Утренняя подстава

Кофе закончился. Не лучшее открытие в семь утра. Не желающая примириться с этой мыслью Джей Джей несколько секунд гипнотизирует абсолютно пустую упаковку взглядом, способным довести до икоты врага, но беспомощным против несокрушимого факта: кофе больше нет. Совсем. Не считая нескольких крупинок на самом дне пакета, от которых толку — как от Бивера (чтоб его в аду все черти драли) на важных переговорах. И, к сожалению, от усилия воли пакет не наполнится. Даже от усилия её, джейджейской железной воли — всё равно не наполнится. Даже если рявкнуть офицерским голосом. “О чём я только думаю…” Бесполезная упаковка из-под купленного три дня назад кофе отправляется в мусорное ведро, и тут в голове щёлкает. “Три дня назад. Всего три. Я выпила от силы пару кружек, а значит…” Как и в случае с атакой на SBX-1, сейчас виновника долго искать не надо — более того, эти преступления совершила одна и та же сволочь. — Кессель! Тишина. Ответа нет, поскольку негодяю не до диалогов: он спит. Или притворяется, что спит, потому как Джей Джей очень постаралась выразить интонацией всё, что думает. А сонная, лишённая возможности выпить хотя бы кружку крепкого, как её кулак, кофе, думает она много и исключительно бранными словами, высказывать которые совершенно бесполезно. Даже жаль, что поездка в Хуамин только завтра: Джей Джей быстро бы разговорила и Симонова, и всех его телохранителей, и заодно представителей китайской делегации, с которыми у Симонова намечается сделка. Но никакой вылазки сегодня нет. И кофе тоже нет. Джей Джей садится на подлокотник дивана, на котором сладко посапывает самая паршивая пакость в её жизни. Неподалёку есть круглосуточный магазин, можно по-быстрому сгонять, заперев негодяя… … Что она и делает. Вихрем промчавшись по утренней прохладе мимо сонных спешащих на работу прохожих и лениво подметающих тротуар дворников, Джей Джей добывает свою прелесть, за которую она… … Второй этаж… третий — до квартиры, а значит, кухни, остаётся всего ничего. Железную входную дверь Джей Джей отпирает, старательно пряча ухмылку — и сразу топает на кухню. Кессель присоединяется даже раньше, чем ожидалось. Джей Джей спокойно завтракает. Пожелала бы доброго утра, но это уже откровенное палево, поэтому она просто кивает. Взъерошенный, заспанный и бесконечно наглый Кессель ставит чайник и тянет загребущие лапы к только что купленной упаковке. Джей Джей делает себе второй бутерброд, краем глаза наблюдая, как паршивец насыпает неприличное количество кофе, затем ещё более извращённое количество сахара, мешает… — Принеси телефон. Мне всё ещё больно ходить. — Да ладно. Ты только что из магазина, — парирует Кессель, отпивая свою термоядерную смесь из кофеина и быстрых углеводов. Сладкий кошмар, который поднимет даже мертвеца. Традиционное утреннее пойло SBX-1, настолько же действенное, насколько отвратительное. — Именно, гений. Поэтому нога и болит. — Может, тебе просто лень идти за ним самой? — зараза ухмыляется так, что охота кинуться тарелкой из-под завтрака в эту наглую башку. А, собственно, к чему сдерживать свои желания? Засунув бутерброд в рот, Джей Джей замахивается тарелкой, и Кессель капитулирует за телефоном… … А она пока делает его напиток ещё более незабываемым, щедро сыпанув туда перца чили, ибо месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным. Или перчёным. Низко? Возможно. Подло? Не подлее, чем уничтожать все запасы в одну рожу! Джей Джей хмыкает. Надо же как-то развлекаться. Тем более, Кессель возвращается. Кладёт на стол телефон. И — сейчас главное не ухмыляться — берёт кружку, отпивает… … Гадёныш кашляет громче, чем все пациенты туберкулёзной больницы вместе взятые. На его глазах проступают слёзы, а выражение лица паршивца непередаваемо. Джей Джей едва начинает объяснять, за что ему внеплановый прогрев, как вдруг Кессель… делает ещё глоток. Маленький. И ещё один. — Благодарю за модификацию. Минус вкус, плюс эффект. Мне нравится… Джей Джей молчит. Кажется, её внутренний процессор только что выдал системную ошибку. Тем временем вытерев слезу и хитро подмигнув, Кессель уходит в комнату с воистину императорским видом. И кружкой с кофейным трындецом в руке.