Глава 5. Вызывающий духов

      Было необычно тихо в ту ночь, которую особняк провёл без хозяина. Письмо, оставленное Амарантой для него, открыло ответы, но оставило и вопросы.        Почти сутки назад, дочитав письмо, Герберт поспешно покинул особняк. Теперь же он вернулся, и не один.        – Аккуратнее, прошу вас, мистер де Вер. Там ценный груз.        – Конечно, мадам Эльер. Непременно, – проворчал Герберт, таща громоздкий чемоданчик престарелой дамы. Она была вовсе не новой хозяйкой, а известной в своих кругах медиумом. – Прошу сюда.        Они вошли в самую большую, из гостиных особняка, чтобы оставить чемоданы.        – Она здесь?        – Нет, постойте, мадам Эльер. Нам нужно в библиотеку, здесь оставим ваш багаж. Что-то ещё понадобится для сеанса?        – Кое-что, голубчик. – проворковала женщина, похлопывая Герберта по руке. Он опустил чемодан, и Эльер принялась копаться в нём. Герберт глянул на часы. – Должна предупредить вас, что призраки выходят на контакт со мной, только если сами этого хотят, но чаще всего они хотят. К нам присоединиться кто-то ещё?        – А я думал, вы профессионал. Чертовски надеюсь, что сегодня она захочет со мной говорить, – саркастично протянул Герберт, провожая мадам Эльер в библиотеку. В ответ на его грубые слова последовали тяжёлые вздохи.        – Какой вздор, мистер де Вер! Да как вам не стыдно! Я самая почитаемая медиум во всём графстве!        – Верю, – поспешил вставить Герберт, и, вытянув ладонь, пригласил мадам к месту их назначения. Библиотека была пустая и такая же, какой он оставил её позавчера: книги свалены с полок, кругом вырванные страницы, бумага, пролитые чернила и по углам – пустые бутылки.        Герберт упал на софу, мадам Эльер же принялась ходить среди книжных полок, выставив руки, будто искала невидимые стены. Он прикусил щёку изнутри, чтобы не засмеяться.        Скоро мадам Эльер выбрала место почти в самом центре зала и разожгла свечи, выставив их по кругу. Внутрь круга по наставлениям Эльер был помещён портрет Амаранты.        Герберту пришла на ум невероятная колкость, но не успел он её отпустить, как мадам Эльер махнула ему рукой, подзывая, и стала что-то тихонько шептать. Мрачное нетерпение накрыло Герберта, словно пуховое одеяло, и он всё поглядывал на портрет.        «Неужели я снова увижу её?» – Герберт боялся об этом думать, но не думать было невыносимо.        Что-то происходило. Вдруг зал накрыл сильный порыв ветра, будто они стояли на склоне горы, едва не потушив свечи. Задребезжала мебель. Охваченный страхом, Герберт едва осознавал себя.        Картины на стенах стали хлопать, будто желая сорваться со стен, книжные шкафы принялись прыгать под тяжестью сложенных на них. Даже сам пол, кажется, пошёл рябью. Книги, подсвечники, бутылки и прочий мусор оторвался от пола, зависнув в воздухе.       Герберт ожидал чего угодно, но явно не этого. Он глянул на Эльер, прикрывшую глаза и будто не замечавшую ничего.        «Должны ли летать вещи, когда я всего лишь хотел поговорить с ней?» – крутилось в голове, но не успел Герберт задать вопрос медиуму, как она распахнула глаза. Шёпот её оборвался. Огромные испуганные глаза, увидевшие странные последствия сеанса, дали Герберту понять, что так быть не должно.        Мадам Эльер захлопала глазами, схватилась за сердца, упала назад, сшибив фарфоровую вазу. Герберт кинулся к ней, но та, похоже, была так напугана, что упала в обморок.        Всё прекратилось в то же мгновение, но мебель продолжало слегка потряхивать. И тогда Герберт услышал голос. Это она говорила с ним. Как никогда ласково Амаранта шептала ему на ухо:        «Герберт… Ты здесь… Скажи мне, ты смог сохранить поместье? Смог?»       – Да. Покажись мне, прошу. Я хочу увидеть тебя, – ответил Герберт, оглядываясь, ищу глазами призрачную фигуру.        – Я здесь, – говорит Амаранта из-за спины, и, обернувшись, Герберт увидел её перед собой. Всё такую же чопорно бледную, высокомерную, такую же прекрасную в своём бессмертии. Он порывался укрыть её в объятиях, но одёрнул себя.        «Она призрак!» – повторял он себе, но тянулся к ней, пропуская между пальцев её холодных дух.        – Мне пришлось немного повозиться. На кой чёрт вы притащили сюда эту шарлатанку?        Герберт, едва сдерживая ухмылку, отвечает:        – По-другому вы отказывались со мной говорить. Почему же вы пропали?        – Так было нужно. Вы ведь прочли то, что было в письме. Вы должны были понять.        – Там не было ни строчки о том, почему вы пропали!        Амаранта молчала, высокомерно глядя на Герберта. Но с каждым мгновением высокомерие смывалось лёгкой улыбкой.        – Лучше не говорить того, что у вас на сердце. Если скажете, всё станет слишком сложно.        – Так вот как, предлагаете мне помолчать? – едко произнёс Герберт, разом растеряв радость от встречи, и ухмыльнулся, – Не за то ли вы бессмертна, что так невыносима?        Гнев загорелся в чёрных глазах Амаранты. Снова завыл ветер, задребезжала мебель, будто подчиняемая недовольству призрака. Мадам Эльер, начавшая, кажется, приходит в себя, снова хлопнулась об пол.        Разгорячённый страстью, Герберт продолжал, будто был неуязвим к её гневу.       – Вы не хотите слушать о моих чувствах к вам... Не хотите знать. Признайтесь, вы и не хотели избавляться от своей тюрьмы, от своего бессмертия? Вы, должно быть, хотели повеселиться. Полно! Я скажу вам только лишь спасибо, – Герберт похлопал по пиджаку, в котором лежало её прощальное письмо, оказавшееся для поместья последним шансом.        – Как вы смеете говорить так! Мне не безразлична судьба поместья, не безразлична ваша судьба...       – Почему?        – Я виновата перед вами, была виновата ещё задолго до вашего рождения. Я не всё рассказала вам о том, как умерла.        – Я догадывался. И как же вы умерли?        – Да... Простите. Я... Покончила с жизнью. Я не просто отравилась вином, я своими руками налила туда яд.        Озарение пронеслось, словно угол иглой. Губы Герберта растянулись в грустной улыбке.        – Вы знали – не найти другого мира, кроме нашего, потому и покончили с собой? Знали с самого начала.       – Я ничего не могу знать наверняка, но предполагаю...       Герберт не дал ей договорить, охваченный огнём решимости. Мысли толкали друг друга и путали слова, слетающие с губ.       – Знали всегда, что если и я умру не своей смертью, но по своему желанию, то останусь призраком... Знали это и удержали меня от шага в пропасть. Почему? Вы само благородство. Впрочем, вы правы. Тогда это не имело смысла, но сейчас... – Герберт подошёл ближе в Амаранте, заглядывая ей в глаза, не давая вставить и фразу, и с бешено колотящимся сердцем от предвкушения, задыхаясь, прошептал: – Амаранта, я люблю вас. Люблю, и теперь я тоже покончу с собой. Теперь я действительно хочу этого. Хочу быть с вами.        Револьвера Герберт так и не купил. Глянув на онемевшую леди, он понёсся на крышу. Уверенность, которой не было в прошлый раз, жгла сердце и рёбра.        Он ворвался на крышу, словно на отбывающий поезд.        «Не делай этого! – пронесло ветром, и в ту же секунду перед ним возникла Амаранта, – Прошу, постой!»       Герберт стоял на краю крыше, вдыхая полной грудью. Улыбался Амаранте. Ветер трепал его волосы и подол пиджака. Закат, переливаясь в сумерки, оставил после себя ярко-красные всплески. Кроваво-красные.         – Я не могу позволить тебе стать призраком, потому что тоже люблю тебя... – обронила Амаранта, и Герберт онемел на краю своей пропасти.