Долгая ночь, часть 2

Час за часом, миля за милей, вдоль ночного шоссе — и всю дорогу за руки. Один за другим проносятся мимо автомобили, из одного не играет — орёт музыка: Джей Джей не понимает никаких слов, кроме "Vladivostok 2000". Но шумная машина быстро проносится, и через мгновения даже в памяти от неё не остается и следа. Далеко впереди нависает дуга надземного перехода, а сбоку темнеет лесопарковая зона, которая лишь ближе к утру сменяется жилыми домами. По ту сторону шоссе сонные сотрудники открывают первый Макдональдс — или как он теперь здесь называется? Неважно… — Как они нас нашли? — Джей Джей осторожно касается ушибленного предплечья. Пока обезболивающее действует, всё отлично, потом… у неё есть ещё несколько ампул. Это не проблема. — Варианты могут быть разные. Склоняюсь к самому простому: Громов или кто-то из его группы проследил сначала за тобой до травматологии, а потом за нами обоими до самого подъезда. Затем Громову пришлось потратить некоторое время на организацию выездной группы со спецавтомобилями, формой и удостоверениями — и только к ночи прибыть на наш адрес. Кстати, сработал он оперативно, с учётом нашего местонахождения, настоящих аварийных микроавтобусов и всего остального. Похоже, разоблачение новой личности Исаева подстегнуло его к действию, — бросив короткий взгляд через плечо, Кессель снова смотрит в экран телефона. — Думаю, он боится разоблачения не новой личности, а связи с Симоновым, — дополняет Джей Джей, и Кессель согласно кивает. — Когда этот Исаев, Громов или как его там, говорил со мной, он был под кайфом. Но всё же, мне показалось, что он искренне боялся Симонова и не смог этого скрыть. Прикрыв глаза, Джей Джей вспоминает голос своего противника. Его взгляд. Его слова, пропитанные смесью безысходности и… фанатизма? Или страха перед Симоновым настолько сильного, что вариант спасти себя, выдав планы босса, для психики Исаева невозможен? “...С другой стороны, твой яд уже меня убивает… значит, скоро босс найдёт нового исполнителя для своего плана. Я буду не нужен, следовательно, меня можно стереть — например, выставив сумасшедшим… Ведь только сошедший с ума телохранитель может зарубить женщину на куски средь бела дня, и никто ничего не докажет, ведь меня уничтожит яд!!!” А затем Громов набросился, осознавая, что если оставит следы схватки, то поставит под удар свою свободу. Встреча в Хуамине — слишком важное мероприятие, и разыскивающая психа с мечом следственная группа выложится на полную. Так что побудило Исаева рискнуть новой личностью? Действие препарата? Фанатизм? Преданность? Ответа нет. А если и найдётся, так ли он важен? Шумит шоссе. Ноги гудят как высоковольтные провода, и Джей Джей тянет уткнувшегося в телефон Кесселя в сторону небольшой парковой зоны, где звонко щебечут первые птицы. Там, в тени высоких раскидистых деревьев, она видит удобные, а главное, пустые скамейки. Кессель не сопротивляется. Джей Джей почти что усаживает его, занятого поиском жилья: надо ж проследить, чтоб мимо сиденья не грохнулся. Иногда он кажется человеком не от мира сего. А где-то далеко на востоке светлеет безоблачное небо. Атака пережита, и организм пока что держится на той самой шумящей в ушах бодрости, что приходит после бессонной ночи ближе к рассвету. Бодрости, что притупляет разум, делая всё таким лёгким и понятным. Они живы, враги облажались, а из-за крыши многоэтажки показывается яркое золотистое солнце — и это прекрасно. Ещё бы рука не ныла… Внимание привлекают шелестящие звуки: на работу выходят дворники, сметающие мусор и пыль. Привычным движением Джей Джей поправляет бандану и глубже натягивает капюшон. Кессель делает то же самое, не отрываясь от телефона. Неподалёку лает выведенный на прогулку корги. — Ну что? — Джей Джей смотрит Кесселю через плечо на фото очередной гостиной. — Ничего, что можно было бы назвать сто процентов безопасным вариантом. Лишь одну квартиру сдавали дистанционно. Посуточно, что дороже, но неважно: деньги у нас есть. Но позавчера её сняли, — Кессель поднимает на Джей Джей уставший взгляд. Гасит дисплей. — Если будем спать под мостом, самую плотную коробку — мне, — Джей Джей знает, что не смешно, но не сомневается она и в том, что выход неотвратимо найдётся. Кессель согласно хмыкает. Он и уныние вообще существуют в параллельных вселенных, за это Джей Джей спокойна. Рука с телефоном расслабленно опускается на сломанное колено. Кессель прикрывает глаза, и Джей Джей чувствует то же, что и он: как невесомая бодрость неотвратимо сменяется тяжёлой усталостью. Моргать всё труднее. Пульсирует нарастающей горячей болью раненая рука, но даже это сейчас убаюкивает… Только прохладный ветер заставляет поёжиться. Не поднимая до конца отяжелевшие веки, Джей Джей вжикает молнией ветровки и наслаждается теплом… но через мгновение вздыхает и, выйдя из приятного оцепенения, застёгивает ветровку дремлющему Кесселю. Тот что-то бормочет, не открывая глаз и позволяя забрать смартфон из своей ладони. В прошлую ночь они практически не спали, готовясь к вылазке в Хуамин, в эту не спали вообще — и всё же, кто-то должен бдеть, а потому через силу, но Джей Джей открывает глаза. И любуется рассветом, чувствуя, как голова уснувшего рядом Кесселя опускается ей на плечо, и его растрёпанные волосы щекочут шею. Джей Джей не отстраняется. Пусть отдыхает, его трезвый ум ей ещё понадобится. А рассвет сегодня действительно красивый. Вот только полюбоваться им не даёт требовательная трель телефонного звонка.