10. Тело пребывает в страданиях, а душа (в блаженстве?)

***

Это непривычно. Это очень странно. Вэй Усянь не был похож на его Бога, и не услышь Хуа Чэн лично, как Советник случайно назвал его "Сянлэ", оговорившись, никогда бы не поверил, что у них одна душа. Он не был величественным. Хуа Чэн решил, что дело было в совершенно разном воспитании. Он почти не имел жизненного опыта. И его улыбка не выглядела одновременно теплой и снисходительной; такой же далекой, как Луна. Он улыбался широко, был общительным и игривым, флиртуя с девушками так свободно, будто действительно был рад их видеть. (Мгновенное исчезновение улыбки после — говорило об обратном) Они, должно быть, были бы счастливы иметь тебя в качестве своего добродеетельного мужа. Вэй Усянь был не просто умным и смышленым, он был неимоверно гениальным. Он думал и размышлял о том, о чём другие даже помыслить не смели. Правда, эта гениальность порой мешала замечать, как он из раза в раз совершал разные глупости. Более самоуверенного, наглого и бестыдного человека еще поискать надо. Он казался полной противоположностью его Богу. Но... Всё еще... Его навыки в обращении мечом были также стремительны, точны и восхитительны, как и у Его Высочества. Он был самоотверженным. Защищал слабых и невинных. Даже если они говорили о нём грязные вещи. И он всегда улыбался. Всегда, всегда, всегда. Ему снова было сложно и больно. Он падал, поднимался, и снова падал. И снова поднимался. О нём говорили злые языки, но Хуа Чэн мог видеть только как он продолжал ломаться. Наблюдать, сколько раз он винил себя в смерти людей. Сколько раз другие использовали его. И сколько клеветали, не замечая бравады в его голосе, лице и поведении. Даже человек, которого он считал братом. Ради которого пожертвовал не только репутацией, но и хорошей жизнью. Этот предатель не был достоин даже мизинца на его руке, как и те бесполезные слуги Его Высочества, сбежавшие, когда ему больше всего нужна была их поддержка. Хуа Чэн так хотелось всё сокрушить. За каждый крик, срывающийся с его губ; за каждый удар по сердцу и телу; за каждую пролитую слезу. Он был готов уничтожить каждого, кто косо смотрел на него. В том числе его друга, не понимающего, что его неумение говорить, понять и принять делает Его Высочеству гораздо хуже, чем могли сделать любые слухи. Он не был Его Высочеством в полном смысле этого звания. Но он был всё также прекрасен. Его душа была прекрасна.