Боевые товарищи

Впервые Джей Джей взяла Кесселя за руку, когда они только сошли с поезда на Ярославском вокзале. Тотчас же Москва накрыла их суетой, раствориться в которой для военного разведчика — секундное дело. Выбора не оставалось: чтобы не позволить единственному свидетелю исчезнуть, Джей Джей, морща нос от отвращения, сжала его ладонь и не отпускала до самого эскалатора. Позже, когда добрались до съёмного жилья, Джей Джей пять минут мыла руки с мылом, брезгливо кривясь. А Кессель ухмылялся, будто вынуждал снова разбить ему лицо — но Джей Джей сдержалась. Пока что. Новая вылазка — и снова пришлось хватать его ладонь. Пусть дорога от дома до метро была почти безлюдна, но она частично проходила вдоль шоссе. А перебежать через скоростную трассу, чтобы спасти свою шкуру, этот непредсказуемый психопат теоретически был способен. По этой же причине они и возвращались домой как недовлюблённая недопарочка — и потом Джей Джей вновь отскребала с пальцев невидимую грязь... Правда, с каждым разом делала она это всё менее остервенело: тугой комок отвращения, подкатывавший к горлу при очередном прикосновении к этому существу, становился всё меньше. Это вызывало растерянность, ощущение неправильности — но, если задуматься, имело рациональное объяснение. «И к какой только мерзости человек не привыкает!» — с этой мыслью Джей Джей всё ещё отдраивала руки в тёплой воде и наслаждалась редкими минутами, когда не нужно было лицезреть эту осточертевшую рожу. А потом... когда её сбросили с балки и Кесселю всё же представился момент... Кессель не ушёл, хотя мог бы. Ведь ободранная об асфальт рука не удерживала больше его пальцы: она едва шевелилась, а беспомощное тело отвечало на требование немедленно подняться невыносимой болью. Будучи абсолютно свободным от любого контроля, Кессель, рискуя свободой, но главное — жизнью, добился для Джей Джей медицинской помощи. Зачем? Почему? Что за цель он преследовал, какую игру вёл? Чёртова боль сводила с ума; захлебываясь в хаосе, мозг отчаянно искал ответы, но в этот раз не находил: лишь загадочно-спокойная рожа этого непредсказуемого упыря то и дело маячила перед глазами. А время шло, и Джей Джей крепла. Медленно, но упрямо организм восстанавливался — и всё это время Кессель был рядом, пробирая не тяжёлым взглядом или жуткими, слишком жестокими для нормального человека выходками, а своей ненормальной заботой. Он готовил завтрак и менял повязки, укрывал одеялом и помогал Джей Джей подняться, чтобы дойти до раковины. Словно они были не врагами, а боевыми товарищами, вместе сражавшимися с неизвестным противником. «Боевые товарищи... Как будто это могло быть правдой!» — бесячая нелепая мысль, грёбаный оксюморон, порой всплывавший в мозгу как неоновая вывеска — абсурдная, яркая. Нестирающаяся из памяти, но не имеющая никакого отношения к реальности. ... И тем не менее, однажды, склонившись над этой самой раковиной, Джей Джей вдруг поняла, что отмываться после прикосновений Кесселя ей больше не хотелось. А при выходе на улицу, когда ладонь Кесселя — большая и теплая — сама скользнула ей в руку, Джей Джей сжала пальцы не из необходимости, а… наверное, в силу привычки. Неважно. В конце концов, впереди слишком много более важных дел.