Худший медик

— Итак, — Джей Джей вертит в руках шуршащий пакет с уборшицкой спецформой и кепкой. Подавшись вперёд, она указывает пальцем в открытый план здания, — до Симонова не добраться. Никак. Поэтому мне нужно пройти на второй этаж в этом, — она поднимает пакет над головой, — далее переодеться в это, — Джей Джей кивает на разложенное рядом китайское ханьфу. — Затем найти Громова, уколоть его этим, — следующий кивок падает на лежащую рядом с ханьфу ампулу без названия, — и провести допрос. Перепачканный сахарной пудрой, увлечённо жующий пончик Кессель поднимает большой палец. Самодовольный донельзя: ну ещё бы, за пару часов сумел найти идентичные спецформу и театральный реквизит. А ещё — поллитровый стакан крепкого кофе, стоило Джей Джей на минуту отвлечься. “Всего лишь" второй за сутки", — на её суровый взгляд Кессель отвечает до отвращения очаровательной улыбкой и на всякий случай отодвигается. — Видишь? Просто как раз-два-три, — Кессель хмыкает и сразу серьезнеет, — знаю, план не идеален. Однако, учитывай, что у меня и недели не было на подготовку. За несколько дней ничего лучшего не придумать. И да, нашего оружейного барона действительно не достать: он приедет с отрядом телохранителей, от которых, я уверен, не отойдёт ни на шаг. — Почему не пробраться в дом самого Симонова? — Джей Джей неуловимо уводит последний пончик практически из-под руки Кесселя, показывает язык и забирает из его пальцев стакан с оставшимся кофе. — Потому что его резиденция охраняется надёжнее Хуамина. Раз в пятьсот. Кстати, я нашёл в перечне гостей имена, а главное — фотографии всех телохранителей Симонова. Всех, кроме одного. — Громова? — Джей Джей задаёт вопрос, уже зная ответ. — Да. Однако, по идее он должен находиться вместе с остальными телохранителями, — протерев лицо и руки влажной салфеткой, Кессель открывает на ноутбуке таблицу с фотографиями мужчин лет тридцати. Обычные люди в деловых костюмах. — Что за ампулу ты мне дал? — Джей Джей крутит в руках пластиковую авторучку, а на деле — замаскированный медицинский шприц. Невольно она отдаёт недонапарничку должное: будучи военным разведчиком, Кессель умеет в кратчайшее время добывать разные необычные устройства. — Ничего опасного. В течение нескольких минут после инъекции Громов впадёт в состояние, схожее с алкогольным опьянением. Твоя задача в этот момент — утащить его, например, во-он туда… — Кессель увеличивает нужный отрезок плана и показывает на подсобное помещение. — Примерно через пятнадцать минут опьянение сойдёт на нет, и начнётся отходняк: тошнота, головокружение, а главное — повышенная тревожность. Вот тут тебе и стоит начинать допрос. Главное не забудь запереться изнутри. — Не беспокойся: закрывать двери вовремя я умею, — Джей Джей ухмыляется, и Кессель ухмыляется в ответ, сходу понимая, о чём речь. Их противостояние на SBX-1, случившееся, кажется, вечность назад, стало переломным моментом в жизни обоих. И теперь здесь, в чужой стране, Джей Джей укрывает информацию от советника президента — от которого, кстати, никакой помощи, одни вопросы — и ежедневно лжёт отцу. И, конечно, работает вместе с ёбаным психопатом. — Не “ёбаный психопат", а “пограничный социопат"... Проклятье, ещё и сама с собой говорит! — … Уверен, ты читала моё досье слишком внимательно, чтобы не допускать столь грубых ошибок, — менторский тон звучит надменно, но за маской якобы чистого самодовольства Джей Джей различает раздражение. И ей становится интересно: это потому что Кессель его не скрывает или же она научилась различать скрытые полутона в его интонациях? — А есть разница? — Между двумя разными ментальными состояниями? Дай-ка подумать, — с каждым словом Кессель говорит всё более агрессивно и саркастично, — вот скажи: есть разница между пищевым отравлением и аппендицитом? Без обид, Джей Джей, но с таким подходом не хотел бы я видеть тебя в медицине. — В медицину я не собираюсь. И отлично помню, что ты — ублюдок, убивший десятки людей чтобы потом убить миллионы. Ты априори болен, а больше мне знать не нужно. Кессель… — Джей Джей ловит себя на том, что проговаривает слова медленнее и чётче, как будто они предназначаются не только ему, но и ей самой, — ты… хороший напарник. Но то, что ты совершил… те, кого ты убил… и тот кошмар, который мне удалось предотвратить — это не забудется никогда. Никогда, слышишь? Джей Джей вглядывается в лицо выродка, который, мать его, смотрит самым невыразительным взглядом. Она не понимает, что творится в его чокнутой башке, и от этого закипает. А ещё от того, что ей действительно хочется понять ход его мыслей, который закодирован не хуже секретных файлов Пентагона. — Хорошо, что ты помнишь, кто я. Что ненавидишь меня и то, через что я заставил тебя пройти и что показал, — лицо Кесселя не меняется, но голос… он звучит тише. И Джей Джей вслушивается, зачем-то пытаясь уловить каждый полутон. — Твоя ненависть абсолютно верна, ибо только такие, как ты: ненавидящие несправедливость люди способны возродить этот мир. Однако, правда в том, что большинству дабы измениться и таковыми стать, надо пройти через кошмар… Кессель двигается ближе, говорит живее. В глазах его загорается привычный огонь. А Джей Джей не прерывает, хотя и предвкушает очередной поток безумных речей, без которых, впрочем, Кессель не был бы самим собой. — …Возьмём любую войну, особенно в небольшом государстве. Разве масштабное кровопролитие не сплачивает народ? Не открывает в человеческих умах и сердцах осознание единства, готовности помогать и защищать? И разве научились бы люди столь отважно беречь друг друга, столь сильно ценить друг друга в мирное время? — Не всем для понимания ценности жизни требуется сталкиваться со смертью. Есть люди, для которых это было очевидно всегда, — Джей Джей старается говорить спокойно, но это нелегко. Она разжёвывает взрослому, неглупому мужику прописные истины, и от этого чувствует себя странно. — Действительно осознающих это меньшинство, но ты — одна из них. Знаешь… — Кессель замолкает. Его ладони, секунду назад лежавшие на коленях, беспокойно прячутся в карманы, однако, тут же возвращаются обратно. Вцепившись в опустевший кофейный стаканчик, Кессель крутит его в руках. — Там, на SBX-1, предлагая тридцать миллионов долларов, я столкнулся с занятным парадоксом, поскольку одновременно желал и не желал, чтобы ты взяла эти деньги. Твоё согласие существенно облегчило бы мне работу, но усилило бы разочарование в человечестве в целом и в тебе в частности. — Ай, как бы я огорчилась, расстроив долбаного психопата, — Джей Джей демонстративно фыркает. — Но довожу сведения: хорошие люди существуют всегда. И если ты их не замечаешь, значит, ты самый тупой слепошарый идиот на планете Земля. — Знаю, что существуют, — сарказм Джей Джей Кесселем игнорируется напрочь, — но на что они способны без стимула? Без хорошего морального пинка? Сидеть и наблюдать, как страну топят в нравственной деградации? Прозябать в нерешительности, дожидаясь “лучшего момента”, который никогда не наступит и постепенно утрачивая себя? Опять же, как я говорил, существующая система имеет массу защитных механизмов, предотвращающих её уничтожение любым из мирных способов. Я должен был подарить Америке перезагрузку, а люди типа тебя — отстроить страну заново. Звучит как перекладывание ответственности, понимаю. Но только так Америка имела бы шанс начать всё сначала и стать действительно великой: не за счёт разрастающегося внешнего долга а благодаря стараниям самих американцев. Нравственно-возвышенных, отважных, осознанно готовых сражаться за свою страну и за свой народ на всех уровнях экономической системы, а не только за счёт эксплуатации среднего и низшего классов. Джей Джей буквально чувствует, как голова пухнет и вот-вот лопнет. Она даже виски потирает кончиками пальцев. — Кессель. Идя ва-банк и ставя всё на то, что муки и ужас помогут нации сплотиться, ты упускаешь из виду множество факторов. Важнейший из них — хаос и беззаконие, которые непременно наступят, как только система общественного контроля падёт. Крах не только сплотит людей, готовых восстанавливать Америку, но и выродков, предпочитающих жить грабежами и насилием. И неизвестно ещё, на чьей стороне окажется сила. Помню, ты говорил, что твоя задача — дать нации шанс, и не более того. Однако, риск, что так называемым “шансом" воспользуются не те, и нация окажется полностью уничтоженной. Так стоило ли рисковать ради слишком уж призрачной возможности? Сложно. Объяснять прописные истины, которые всё равно не будут услышаны — сложно. Но… — Другой всё равно нет, — Кессель хмурится, скрещивая руки на груди, а Джей Джей выдыхает. Ведь разве сложности её когда-то останавливали? — И не будет. Единственное, что остаётся американцам — идти на компромисс. И ещё: если страна ещё не разорвана революцией, значит, нацию текущее положение вещей относительно устраивает. Значит, их проблемы пусть худо-бедно, но можно решить. Ибо в нашем государстве, в отличие от некоторых, — Джей Джей выразительно кивает на лежащий рядом с ноутбуком паспорт с двуглавым орлом, — механизмы действительно работают. — Это ты так думаешь, принимая показанную тебе видимую эффективность за реальность. Забыла классика? “Если бы от выборов что-то зависело, то нам бы не позволили в них участвовать”. - Откинувшись на спинку дивана, Кессель закрывает глаза, как будто эта беседа утомила и его, но по неясной причине он не может остановится, — Джей Джей, я не тупой, и прежде, чем прийти к тем выводам, к которым пришёл, я досконально изучили все альтернативы. Так вот, в кабинетах — не Белого дома, а иных, в которых действительно всё решается — уже давно их изучили и сделали всё, чтобы ни один из имеющихся способов что-то изменить на деле не сработал. Максимум, что получат не согласные бунтари — это пара поблажек. Я хотел бы верить в иное, но полное уничтожение нынешней системы — единственный способ спасти от неё страну. Иначе никак. — Лучше жить с хреновой системой, чем существовать в хаосе, — Джей Джей встаёт и уходит на кухню, давая понять, что разговор окончен. Летящие вслед возражения она не слушает: контрпродуктивные споры нужно пресекать на корню. Но теперь Джей Джей интересно, зачем она вообще ввязалась в этот разговор? Зачем пыталась прорваться через этот грёбаный фанатизм и донести правду? Если раньше это можно было бы объяснить невыносимой скукой, вызванной неподвижностью и травмой, то чем теперь? Джей Джей не знает и не уверена, что хочет знать. Залпом выпив стакан ледяной воды прямо из-под крана, она резким — наверное, чересчур резким — движением достаёт из кармана смартфон… и гуглит чёртовы различия между психопатией и пограничной социопатией. Хотя бы потому что этот паршивец своим искренним возмущением всё-таки сумел заинтриговать.