Аксиома

Дорогу искать не нужно: народ проложил тропинку недалеко от их места парковки, и Джей Джей без труда взлетает наверх. Вход в жилой комплекс она находит сразу, как и ведущий к нему мост, а заодно место, откуда можно незаметно наблюдать. Время тянется как тёплая резина. Сомнения вбиваются в разум, расшатывая уверенность, будто та сколочена из гнилых досок. Возможно, Исаев не придёт. Или придёт не один. Но что он сделает точно, так это предупредит своё руководство. И был ли смысл его тормошить? Может, стоило выждать? Джей Джей едва сдерживается, чтобы не пнуть железную урну. Она понятия не имеет, как правильно поступать, но, похоже, больше никто не заинтересован в поимке организаторов ядерной атаки. Слишком медленно, слишком неэффективно действует национальная разведка… А может, сама Джей Джей настолько задолбалась неопределённостью, что разбрасывается ложными обвинениями? “Так и становятся параноиками”, — Джей Джей едва не вскакивает, когда из подъезда показывается русоволосый бородатый мужчина. Присматривается под бешеные скачки собственного сердца… Не он. Как бы то ни было, до встречи ещё двадцать минут. “Если Исаев придёт, а не рванёт на всех парах к хозяину”, — Джей Джей сглатывает застрявший в горле ком. О них узнают, возможно, уже знают, а единственный, кто служил в иностранной разведке и хотя бы примерно представляет что делать — это психопат, который едва не уничтожил в ядерном огне триста миллионов человек во имя своей безумной идеи. Но действительно, если где-то там, в дорогих офисах, прямо сейчас удаляют секретные файлы? Из подъезда выходит ещё один похожий на Исаева тип — и снова не он. Джей Джей в бессилии скрипит зубами. В голове мерзотно скребётся мысль: а узнает ли она мужчину, которого видела на фото, если тот сбреет бороду? Их с Кесселем не узнают даже в медицинских масках и капюшонах ветровок, а то и вовсе без последних, а ведь они на сегодняшний день звёзды номер один. Исаева всё нет. Возможно, он прямо сейчас уничтожает последние крупицы доказательств — мысль об этом разрывает нервы в клочья, из горла вырывается протяжный выдох — пока ещё не крик, но так близко к нему… А затем приходит понимание. Такое же простое, как то, что дважды два, несмотря ни на чьи слова, всё ещё четыре. Взгляд на закрытую дверь. Никто не выходит, а время идёт, и мысли густеют как грозовые тучи. Имя виновного должно стать аксиомой, высеченной в её сердце и разуме. Когда же это случится, доказательства утратят необходимость: лишь имена соорганизаторов, каждого до единого, будут иметь значение. Этого будет достаточно. Улики необходимы разве что Гаагскому суду, и тот, как показывает история, не всегда считает нужным их использовать. Сколько германских и японских военных преступников жили долго и счастливо после того, что они совершили? Нет. Так — не будет. Джей Джей главное знать, чьи руки осквернены виной — и она их отрежет вместе с головами убийц. Скорее всего, попадётся властям и сядет за решетку, но это перестанет иметь значение: если обожание толпы вновь обернётся ненавистью, грош цена такому обожанию. Если в процессе охоты на ядерных террористов её клеймят убийцей за нарушение международных законов и человеческих прав, пусть будет так. Она готова действовать до тех пор, пока может дышать: через боль, рискуя честным именем и всё, что у неё есть. Виновные будут наказаны. Нужна лишь аксио… Дверь открывается. Подтянутый мужчина в мотоциклетной кожаной куртке и с очень густой длинной бородой быстрым шагом покидает подъезд, не имея при себе ни рюкзака, ни каких-то папок — лишь небольшую сумку на груди, перекинутую через его плечо. Исаев направляется на встречу. Сердце застревает где-то в глотке, где отчаянно колотится: быстро, резко, до тошноты. А затем они встречаются глазами.