На позиции

Чертаново Северное солнечно и многолюдно. В здешних прудах плавают упитанные мандаринки, а над ними кружат голосистые чайки. Здесь много детей: с мороженым и самокатами, с колонками, из которых доносятся густые хриплые басы и со скейдбордами. Здесь спешат по своим делам люди среднего возраста и неспешно прогуливаются пенсионеры. И над царящей вокруг прудов беспечностью горделиво возвышается массивная бело-голубая высотка, окружённая дорогами и мостами. А мимо проезжает электробус с надписью “Это электробус”. В чём кроется сакральный смысл надписи, Смирнов, урождённый москвич, пояснить не смог. Он паркуется внизу: параллельно ведущему к нужной высотке мосту. — Отсюда наверх только по траве, — Смирнов глушит двигатель, — либо в обход. Прямо — под мост, затем направо: возможно, там будет лестница. Но по траве перед мостом быстрее. — Зато если разогнаться, проехать под мостом и дальше, можно искупаться не выходя из машины, — Кессель кивает на сверкающий в солнечном свете Верхний Чертановский пруд, название которого Джей Джей видела на карте. — Лично я не прочь пристегнуть тебя и спустить в машине на дно, — она милейше улыбается, — думаю, капитан Смирнов тоже не против. — Нет, при условии, что машина будет не моя, — Смирнов хмыкает. Кессель закатывает глаза, однако, возразить не успевает. — Звони Исаеву, — Джей Джей возвращается к делу, ради которого она преодолела тысячи миль и нарушила не один закон. Пора неявным теням, что день за днём являются к ней в кошмарах, обрести лица. Адреналин бьёт в голову. Пульс учащается. Мир становится ярким, а она живой. Жаждущей. Настоящей. Смирнов набирает номер. Каждая клеточка, каждая мышца Джей Джей уподобляется пружине, что напрягается… напрягается… Гудок. Гудок. Гудок. Барабанит пальцами по дверце сидящий рядом Кессель. Гудок. Мимо пролетает электросамокатчик. Гудок. Ладонь крепко сжимает смартфон с голосовым переводчиком. Кессель сглатывает слюну. Нити нервов натянуты до предела и вот-вот порвутся, когда из динамика звучит заветное хриплое “Алло”. — Это я, — Смирнов говорит медленно и чётко, позволяя абоненту узнать свой голос, — нужно встретиться. Немедленно. Тишина. По ту сторону окна раздражающе раздражающе истерит ребёнок. О чём-то оживлённо говорит группа смуглых темноволосых мужчин. А в трубке — тишина. — Метро Чертановская, пятый выход. Сорок минут тебе хватит? “Предполагает, что Смирнов поедет из дома?” — Джей Джей задумчиво потирает переносицу. Этот факт, если он соответствует действительности, её не удивляет. — Вполне. — Хорошо, — Исаев кладёт трубку, и только сейчас Джей Джей замечает, что последние несколько минут Кессель абсолютно неподвижен. Он даже не моргает. Только правая рука лежит на простреленной Исаевым груди. — Мы с ним разберёмся, — в собственном голосе она слышит привычную решимость, злость и что-то ещё, более тёплое. Как будто бы ей действительно важно, чтобы Кессель в это поверил. … И кажется, он слышит. Отмирает. Медленно поворачивает голову, пока их взгляды не встречаются. Не говоря ни слова Джей Джей накрывает его ладонь своей и, прежде чем разорвать краткий миг соприкосновения, сжимает его пальцы. — Сказала же, разберёмся. Будь на связи, а ты… — Джей Джей переключает внимание на читающего что-то в своём смартфоне Смирнова. Насколько это возможно с заднего сиденья, вглядывается в его лицо, которое по-прежнему не выражает ничего, кроме сосредоточенности и глубокой усталости. — Без глупостей. Джей Джей не верит Смирнову: человеку, за непроницаемым спокойствием которого кроются неведомые ей мысли. Не верит Кесселю, для которого человеческая смерть — не более чем ход, а убийство миллионов — просто успешная стратегия. Не верит себе, минуту назад сжимавшей ладонь выблядка настолько мерзкого, что даже дышать с ним одним воздухом порой отвратно до тошноты. Безусловно, человек способен привыкнуть ко всему. Но союз с Кесселем — это не то, что должно становиться нормой. Впрочем, не станет, ибо место чудовища, мучившего и едва не убившего её отца, исключительно в Гуантанамо — и на этот раз в клетке, а не снаружи. Либо же Кессель уничтожит её саму. И как знать? Возможно, когда Джей Джей приведёт к Директору Национальной безопасности самого разыскиваемого ядерного террориста тот, наконец, улыбнётся: возможно, впервые в жизни. А теперь — за дело.