Инсталляция

Дисковый телефон на письменном столе не звонит. Советник президента по вопросам национальной безопасности смотрит на заткнувшийся только полчаса назад аппарат, но иллюзий не питает: сейчас полдень, и часть сотрудников ушла на непродолжительный обед, после которого звонки возобновятся — но немного времени у него есть. На стол ложится толстая папка с досье. Протерев очки, советник листает содержимое. «Симонов Матвей Константинович... Владелец оружейного концерна, разработавшего наиболее эффективное оружие под американский патрон Grendel»... Советник перечитывает материалы, перебирает снимки и копии газетных вырезок. Взгляд задерживается на фотографиях карабинов, винтовок и автоматов, описания которых вызывают желание изучит их. Патрон Grendel не получил особой популярности, ибо все выпускаемые под него образцы обладают либо ощутимой отдачей, либо низкой износостойкостью. Инженеры оружейного концерна Симонова каким-то образом смогли устранить оба этих недостатка: они существенно снизили импульс отдачи, увеличили ресурс ствола и умудрились при этом не повысить стоимость производства. ОКС решил задачу, над которой американская оружейная промышленность билась десятилетиями. Тем не менее, хотя Симонов предлагал экспорт своего оружия на американский рынок, договорённостей не достигли. Советник усмехается. Ну ещё бы. ОКС готов экспортировать готовые образцы, но Америке не нужен Симонов и не нужны его поставки: только технология и лицензия на производство, которые тот наотрез отказался продавать. Внушительные суммы и попытки давления — в том числе шантажа — ситуацию не изменили: Симонов упёрся. Лицензия на производство должна оставаться за ним — и точка. Разумеется, на таких условиях сделка не состоялась. Теперь разгневанный Симонов периодически выступает на телевидении в качестве «приглашённого эксперта по вопросам оружейной промышленности». Однако, рассказывает он не об отрасли, а о том, насколько отвратительна Америка. Подперев щёку кулаком, советник листает дальше, машинально допивая давно остывший чай, о котором он забыл ещё с утра. В своих подозрениях Коллинз ошибается — или же Кессель намеренно водит её за нос, поскольку информации о том, что Симонов представляет реальную угрозу, нет. Он делает шоу, за которым не скрывается ничего серьёзного. Уклоняется от уплаты налогов. Владеет элитной недвижимостью, в том числе вне России, зарегистрированной на третьих лиц. Проводит разного рода экономические махинации: словом, занимается тем же, чем и другие миллиардеры по всему миру. Разумеется, у Симонова есть контакты в Минобороны: в его бизнесе без этого невозможно. Имеются у него связи и в ракетных войсках стратегического назначения, отвечающих за Тополи-М, но даже здесь внешняя разведка не нашла, за что зацепиться: помимо выпуска оружия под патрон Grendel, ОКС занимался разработкой крупнокалиберных пулемётов для защитных боевых модулей, используемых при охране стратегических объектов. Поставка заведомо непригодного оборудования могла бы косвенно указывать на причастность Симонова к соучастии в похищении шестнадцати Тополей-М, если бы не одно «но». После инцидента все боевые модули были тщательно проверены русскими, однако, нарушений в их работе не обнаружено. Следовательно, обвинять Симонова в намеренной продаже некачественного оборудования оснований нет, равно как и подозревать его в чём-то на основании только лишь факта регулярного общения с генералом российских войск стратегического назначения Васильевым Степаном Игнатьевичем. Но главное: отказ от сделки, который мог бы стать поводом мести Симонова, случился в две тысячи девятнадцатом, то есть, три года назад. Кессель, по его словам, готовил свой план шесть лет: значит, тот, кто его нанял, должен был потратить ещё больше времени. Не сходится. Допив остатки минералки из небольшой бутылочки в портфеле, советник откидывается в кресле. Сняв очки, он закрывает уставшие глаза. Ладонь оглаживает рукоять стоящей рядом трости. Коллинз с Кесселем чересчур своенравны. Ненадёжны. Они считают допустимым не выходить на связь, вынуждая звонить лично. Пришлось пообещать одному из них гарантированную смертную казнь, а второй — уголовное преследование. И бонусом — угроза добавить её папаше выселение из дома престарелых с фабрикацией какого-нибудь мелкого, но крайне унизительного уголовного дельца с позорной оглаской на всю страну. Это помогло: сладкая парочка стала сговорчивее и даже поделилась подозрениями. Вот только подозрения их ничем не подкреплены. Советник захлопывает папку. Время идёт, а виновные до сих пор не найдены. Ещё надо решить, как вернуть Кесселя в США и как можно быстрее приговорить к «вышке»: секреты, которые он наверняка успел накопать, работая в разведке, Гуантанамо и SBX-1, должны быть похоронены вместе c ним. Похоронены под громогласные речи о свершении правосудия, которые скроют максимальное ускорение судебного процесса и назначение высшей меры. И да, советник лично проверит состав для смертельной инъекции. Второго «чудесного воскрешения» не состоится. Безусловно, Кессель всё это понимает и добровольно не сдастся. Скорее всего, придётся снова давить на Коллинз, чтобы та вернула его обратно — но это потом. В данный момент Коллинз и Кессель — это слишком ценные ресурсы, чтобы разбрасываться. Тем более, полчаса назад они получили приказ либо откопать прямые доказательства причастности Симонова либо найти истинного виновного. И напоминание, что советнику плевать, как это будет сделано. Советник также уточнил, в случае публичного разоблачения Коллинз и Кессель будут выпутываться сами, так что соблюдение осторожности прежде всего нужно им, а не США. Коллинз вроде бы усвоила. Ещё бы дерзила поменьше: раздражает. В следующий раз надо будет кольнуть замечанием и напомнить про субордина... Очередной звонок. Встреча по поводу российско-украинского конфликта начнётся через три часа, а до этого необходимо закончить анализ полученной информации: о покушении на эту парочку и капитана «Данилова», о сделке в Хуамине, о Громове... Стук в дверь. Судя по тому, как там барабанят, дело срочное. Молодой сотрудник, которого советник не знает лично. С разрешения подходит к столу и кладёт папку с материалами. Отчитывается, вытянувшись по стойке «смирно». Тараторит, но речь чёткая, воду не льёт. В пять тридцать утра полиция приехала по вызову на одну из ферм в пятнадцати милях к югу от Дома престарелых ветеранов в Скоттдейле. Того самого Patriots Valley Veterans, в котором находится Фрэнк Коллинз. Проживающая на ферме пожилая чета обнаружила в своём ангаре шесть повешенных тел: четверо мужчин и двое женщин. Все убиты выстрелом в затылок. Четверо убитых — в форме сотрудников Patriots Valley Veterans, двое — в обычной тёмной одежде. Рядом с каждым телом лежал тот или иной инструмент: ключи (как выяснилось, от ворот и внутренних дверей), пульт от камер, верёвка, таблетки со снотворным в баночке из-под витаминов, электрошокер и ключ от автомобиля: неприметного фургона, угнанного пару недель назад. Потрясающе. Просто потрясающе. Советник с силой сжимает лежавшую на столе перьевую ручку. — СМИ? — Уже вьются вокруг, но внутрь их не пускают. В Интернете есть информация о телах, но подробности пока не просочились. Хоть что-то хорошее. Расправа однозначно связана с Фрэнком Коллинзом, и как отреагирует так называемая «Джей Джей» на очередную попытку захватить её отца, одному Богу известно. Советник дослушивает, но дальнейшая часть доклада малоинформативна. Закончив, парень умолкает в ожидании дальнейших указаний, однако, игнорируя вопрошающий взгляд, советник молчит. Машинально постукивая авторучкой, он чувствует, как настроение стремительно портится. Советник знал, что рано или поздно это покушение состоится и заранее распорядился обеспечить защиту Patriots Valley Veterans силами службы безопасности. Это в итоге и произошло: Коллинза действительно пытались захватить, так что меры безопасности применены не зря. Вот только предотвратили покушение явно не правительственные агенты: эти в жизни бы не устроили подобный перформанс, а если бы и устроили, советник бы лично им головы поотрывал. Но если Коллинза обороняли не его люди, то тогда чьи? И где, чёрт возьми, в это время были его агенты?! Выгнав паренька, советник хватается за телефон. Менее получаса уходит на то, чтобы выяснить: сотрудников накануне нападения отозвали. Письменным распоряжением, на надлежащей бумаге, с подписью и всеми кодовыми словами. С силой швырнув авторучку в стену, советник вскакивает. Нужно готовиться к чёртовой встрече, но прежде — решить ещё один вопрос. Он делает очередной звонок. Через десять минут в кабинете начнётся тщательная проверка на наличие жучков. И советник президента уверен почти на сто процентов: что-то да обнаружится. Что-то, оставленное своими, поскольку постороннему в эту часть задания проникнуть нереально. В системе безопасности он уверен, ибо тестировал её лично, не доверяя чьим-либо отчётам. Крот, сливший информацию о том, куда был госпитализирован Кессель, где-то рядом. Отзыв агентов наверняка его рук дело. И никому не известно, что ещё он успел выдать террористам. Кто тогда выполнил за правительство работу, защитив Фрэнка Коллинза и устроив из этого шоу? Советник догадывается. И, мысленно называя проклятую фамилию, кривится как от зубной боли. Но эту ходячую проблему он устранит позже: сразу как только пользы станет меньше, чем вреда.