его мучений, поставила на стол подсвечник с одной-единственной свечой, которой освещала себе путь и обошла стол. — Схожу с ума, понимая, что я паршивая мать, раз в первый же день свободы позволила отдать своего ребенка на растерзание этой драной кошке, и в сотый раз болезненно осознаю, как мало я для него могу сделать, — ответила на его вопрос Эшара и, без труда вырвав из его свободной руки чашу с вином, отставила ее подальше, как и почти уже пустой кувшин. — И, поверь, я бы с удовольствием присоединилась к твоей вечеринке жалости к себе, но, мой дорогой Нед, завтра будет день еще более тяжелый, чем сейчас, и ты должен сохранять ясность ума, чтобы его выдержать. Нед это понимал. Но ему было так паршиво. — Как он мог? — тихо прохрипел он, уставившись на свои руки. — Как он мог запереть вас? Как мог забрать сына Лии? И мне не сказать? Как он… как… Эшара вздохнула. — Роберт был мудаком, я тебе это говорила это еще все эти годы назад и говорю сейчас. Несмотря на все свои мышцы, он был слабаком и мудаком. И получил заслуженный конец, — прямо сказала она, отчего Нед невольно вскинул взгляд, ощущая, как угол губ задержал в невольной ухмылке. А потом помрачнел. — Я запутался, — тихо и честно признал он, не в последнюю очередь под влиянием вина. — Я не понимаю, что происходит и не знаю, как мы будем из этого выпутываться. Кругом враги, у нас нет союзников, а Деймон себе на уме!.. — Он знает, что делает, — строго одернула его Эшара. — Я вырастила этого мальчика, я учила его и абсолютно уверена, что, несмотря на юность, у него доброе сердце и холодная голова на плечах… — Ты всегда готовила его в короли, — с нотой обвинения в голосе сказал Нед. Эшара фыркнула. — А чего ты ожидал? — дерзко сказала она, даже не отрицая его обвинений. — Он им родился!.. — А еще он может отомстить за смерть твоей близкой подруге и ее детей, — добавил Нед, отдаленно понимая, что упоминать погибшую принцессу Элию и ее детей было низко. — Да, и это правда, — холодно произнесла Эшара, а потом вдруг тяжело и очень устало вздохнула. — Не начинай, Нед. Пожалуйста. Если впрямь хочешь помочь Деймону править. Если кровь между вами хоть что-то значит… То, что было между нами, для тебя хоть что-то значит, давай не будем ссориться. Ведь вокруг впрямь одни враги. Следующие месяцы будут чрезвычайно тяжелыми, и мы должны объединиться, чтобы королевство не утонуло в крови, а не грызться по мелочам и из-за старых обид. Нед сглотнул. Маленькая трусливая часть него желала сбежать. Забрать девочек и вернуться на Север. Прочь от призраков сестры и его все еще живой первой любви. Прочь от распадающегося на части королевства. Прочь от предавшего его самым жестоким способом друга, чье тело было бережно подготовлено Безмолвными сестрами ранее и теперь лежало в подземельях, вместо того чтобы висеть на стенах Красного замка. Прочь от его собственных неудач, которые как никогда ярко и явно встали перед глазами и отказывались покидать. Но он быстро ее подавил. Его честь не позволит ему бросить сына сестры в этом гадюшнике, где Серсея Ланнистер и вся ее родня непременно захотят разорвать его на части. Не позволит оставить королевства, которое и без восшествия Деймона на трон, было на грани войны из-за глупого поступка Кет. Отчеты из Речных земель не внушали оптимизма. Бешенные псы во главе с Горой Клиганом бесновались в землях его жены, Джейме Ланнистер и его отец разоряли замки и перерезали Королевский тракт, а отряд лорда Дондарриона, который он послал, давно не слал вестей. Это уже была не просто стычка, а полномасштабная война в одном из королевств и им срочно нужно что-то предпринять. Точнее, Нед уже предпринял. Его Робб, дорогой летний мальчик, был слишком юн, чтобы вести войны, но Нед был реалистом. Еще до того, как Роберт втянул их в этот ужас, было ясно, что без армии Севера беспорядки не унять. Брат Кет просил о помощи не только корону, но и Север. Замки речных лордов падали один за другим, и Нед боялся, что лорд Тайвин на этом не остановится. Уже неважно, какой повод. Он уже поднял знамена и сеет смерть. И эта многочисленная армия, раззадоренная кровью, в любой миг могла пойти в Королевские земли, едва станет известно о том, что Роберт мертв. Узнает о завещании, которое тот оставил, его отречении от жены и громогласном объявлении, что все ее дети бастарды от неизвестного любовника. Поэтому Нед велел сыну созывать их знамена. Понадобиться время, которого у них может не быть, но он должен был предпринять хоть что-то. Призвать истинно верных людей, ибо надежды на то, что на разосланные всем домам письма, сообщающие о смене власти, завещании Роберта и призывающие прибыть в столицу, чтобы обновить клятвы, получат ответ, не было. Нед вообще сейчас был лишен возможности верить в лучшее. Казалось, вся его способность верить и на что-то надеяться умерли вместе с Робертом, и теперь гнили где-то под землей. — Речные земли в огне, Долина недоступна и скорее всего будет против нас, Дорн возненавидит Деймона просто за то, что он есть, — мрачно пробормотал Нед, прикрыв глаза и уперевшись лбом в сцепленные руки. — Север слишком далеко, Запад жаждет крови, причем не важно чей, Штормовые земли могут не принять мирной передачи власти, а Простор переменчив как ветер. Он покачал головой. — Как мы из этого выберемся? — обреченно простонал Нед, ощущая, как по краям его мутного создания уже начала наползать трезвость. — Я даже не знаю, с чего начать!.. Его тело все застыло, когда ему на плечо легла тонкая и такая тепла, реальная, хрупкая рука. — Для начала, ты поспишь, лорд Десница, — нежно, но твердо сказала Эшара. И Нед не нашел в себе силы спорить. Ему впрямь нужно выспаться, чтобы встретить завтрашний день, со всеми его трудностями и невзгодами, с гордо поднятой головой и ясным взглядом, а не умирая с похмелья из-за выпитого в миг слабости вина, как последний забулдыга. А дальше будь что будет.