Долгая ночь, часть 1

Водители микроавтобусов почти синхронно выходят из кабин, неторопливо закуривают. И смотрят на подъезд. На то, чтобы пошвырять в рюкзаки ценные вещи, уходит не больше трёх минут. Бесшумно открыв замок, Джей Джей осторожно выходит на лестничную площадку. Кессель следом. Снизу, усиленные эхом, доносятся голоса. — Две группы, по три человека в каждой. Звонят в каждую квартиру и спрашивают о запахе газа: якобы поступила жалоба. Пока что они на первом и втором этаже. — Если это настоящие газовщики, то мы — пара придурков, — Джей Джей вслушивается в незнакомую речь и не понимает, что происходит сейчас: приступ паранойи или здравое самосохранение? — Лучше быть живыми придурками, чем не осмотрительными мертвецами, — шепчет Кессель, вслушиваясь в голоса снизу. — Так, бабка на втором этаже устраивает им допрос. У нас несколько дополнительных минут. — Ты же понимаешь, что с шестерыми вооружёнными противниками я уже не справлюсь? — Джей Джей хмурится. Сражаться не вариант. И мозг спешно просчитывает иные варианты. Через окно? Но они даже не на третьем этаже, плюс под окнами водители, скорее всего, тоже вооружённые. Тогда… — На последнем этаже должен быть проход на чердак. Через него можно выбраться на крышу и уйти по пожарной лестнице с торца дома. Чердак, правда, заперт, но… Кессель бесшумно проскальзывает квартиру и почти мгновенно возвращается с обыкновенной канцелярской скрепкой в руках. — Не занимался этим со времён учебки в разведке. Пожелаешь удачи? — Желаю не сдохнуть нам обоим. Они поднимаются выше: туда, где за массивным навесным замком находится единственный ключ к побегу. Впрочем, единственный ли? Кессель возится. Одна из групп поднимается на следующий этаж. Можно вернуться в квартиру и запереться.Джей Джей слышит, что если после продолжительной трели дверь не открывается, группа движется дальше. Вот только спасение это временное: они знают нужный подъезд и просто не спустят с него глаз, организовав невидимую осаду. И когда уже Кессель взломает этот чёртов замок?! Между ним с Джей Джей и преследователями “прослойка" в один этаж, и когда она исчезнет, всё будет кончено. Если высунутся соседи, проживающие на последнем этаже, всё будет конечно. Если Кессель не успеет, всё так же будет кончено, ведь победить шестерых стрелков на лестничной клетке невозможно, и с каждой секундой шансы на спасение тают. Последняя дверь. Гадам остаётся последняя дверь. Следующий этаж — тот, где Джей Джей и Кессель живут, выше — они сами. — Сколько можно возиться? Если они поднимутся хоть чуть, то… нет, не увидят нас, но услышат, как ты там шебуршишь. — Ещё минуту. Тут всё насквозь проржавело, — Кессель шепчет едва слышно. Джей Джей сглатывает слюну. Нет у них минуты, и оба это знают. Закрывается дверь. Группа звонит. Последняя квартира. Тишина. Копошится Кессель. Снова звонок. Тишина. Кессель всё ещё копошится. По спине стекает горячая струйка пота. А снизу доносятся размеренные шаги: поднимается вторая группа… Тело напрягается. Сжимаются кулаки. Даже если сегодняшняя схватка станет последней, Джей Джей будет биться до конца. — Есть! Сунув поверженный замок в карман, Кессель открывает путь на чердак, и старая дверь практически не скрипит, словно благословляя их отход… Темно. Затхлый воздух пропитан вонью сухого птичьего дерьма, хрустящего под ногами вперемешку с битым шифером и обломками гнилых досок. Смахнув с лица густую паутину, Джей Джей включает экран смартфона — но не фонарик, ибо свет последнего может быть виден с улицы. Кессель делает то же самое. Не произнося ни слова, стараясь не кашлять из-за лезущей в горло пыли, они осторожно движутся вперёд. Туда, где сквозь толстые щели виднеется чистое небо, под которым они, скорее всего, и проведут остаток сегодняшней — несомненно, длинной — ночи. Без понимания, куда идти дальше. Ведь больше контактов, которые сдали бы квартиру, не узнав знаменитую героиню и ядерного террориста, у Кесселя на примете нет. Идеи закончились. Они на крыше. В лицо бьёт холодный ветер, а впереди — спасительная лестница, которую никто не охраняет, ведь все силы брошены на подъезд. И хватаясь за холодную перекладину больной рукой, Джей Джей улыбается. Когда ноги касаются земли, и спустившийся Кессель становится рядом, она улыбается ещё сильнее. — Неплохо сработал. — Джей Джей выдавливает из себя эти слова, проталкивая сквозь ненависть. Проталкивая с трудом, не глядя на того, кому она их говорит — но говоря, потому что сейчас так правильно. — Иначе не умею, — паршивец улыбается, но вместо привычного самодовольства на его лице лишь усталость. Джей Джей привычно огрызается. Её пальцы уже по привычке сжимают его ладонь, а на лицо возвращается улыбка. Они живы. Они уходят прочь. А значит — битва продолжается.