Глава 6

      — На чашку кофе напрашиваться не буду, так что… — он остановил машину у небольшого дома неподалёку от парка Виктории. Здесь было тихо и уютно. Кирпичная кладка старых домов идеально подходила магловскому району Лондона.       Эта непродолжительная поездка с Малфоем прошла для неё как в тумане. Раз — и они вливаются в поток машин ночного города. Два — и она напевает знакомую песню себе под нос, наслаждаясь этим моментом. Три — и её взгляд сталкивается с серыми радужками глаз, от которых внутри всё сжимается. Четыре — и она не хочет, чтобы вечер заканчивался. Пять — и он уже отнимает у неё возможность продлить этот момент.       И почему время идёт так быстро, когда тебе этого совсем не хочется?       В последний раз окинув его быстрым взглядом, она поспешно открыла дверь, собираясь отправиться домой и не думать об этом вечере. Не думать о нём. Не думать о его руках, которые так уверенно управляли автомобилем. Наверное, он так же уверенно управляет и женщинами… Не думать о том, как он аккуратно убирает непослушную чёлку со лба, при этом хмуря свои брови. Просто не думать о Малфое. Это ведь несложно, правда?       Увидев, как Грейнджер в очередной раз разглядывает его, словно пытается разгадать загадку замысловатых древних рун, он решил промолчать, но отказаться от своей ухмылки не смог. Смотреть, как сама Гермиона Грейнджер заинтересованно наблюдает за тобой, было отдельным удовольствием для его самовлюблённой души.       Заметив его ухмылку, она вынырнула из своих мыслей.       — Спасибо, что подвёз, — сухо бросила она, с волнением убирая от своих глаз такие непослушные кудряшки.       Ступив уже одной ногой на каменную дорожку у своего дома, она почувствовала его обжигающие пальцы на своей руке. Вот уже второй раз за этот вечер. Растерянным взглядом посмотрев на Малфоя, Гермиона не смогла вымолвить и слова. Всё, на что она была сейчас способна — это изогнуть бровь в немом вопросе.       — Спасибо за вечер, Грейнджер. — В голосе слышалась искренность. Такая волнующая искренность, от которой пробегали мурашки по телу.       Они оба замерли буквально на секунду, чтобы каждый смог сохранить этот момент где-то в самых дальних отделах своей памяти, тщательно скрывая от самих себя.       — И тебе спасибо, Малфой. — Так же искренне, как и он. Пусть поймёт каково это — ощущать что-то неправильное.       Наблюдая, как она открывает дверь, он до сих пор чувствовал её тепло на своих пальцах, и, кажется, ему это нравилось.       Нажав на педаль газа, он поспешил уехать от неё или от своих мыслей. Потому что соблазн продолжить этот вечер с Грейнджер был очень велик. Его это пугало.       Вечно одинокий, не принимающий чужих чувств, он стал ощущать что-то непривычное у себя внутри. Просто непонятная смесь эмоций растекалась по его телу, заставляя чувствовать себя иначе. И всему виной была эта чёртова Грейнджер. Разве это не она должна была ощущать всё то, от чего он сейчас старался избавиться? Интересно, что она чувствует?       Бросив взгляд на пассажирское сидение, в его голове отчётливо виднелся её образ: такие длинные ноги, которые слегка отбивали ритм песни. Аккуратные тонкие пальчики и острый нос, всегда поднятый кверху, будто, если она посмеет его опустить, то явно проиграет в этой игре. И эти безумные кудри…       Ещё в школе они не давали ему покоя. Увидев её в первый раз в вагоне Хогвартс — Экспресс, ему жутко захотелось дёрнуть за одну из кудряшек. Так же обычно проявляют симпатию мальчишки? Но, узнав о происхождении Грейнджер, он был обязан забыть о своих детских невинных желаниях и причинять ей лишь боль, бросая в её адрес оскорбления, показывая своё превосходство — всё, как учил отец.       Он пытался вспомнить хоть одно хорошее воспоминание, связанное с ней, но все его мысли возвращались к вечным унижениям и нападкам — всему, чем он щедро одаривал гриффиндорку. Также его мозг подкидывал ему мрачные картинки, где Грейнджер лежит, распластавшись на полу Мэнора, и кричит от очередного Круцио, брошенного в неё.       Он причинял ей только боль, и если он выиграет это грёбаное пари, то нанесёт очередной удар, который она не заслуживает.       Но пока больно было только ему. И это ощущение ему нравилось. Чувствовать боль гораздо привычней, чем ощущать что-то хорошее.       Нажав на кнопку, он плавно опустил стекло вниз, пуская прохладный воздух, который сейчас как никогда был необходим ему, чтобы успокоить учащённое биение сердца.

***

      Быстро поднявшись по ступенькам на третий этаж, она забежала к себе в квартиру. Глупая, как будто убегая от Малфоя, она решит все свои проблемы. Хотя, это даже проблемами сложно было назвать, это просто её чувства, которые решили сыграть с ней злую шутку.       Чувствовать что-то к Малфою было просто не-воз-мож-но, Гермиона. Казалось, она убеждала себя в этом весь вечер, но он разрушал все её старания своей наглой улыбкой, давая понять, как же сильно она ошибается.       Она явно что-то чувствует. Возможно, она даже готова признаться, что Драко Малфой её привлекает.       С этой мыслью она прошла на кухню, достав бутылку с остатками вина. Ей следует просто успокоиться, переспать с этими мыслями и всё встанет на свои места: выдуманная симпатия к нему должна исчезнуть.       С бокалом вина она удобно уселась в гостиной рядом со спящим Живоглотиком. Зарывшись рукой в его мягкую шёрстку, Гермиона позволила себе обдумать все мысли, которые крутились у неё в голове, словно заведённая юла. Ведь, прежде чем отпустить ситуацию, её нужно как следует проанализировать, чтобы в дальнейшем не допустить тех же ошибок.       Она понимала, что весь этот вечер был спланирован её дорогой подругой. Только она была способна на такие опрометчивые действия. Гермионе было трудно понять, какую цель преследовала Джинни. Никакой логики в её действиях она не наблюдала. Но Джинни свойственны такие поступки. Возможно, пригласив Малфоя на их дружескую встречу, она просто таким образом выражала свою благодарность. Хотя, это глупость. Всё-таки нужно поговорить с ней.       Сделав глоток вина, она закрыла глаза и разрешила себе ещё чуть-чуть подумать о нём: как Малфой отпивает своё пиво из бокала, при этом не отводя от неё своих глаз. От этого бросало в жар. Его глаза были такими холодными на первый взгляд, но если позволишь себе смотреть в них чуть дольше, то они способны разбудить внутри нежное тепло, которое приятными пульсациями распространяется во все части твоего тела.       Нет, Гермиона, так на тебя действовал алкоголь, точно не глаза Драко Малфоя.       Просто нужно вспомнить, какую боль он причинял на протяжении долгих семи лет. Просто вспомнить мальчишку, который безжалостно бросал в лицо самые гадкие слова, нисколько не жалея. Просто. Вспомнить.       Но она помнила только его фразу, которую он так легко произнёс, глядя ей прямо в глаза: «Думал, мы уже решили вопросы о нашей с тобой былой ненависти…»       И это было правдой. Она так тщательно старалась забыть все мрачные воспоминания, связанные с ним, что сейчас это уже казалось просто выдумкой. Все унижения, сказанные в её сторону, были давно прощены. Даже те кошмарные часы, проведенные у него в доме под истязающими пытками Беллатрисы, казались ей просто страшным сном, который она спрятала далеко на задворки своей памяти.       Как ни странно, её не волновало прошлое. Её волновало настоящее, в котором Драко Малфой так безжалостно врывается в её жизнь и наводит свой порядок. Он словно незваный гость, которого неудобно выставить за дверь, не напоив хотя бы чаем.       Как же всё-таки странно чувствовать желанные эмоции не от человека, который вскоре должен стать твоим мужем, а от человека, которого ты когда-то ненавидела.       И если есть шанс, что эти чувства исчезнут, когда она сама себе в них признается, то, пожалуй, она сделает это. Просто примет это как факт и пойдёт дальше, не обращая внимания на свои эмоции. Ведь она уже привыкла не думать о себе.

***

      Проснувшись от солнечного света, пробирающегося сквозь плотные шторы, он понял, что впервые за проведенное в Мэноре время, ему удалось проснуться по собственной воле, а не от кошмарных снов, которые мучали его каждую ночь. Было ли это связанно с тем, что он всё-таки признался самому себе в каких-то чувствах к Грейнджер, или его мозг просто решил сжалиться над ним — он не знал. Да и не хотел об этом думать. Нужно хотя бы на один день выкинуть эту невыносимую девчонку из своей головы.       Просто не думать о ней.       Вчера он ещё долго анализировал проведенный вечер в компании гриффиндорцев, и всё, к чему он пришёл, так это то, что он купит арендованную машину себе. Оставив хоть что-то, что будет ему потом напоминать о Грейнджер, ведь если он выиграет в этом пари, то вряд ли она хоть когда-нибудь ещё так мило будет ему улыбаться, сидя рядом с ним. А хотелось бы.       Не позволяя самому себе зарываться в трясину мыслей, он отправился в душ. Вода поможет смыть с себя это липкое чувство непонимания, которое уже окончательно сводило его с ума.       Повернув кран с горячей водой до максимума, он позволил кипятку обжечь его кожу. Принимать контрастный душ было его привычкой ещё со времён Хогвартса. Сначала он прибегал к этому методу с целью расслабить свои мышцы после изнурительных тренировок по квиддичу. Потом это помогало ему отрезвить мысли, пока Волан-де-Морт держал пленных в Мэноре и возглавлял их обеденный стол.       Время идёт, а привычки остаются с ним, как верные спутники его жизни.       Раз — и горячая вода обжигает кожу, не давая думать ни о чём, кроме жгучих ощущений, распространяющихся по его напряжённому телу.       Два — и ледяной поток воды бодрит ум, не позволяя расслабиться.       Три — и тёплая вода поощряет твоё терпение.       Закинув голову назад, он подставил своё лицо под воду, смывая с себя все тревожащие мысли. Но его мозг отказывался просто так отпускать её.       Образ Грейнджер отчётливо вырисовывался за закрытыми веками. Длинные ноги, уже совсем не тощая задница, которую так обтягивали эти чёрные джинсы. Вырез на блузке не был оставлен без его внимания, он успел заметить, как на видневшихся ключицах проглядывались маленькие родинки. Он был уверен, что под одеждой скрывалось красивое тело. И как бы ему не хотелось выгнать её из своих мыслей, напряжение внизу живота говорило о том, что просто так она его не оставит.       Представив, как бы она сейчас стояла рядом с ним в душе, он уже не мог просто отказаться от мысли удовлетворить себя.       В голове было множество картинок, которые только усиливали его желание: вот он поворачивает её к себе спиной, прижимаясь к ней всем своим телом, показывая, как же она его возбуждает. Вот убирает мокрые прилипшие волосы с её плеча и покрывает нежную кожу настойчивыми поцелуями, поднимаясь чуть выше. Его руки блуждали бы по её телу, очерчивая женственные контуры, сжимая округлую грудь, получая в ответ тихие стоны удовольствия. Почему-то в его голове Грейнджер звучала именно так: не пошло, а нежно и чувственно.       Если бы она была рядом, он бы точно узнал, какие звуки она издаёт.       Драко сдаётся своим мыслям и позволяет себе получить удовольствие от своих же фантазий. Ему просто нужно расслабиться, и всё это пройдет. Пройдёт, как и его напряжение.       Левая рука прислонилась к холодному кафелю, который так контрастировал с его горячим телом, свободной же рукой он обхватил свой уже твёрдый член и начал набирать медленный контролируемый ритм. Лицо расслабилось, глаза до сих пор оставались закрытыми. Постепенно он ускорил движения рукой, позволяя ритму стать менее плавным.       Его дыхание было учащённым, сердцебиение так же увеличивалось, как и тепло, которое приятной волной поднималось от кончиков пальцев всё выше.       Сделав ещё пару толчков, он с тихим стоном, наконец-то, получил долгожданное расслабление, которое так приятно распространилось по его напряжённому телу.       Включив кипяток, он лишь слегка усмехнулся, понимая, что только что кончил, представляя Гермиону Грейнджер у себя в душе.       Он не станет об этом думать, но то, что он представил, ему однозначно понравилось.

***

      Спускаясь к завтраку, Драко услышал доносившийся из гостиной голос матери. Нарцисса раздавала поручения эльфам и, судя по интонации голоса, была немного взволнована.       Домовики внимательно слушали свою хозяйку, безмолвно кивая, запоминая все её наставления.       — Мне бы хотелось, чтобы зал был украшен в нежно-голубых тонах, думаю стоит составить цветочные композиции из гортензий и белых роз. Также следует заменить тюль. И да, Миппи, я надеюсь ты с удовольствием в очередной раз протрёшь наши замечательные хрустальные люстры. Всё должно быть идеально, — её голос был наполнен энтузиазмом, он уже давно не слышал в нём таких живых ноток.       — Доброе утро, мама, что у нас за собрание? — Он подкрался к ней сзади и напугал её. Настроение у него было куда лучше, чем двадцать минут назад.       — Оу, дорогой, не стоит так подкрадываться ко мне, знаешь, я уже не так молода и моё сердце может и не выдержать. — Она ласково хлопнула его по плечу и подарила тёплую улыбку. — Это вовсе не собрание, я всего лишь прошу наших эльфов помочь мне с организацией предстоящего благотворительного вечера.       — Благотворительного вечера? — было странно слышать, что Малфои будут заниматься благотворительностью. Хотя, после войны его мать часто перечисляла их галлеоны на счёт Святого Мунго. Наверное, так она старалась заглушить терзающее чувство вины.       — Да, Драко, благотворительный вечер. Наш Министр Магии объявил о ежегодном сборе средств, с целью увеличить денежный фонд для постройки нового больничного крыла Святого Мунго, и я вызвалась организовать это мероприятие. Хотела сообщить тебе об этом ещё вчера, но не дождалась твоего прихода. Кстати, где ты провёл прошлый вечер?       Сначала возникла мысль соврать о проведённом вчерашнем вечере в кругу гриффиндорцев, тем более после того, как мать сама предложила ему «наладить» отношения с ними, но посмотрев на Нарциссу, такое желание пропало. Она единственный человек, который никогда его не осуждал и принимал таким, какой он есть. Смысла обманывать просто нет.       — Вчера вечером я ужинал в компании Поттеров и Грейнджер, — он сделал паузу, заметив, как мама слегка приподняла уголок губ. Обычно так делает он сам, когда его что-то смешит. — Да, мама, не нужно удивляться, твой непослушный сын наконец-то прислушался к матери.       Теперь уже усмехнулся он.       — Я не удивлена, Драко. Как раз это только облегчит мне задачу, ведь теперь ты сможешь сам пригласить их на предстоящий вечер, — сказала она, следуя в столовую и уже не замечая его удивлённо поднятых бровей.       Он проследовал за ней, придумывая на ходу, как бы уберечь себя от этой участи.       — Ты можешь отправить им пригласительные вместе с нашей совой, или она разучилась летать? — в его тоне слышались нотки язвительности, которые, конечно же, были замечены его матерью.       Она села за стол, накрывая свои колени белой салфеткой, и посмотрела на него, слегка прищурив свои голубые глаза.        — Я думаю, тебе не составит труда помочь своей матери, — пропела, словно хитрая лиса.       — Разумеется я помогу, мама. Только от тебя мне понадобится тоже небольшая помощь, точнее — содействие. — В голове зародилась небольшая идея, которая отлично бы смогла реализоваться на благотворительном вечере.       Увидев заинтересованность в глазах матери, он продолжил:       — Я предполагаю, что вечер будет организован с размахом и, конечно же, не обойдётся без музыки?       — Разумеется, я как раз должна связаться с музыкантами, которые пару раз выступали у нас на званых ужинах.       — Вот и отлично, с твоего позволения, я свяжусь с ними сам, мне нужно уточнить у них пару деталей, — он с хитрой улыбкой посмотрел на Нарциссу, которая пыталась понять, что же удумал её сын. — Не переживай, мам, я всего лишь попрошу сыграть их для меня одну песню, уверяю тебя - ничего непристойного.       Она лишь засмеялась ему в ответ, аккуратно прикрывая рукой своё лицо. В такие моменты ей казалось, что её сын начинает заново ей доверять. Возможно, у них правда получится вернуть былые отношения.       Драко завороженно наблюдал за смехом матери, он уже и забыл, как она искренне умеет смеяться. Внутри него разливалось тепло от услышанных высоких ноток. Это было по-настоящему доброе утро.

***

      В это воскресенье она позволила себе проснуться не ранним утром от звона надоедливого будильника, а по собственному желанию. Это напомнило ей детство.       Детство, в котором родители во время каникул разрешали ей читать книги до поздней ночи и ложиться спать тогда, когда она сама захочет. Детство, в котором мама ласково будила её, гладя нежной рукой по щеке и шептала, что солнышко уже проснулось, пора и ей вставать. Детство, в котором она ещё не знала, что существует волшебный мир, который сможет подарить ей столько радости и столько печали.       Воспоминания нахлынули, унося её в прошлое, заставляя вспомнить всю ту боль, через которую ей пришлось пройти.       Память родителей не удалось восстановить полностью, некоторые моменты окончательно стёрлись, оставляя за собой лишь пустоту.       Профессор Макгонагалл сделала всё, что смогла, но мама и папа так и не смогли принять её поступок.       Узнав, что она сделала, недоверие стало осязаемой преградой в их отношениях. Было сложно осознавать, что у тебя есть дочь, но, в то же время, не помнить её первые шаги, её первое слово. Кажется, они до сих пор не могли простить её, хотя и делали вид, что всё в порядке. Но Гермиона знала, что это не так.       Отец всегда был для неё больше, чем просто родителем. Он был другом. Но как было тяжело осознавать, что друг от тебя отдалился. Она прекрасно понимала, что это её вина, но исправить это, кажется, было гораздо сложнее, чем стереть им память в то злосчастное утро.       Стараясь отогнать от себя плохие мысли, Гермиона решила навестить родителей в этот выходной. Пора наконец-то сообщить им, что их дочь выходит замуж. Сама не понимая причин, почему молчала и оттягивала этот момент до последнего, она встала с кровати и пошла собираться.       В голове крутились разные мысли, и ни одна из них не была положительной. Наверное, только приятное ощущение от волнения, что она снова их увидит, и, возможно, этот вечер обойдётся без материнских слёз.       Её сердце отбивало бешеный ритм, когда она постучала в дверь родительского дома. Руки вспотели от волнения. Бумажные ручки от пакета, в котором она принесла любимые пирожные мамы, уже успели намокнуть.       За дверью послышался тихий топот ног, и, спустя пару секунд, дверь открылась. На пороге стояла мама. Как всегда красивая: кудрявые волосы, совсем как и у Гермионы, были собраны в низкий пучок. Поверх домашней одежды был надет фартук, который она подарила матери, ещё учась на четвёртом курсе Хогвартса. Интересно, она помнила, что это её подарок?       — Гермиона, доченька! — Мама радостно бросилась обнимать её, не думая о том, что запачкает её мукой. Было так тепло в её объятиях.       — Привет, мам, извини, что не предупредила о своём приходе, — она заправила кудряшку за ушко и ласково улыбнулась. — Я просто хотела сделать вам сюрприз.       — За что ты извиняешься? Это же твой дом, давай, проходи, я как раз поставила в духовку пирог с мясом, если я правильно помню, то ты его очень любишь. — Гермиона не любила этот пирог, но говорить об этом она не станет.       Возвращаясь домой, ей каждый раз было больно погружаться в воспоминания. Своими же стараниями она превратила место, в котором когда-то была счастлива, в место, где ей просто страшно находиться. Ощущение, будто сейчас ей опять предстоит поднять палочку вверх и произнести это чёртово заклинание «Обливиэйт», не покидало её ни на минуту. Чувство горечи сопровождало её каждый раз, когда она приходила сюда.       Сверху послышались тяжёлые шаги отца, и сердце, кажется, пропустило удар. Спускаясь по лестнице, он увидел Гермиону и натянуто улыбнулся. Каждый её визит заканчивался тем, что отец доставал из своего запаса бутылку коньяка и, не прощаясь, уходил к себе в кабинет. Их попытки наладить отношения всегда превращались в спор. Он был убеждён в том, что она не имела права решать за них их судьбу. Не имела права лишать их дочери. Не имела права не позволить им ей помочь.       Она это прекрасно понимала, но, если вернуться в прошлое, она бы ни за что не поменяла своего решения.       — Привет, пап, — она подошла к нему и обняла, кладя свою кудрявую голову ему на плечо, а он в ответ ласково гладил своей тяжёлой мужской рукой её волосы. Пожалуй, это единственное, что осталось неизменным.       — Привет, дочь, — в голосе слышалось напряжение, тщательно скрытое под отцовской добротой.       — Ну что мы стоим у дверей, пойдёмте на кухню, я заварю чай, — мама с улыбкой на лице направилась в столовую, не переставая разглаживать свой фартук. Наверное, от волнения.       Они сели за обеденный стол, и между ними повисла давящая тяжесть тишины.       — Мам, пап, я хотела вам сказать, что выхожу замуж, — лучше сразу сообщить важные новости, пока обстановка не успела накалиться до предела.       Отец пристально смотрел на неё, пытаясь понять, как отреагировать на слова своей дочери. Тот парень, которого она приводила к ним как-то раз на семейный ужин, который был очередной попыткой наладить их отношения и восстановить былое доверие, ему показался совсем неподходящим для его дочери. Пусть он и не помнил большинство деталей из её детства, но он прекрасно помнил её характер.       Наверное, из-за этого он больше всего не мог принять тот факт, что дочь не смогла поделиться с ним своими переживаниями, ведь воспитывая её, он явно давал понять, что является для неё прежде всего другом.       Его дочь была не только умной, но и сильной девочкой, способной отстаивать свои границы, способной дарить свою любовь, если человек это по-настоящему заслужил, способной ярко чувствовать и сгорать от своих эмоций. И если бы она была достаточно честной перед самой собой, то смогла бы признаться, что этот молодой человек явно не вызывает в ней даже и половины тех эмоций, на которые она способна.       Он посмотрел на неё своими добрыми глазами, и, казалось, первый раз за долгое время, убрав все границы, которые мешали их былому общению, сказал:        — Знаешь, Гермиона, когда я хотел сделать предложение твоей матери, я спросил сам себя: представляю ли я себя счастливым с ней через сорок лет? Когда я с уверенностью сам себе ответил «да», я сделал ей предложение. Надеюсь, дав своё согласие, ты чётко представляешь себя счастливой с этим молодым человеком.       Он улыбнулся ей и накрыл её руку своей, сжимая в одобрительном жесте.       Мама же молча обняла её, крепко обвивая хрупкие плечи. С её глаз падали бисеринки слёз. Гермиона надеялась, что это были слёзы счастья.       Внутри неё бушевали эмоции, которые выразились с помощью непрошенных слёз в уголках карих глаз.       Слова отца отозвались в сердце, но, задав себе этот вопрос: будет ли она счастлива с Роном через долгие прожитые годы вместе, она не смогла дать положительный ответ. Как бы ей ни хотелось, чувства, которые были у них с Роном, не смогли бы протянуть продолжительного периода времени.       В голове рой мыслей не давал ей покоя, но сейчас главное не упустить эту тонкую нить, которая начала заново связывать её с родителями.       Гермиона обещает себе вернуться к этим мыслям чуть позже.

***

      После довольно насыщенных на события выходных, она с радостью вернулась на работу, решив, что за оставшуюся неделю до приезда Рона, будет загружать себя новыми заданиями и запретит себе думать о Драко Малфое. Не посмеет думать о словах отца, вызвавших в ней неправильные чувства, не позволит себе сомневаться в своём выборе и не позволит сомневаться в Роне.       Всё было бы отлично, если бы ее «запретный плод» не преследовал её.       Утром понедельника Малфой ждал её с двумя бумажными стаканчиками у входа в кофейню. Это было необычно. Совершенно незначительный знак внимания с его стороны по отношению к ней вызывал у неё тёплое чувство в груди.       С застенчивой улыбкой на лице, она взяла протянутый ей стаканчик, пытаясь не задерживаться на его серых глазах, которые почему-то теперь не казались ей такими отталкивающими. Наоборот, притягивали с удвоенной силой.       Отпив небольшой глоток горячего напитка, она улыбнулась, мысленно подмечая, что он запомнил, какой кофе она предпочитает.       — Спасибо, Драко.       Его имя слетело с её уст так просто, что его брови вмиг поползли вверх. Драко… никогда ещё его имя не звучало так правильно. Наверное, такое приятное чувство могла вызвать ещё только мама.       — Не за что, Гермиона. — Всего каких-то восемь букв, которые оставляли после себя приятное послевкусие. И почему он не называл её раньше по имени?       Он видел её смущённую улыбку и лёгкий румянец на щеках. Возможно, он был вызван прохладой сегодняшнего утра, а может и его словами. В любом случае она была до жути привлекательна.       Не спеша проходя вдоль узкой улочки к Министерству, они шли в абсолютной тишине, которая не казалась им давящей. Им нравилось обоюдное молчание — оно дарило больше эмоций, чем пустые сказанные слова.       — О чём думаешь, Грейнджер? — Смотря прямо перед собой и не замечая её взгляда, он спросил об этом не думая.       В её голове был рой мыслей, которые крепко поселились там, как надоедливые мошки: Малфой, Рон, свадьба, родители, работа… Казалось, её мозг давно так усердно не работал. Хотелось бы не думать ни о чём, но тогда она бы точно не была Гермионой Грейнджер.       — Ни о чём, — пусть лучше её мысли останутся только в её голове.       — Да брось, невооружённым глазом видно, как твоё серое вещество в очередной раз не даёт тебе даже спокойно выпить кофе, — взглянув на неё, он слегка улыбнулся, — наверное, думаешь о том, как в скором времени примеришь на себе фамилию Уизела? — Какой же ты кретин, Малфой…       Он заметил, как её взгляд, который буквально пару секунд назад казался ему таким тёплым, сменился на гнев. И всё по его вине. Но в его груди зарождалось странное чувство, когда он думал о ней и рыжем недоумке. Такого он ещё не испытывал, и он попросту не знал, как с этим чувством бороться. Привычной реакцией была конечно же агрессия.       — Знаешь, Малфой, это не твоё дело — о чём я думаю, — её жутко бесило, что он посмел даже упомянуть о её предстоящем замужестве, ведь именно из-за него все её планы разрушались, а он словно этого не понимал. — Всего хорошего.       Выбросив стаканчик с оставшимся кофе в ближайшую мусорку, она ускорила шаг и оставила его стоять посреди улицы одного.       Холодный ветер обдувал его горячее лицо; закинув голову назад, он закрыл глаза, мысленно считая в голове до десяти, стараясь успокоить чувство волнения у себя внутри.

***

      После встречи со своим непосредственным начальником, он направился прямиком в кабинет к Забини.       Постучавшись ради приличия, но не дожидаясь ответа, Драко зашёл к другу и сел за небольшой журнальный столик в углу его кабинета.       — Знаешь, скоро я поставлю отталкивающие чары на свой кабинет, лишь бы ты не врывался ко мне так беспардонно. — Блейз со своей лучезарной улыбкой подошёл к Малфою и пожал его руку.       — Ещё пару таких реплик в мою сторону, дружище, и я начну думать, что ты мне не рад, — фыркнул он, закидывая ноги на стоящий напротив столик.       — Обижаешь. Как я могу отказаться от твоей надменной задницы в своей жизни. — Забини лишь посмеялся над ним и хлопнул по-дружески его по плечу. — У меня есть в запасе огневиски, если хочешь, то могу угостить.       Малфой лишь молча кивнул. Сейчас ему чертовски хотелось выпить и забыться, но работа не позволяла воплотить мечты в реальность.       Блейз разлил янтарную жидкость по бокалам.       — Буду благодарен, если ты соизволишь убрать свои ноги с моего журнального столика.       Сев рядом с другом, он протянул ему огневиски.       — И что тебя тревожит на этот раз? — Он не стал ждать чистосердечных признаний от друга, это было не в его стиле, поэтому, включив все свои навыки подручного психолога, начал очередной сеанс. — Да брось, Драко, я знаю тебя, как никто другой, — он заметил, как его брови хмурятся, как желваки ходят по нижней челюсти, да и вообще весь вид Малфоя был мрачным.       — Всё нормально, — буркнул он на него, стараясь просто расслабиться.       — Если бы было нормально, то ты бы не сидел сейчас здесь, выпивая мой дорогой огневиски посредине рабочего дня.       Малфой устало посмотрел на него, поставил бокал на стол и зарылся руками в свои волосы, немного оттягивая их, чтобы переключить свои мысли на неприятные ощущения.       Громко выдохнув через нос, он начал:       — Это всё Грейнджер. Знаешь, ещё ни одна девушка не могла так сильно взрывать мой чёртов мозг. Я знаю, что сам вляпался во всё это, но я просто не понимаю, почему она вызывает во мне столько эмоций.       Блейз сидел молча, наблюдая, как его друг, наверное, впервые в жизни признаётся в своих чувствах.       — Я стараюсь действовать исключительно в рамках нашего спора, но каждый раз понимаю, что в дураках остаюсь я.       — Ты хочешь сказать, что Грейнджер смогла достучаться до сердца слизеринского принца? — Блейз позволил себе короткий смешок, но сразу же осёкся. — На самом деле, Драко, всё гораздо проще. Тебе всего лишь стоит спросить у самого себя, чего ты хочешь больше: выиграть этот спор или наконец-то завоевать сердце Грейнджер, не давая ей другого выхода, кроме как бросить этого придурка и остаться с тобой. — Он пожал плечами на вопросительный взгляд друга, выпил залпом оставшийся напиток и направился к своему столу.       — В любом случае, это не имеет никакого значения, скоро я завершу это пари и уеду в Болгарию, — взяв в руки бокал, он допил огневиски, позволяя напитку растечься приятным теплом у себя в груди. — Они согласились сотрудничать со мной, так что через пару недель я уже отправлюсь к ним на переговоры.       Малфой встал из-за стола, отряхнул свои и без того чистые брюки и направился в сторону выхода.       — Драко, — окликнул его Блейз, наблюдая, как его друг уходит, собираясь снова сделать неправильный выбор. — Не упускай свой шанс, дружище.       Он остановился в дверном проёме, одарив своего лучшего друга слегка печальной улыбкой и молча кивнув в знак согласия.       Может стоит попробовать в этот раз всё не испортить.

***

      Гарри и Гермиона сидели за небольшим столиком в министерском буфете и обсуждали предстоящую поездку Джинни. Ну как обсуждали: Гермиона старательно ковырялась вилкой в своей тарелке с овощами, а Гарри что-то говорил о том, как же ему справиться одному без неё. Как будто его Джинни уезжала не на два дня, а минимум на две недели.       — Гермиона, ты меня слушаешь? — Гарри аккуратно позвал её, не давая ей возможности заниматься таким увлекательным делом – копаться у себя в голове.       — Да, конечно… — Гермиона подняла свой взгляд от тарелки, но лучше бы она этого не делала, потому что в их сторону уверенной походкой направлялся сам Драко Малфой.       Косые взгляды работников Министерства раздражали не только её, но Малфой не давал зевакам лишних поводов для обсуждения. Он спокойно сел на соседний стул по правую руку от Гермионы. Каждая мышца в её теле моментально отозвалась на его присутствие, напрягаясь, казалось бы, с удвоенной силой.       — Здравствуй, Малфой. — Гарри первый прервал их молчание.       — Да, привет, — он быстрым взглядом прошёлся по Грейнджер и вернул своё внимание к Поттеру. — Я, собственно, по делу. Думаю, вы знаете, что моя мать устраивает Благотворительный вечер со сбором денежных средств для Святого Мунго. Так вот, вы приглашены. Вечер состоится в эту пятницу.       — Оу, спасибо за приглашение, я передам Джинни, и мы обязательно придем. — Гарри вопросительно посмотрел на Гермиону, которая сидела молча, словно боясь сказать хоть слово. Но Малфой уже обращался к ней: — Да, Грейнджер, можешь взять своего жениха, — сказал он спокойно, даже не стараясь придавать своим словам нотки язвительности.       — Спасибо за приглашение, я подумаю. — Её голос звучал, как натянутая струна. Слова были пропитаны злостью, а глаза просто уничтожали его, даже не стараясь скрыть этого.       Он попрощался с ними и направился к выходу, даже не посмотрев на неё напоследок.

***

      Рабочий день пятницы сократили по времени, так как многие служащие Министерства были обязаны явиться на Благотворительный вечер. Приняв решение, что своё свободное время она проведет в гордом одиночестве дома, Гермиона решила взять домой пару незаконченных дел.       Удобно расположившись на своём диване, закинув ноги на небольшой журнальный стол, она уже была готова включить свой любимый фильм и дать себе возможность выплакать все свои эмоции, но настойчивый стук в дверь испортил все её планы.       — Почему ты ещё в пижаме, Гермиона?! — Джинни ворвалась к ней, в принципе, как всегда. — Никого нельзя оставить без присмотра.       Перед своей небольшой командировкой она настоятельно рекомендовала Гермионе выбрать платья для сегодняшнего вечера, но судя по её внешнему виду, она даже и не думала никуда идти: растрепанные кудрявые волосы, опять эта дурацкая футболка с нелепой надписью и начинающийся на фоне сопливый фильм — явные признаки её «интереса» к предстоящему Благотворительному вечеру.       — Джинни, ради Мерлина, дай мне просто побыть одной. — Гриффиндорка плюхнулась на диван, даже не обращая внимания на потрясающий вид её подруги.       — Я не желаю ничего слышать, у нас есть ещё час до выхода, так что даю тебе двадцать минут на принятие душа, а я пока выберу тебе платье из твоего гардероба. Надеюсь, там есть что-то приличное.       Она сидела, упрямо не обращая внимания на Джинни, надеясь, что та покричит и уйдет. Но как же она ошибалась.       Джинни села рядом с ней и продолжила:        — Гермиона Джин Грейнджер, я настаиваю, чтобы ты прекратила попытки загубить этот вечер, — она взяла подругу за подбородок и повернула её лицо к себе. — Иначе, я не ручаюсь за свою палочку, которая может случайно наслать на тебя какое-нибудь хитрое заклятие.       — Джинни, я правда не хочу никуда идти. Тем более на этот вечер идут парами, а моя пара, как ты сама знаешь, сейчас отсутствует, — в голосе уже слышались весёлые нотки. У Джинни была удивительная способность — вытаскивать из людей положительные эмоции.       — А меня не волнует, где сейчас твой молодой человек. Сегодня мы идём на этот вечер, и это не обсуждается.       Сдавшись своей неугомонной подруге, она направилась в душ, мысленно настраивая себя на этот выматывающий вечер. Вечер, на котором придётся контактировать снова с ним. Вечер, на котором все будут ожидать от неё улыбок и просить дать пару слов для очередного бессмысленного выпуска газеты.       Утешало лишь одно — это был Благотворительный вечер. Цель оправдывает средства.       Выйдя из ванной, она увидела, как Джинни до сих пор копается у неё в шкафу и что-то бубнит себе под нос, очевидно, высказывая свои недовольства.       — Годрик всемогущий, я бы выбросила всю твою одежду на помойку, это же просто невозможно носить! Ни одного порядочного платья! — Непослушные пряди огненных волос выбились из её идеально собранного высокого хвоста. На Джинни было облегающее изумрудное платье-футляр ниже колен, рукава которого были немного спущены, открывая женственные хрупкие плечи. Она была изящна.       — Погоди, есть у меня одно платье, которое, возможно, понравится даже такому критику, как ты. — Гермиона выпустила свои волосы из плена полотенца, разрешая непослушным мокрым кудряшкам упасть ей на спину, и подошла к шкафу.       С верхней полки она достала коробку, которая лежала у неё ещё со времён Хогвартса. Как-то раз проходя по Косой Аллее, она зашла в магазин, на витринах которого красовались довольно-таки симпатичные платья. Все модели были представлены в единственном экземпляре, что придавало платью свою изюминку.       Открыв коробку, она аккуратно вытащила чёрное бархатное платье.       Когда Гермиона в первый раз его примерила, то сама не могла поверить отражению в зеркале: платье сроднилось с её кожей, подчёркивая все её плавные изгибы тела, открывая взору её спину, на которой проглядывались позвонки.       Надевая его во второй раз, она была приятно удивлена, что платье сидело на ней, как и тогда в примерочной магазина. Увидев ликующий взгляд Джинни, она лишь скромно улыбнулась сама себе.       — И как ты смеешь скрывать такую фигуру, не понимаю, — она помогла расправить складки собравшейся ткани на бёдрах Гермионы и подмигнула ей в зеркало. — Так, если с нарядом мы определились, то нужно поскорей привести твои волосы в приличный вид, и считай — мы готовы.       — Думаю, да. — согласилась Гермиона, с трепетом в сердце пытаясь представить его реакцию.

***

      Нарцисса Малфой со своим сыном встречали прибывающих гостей у себя в фойе.       Казалось, мама превзошла саму себя. Дом был украшен цветочными композициями, о которых она просила домовиков. Оттенки нежно-голубого и белого идеально сочетались с мраморным полом их гостиной. Люстры блестели такими ослепительными переливами, из-за чего складывалось ощущение, что если выключить всё освещение Малфой — Мэнора, то они будут способны без труда осветить каждый уголок вечернего зала.       Нарцисса нервно сжимала плечо сына, стоявшего рядом с ней, не показывая ни единой эмоции на своём лице. Он был её опорой и гордо нёс своё звание хозяина этого дома.       Первые гости уже собрались в большом зале, обсуждая насущные проблемы и выпивая не первый бокал шампанского, которое по волшебству наполняло бокал, как только он пустел.       Вечер обещал быть долгим.       Собрав все свои мысли, он решил, что этим вечером будет следовать чётко выстроенному плану: никаких эмоций, никаких лишних вольностей по отношению к Грейнджер, просто завершить это пари, просто растоптать её сердце.       Его выстроенные стены вокруг своего сознания с грохотом пошатнулись, когда на пороге его дома появилась она… в компании со своими верными друзьями в лице Поттера и Уизли.       Всё, о чём он только мог сейчас думать, так это о том, как она была изумительно красива. Аккуратные волны каштановых волос струились по её плечам. Неброский макияж подчёркивал цвет её карих глаз, которые были скрыты под густыми закрученными ресницами. Бёдра Грейнджер привлекали его взгляд, но так явно смотреть на них он просто не мог себе позволить. Сжав челюсть с такой силой, что ещё чуть-чуть — и его зубы просто раскрошатся в пыль, он поприветствовал Поттера крепким рукопожатием и улыбнулся Джинни.       Гермиона же с натянутой улыбкой на лице нервно поприветствовала его мать, стараясь не обращать внимания на него.       Хотя она не смогла упустить из виду идеально сидящий на нём смокинг. Его волосы были уложены в аккуратно растрёпанную причёску. Это выглядело так естественно, но в то же время так изящно.       Острые скулы были напряжены, это она тоже мысленно подметила. Весь его вид был словно отдалённым от всего происходящего, но она успела уловить его взгляд, который выражал заинтересованность и что-то ещё. Что-то такое, от чего сердце начинало учащённо биться, не успевая получать должной порции кислорода, из-за чего гулко отдавалось в ушах.       — Добрый вечер, мисс Грейнджер, рада видеть вас, — Нарцисса протянула изящную руку Гермионе и ласково её сжала, улыбаясь своим гостям. — Надеюсь, этот вечер пройдёт для вас великолепно.       Её материнский взгляд не мог не заметить то, как отреагировал на присутствие этой милой девушки её сын. Стараясь скрыть свои эмоции, он только больше привлёк её внимание. Эта девушка явно для него что-то значила.       — Проходите в основной зал, скоро прибудут все гости и будет торжественное открытие, — обратившись к троице, она указала рукой в сторону остальных гостей.       Оставшись вдвоём с сыном, глядя на его сосредоточенный профиль, она начала свою ненавязчивую речь:       — Мисс Грейнджер так заметно похорошела. Я помню маленькую девочку с растрёпанными волосами на голове, которая так тебя раздражала в школе. Удивительно, как же время меняет людей.       Наблюдая, как Драко хмурит брови, она могла понять, что попала в самую точку. Если сын с таким усердием скрывал свои чувства, то дело здесь явно не в прошлых неприязнях.       — Конечно мама, ты помнишь её, ведь именно она лежала у нас на полу большого зала, извиваясь под палочкой Беллатрисы, — проворчал он себе под нос, крепко сжимая свои кулаки, сам того не понимая, как посмел сказать это матери. — Мама, извини. Я не должен был этого говорить…       Нарцисса, поджав губы и приобретая холодную маску безразличия, спокойно ему ответила:       — Ничего, Драко. Я тоже всё помню.       Он с сожалением посмотрел на мать, но та уже встречала с улыбкой новых гостей, не позволяя другим усомниться в её идеально вышколенных аристократических манерах.

***

      Вечер проходил в довольно приятной обстановке. Она ни на шаг не позволяла себе отходить от друзей, держась за них, как за спасательный круг. Так как её каким-то чудным образом, словно магнитом, тянуло к хозяину этого вечера.       Но на самом деле не только её к нему тянуло. Все свободные девушки этого вечера старались привлечь внимание самого Драко Малфоя, и это на самом деле жутко её бесило. Как будто они были способны вызвать хоть капельку интереса своим нервирующим хихиканьем невпопад и глупыми хлопающими глазами, заглядывающими прямо ему в рот. Мерзость.       Допивая уже второй бокал шампанского, она бросала на него мимолётные взгляды, чувствуя, как его стальные глаза прожигали её насквозь.       — Гермиона, на твоём месте я бы притормозила, — Джинни тихо склонилась к ней и взглядом дала понять, что репортёры не дремлют.       Гарри увлечённо общался с представителями попечительского совета Хогвартса, оставив их вдвоём за круглым небольшим столиком недалеко от музыкантов.       Увлекшись обсуждением того, с кем они уже успели встретиться на этом вечере, бывшие гриффиндорки не заметили, как к ним подошёл Блейз Забини.       — Добрый вечер, дамы, прекрасно выглядите, — его белая рубашка и серо-зелёный жилет ярко контрастировали с его смуглой кожей. Одарив их самой очаровательной улыбкой, он облокотился на их столик одной рукой, продолжив: — Не против, если я составлю вам компанию?       — А что, хорёк вежливо отказался от твоего сопровождения? — Джинни всегда так общалась со змеями — никто не знает, что следует от них ожидать.       Гермиона лишь хлопала глазами, не успевая сообразить, как следует себя вести с Забини. Если она правильно помнит, то он являлся лучшим другом Малфоя, по крайней мере — стал им после обучения в Хогвартсе.       — Оу, как же грубо с вашей стороны — оскорблять хозяина этого дома, — он не убирал улыбку со своего лица, зная, что нападки рыжей девушки — это всего лишь средство защиты. — Я только хотел пообщаться со своими бывшими однокурсниками.       — Всё в порядке, Блейз, — Гермиона посмотрела строгим взглядом на Джинни, показывая ей, что лучше бы придержать такой тон для настоящих неприятелей. — Я слышала ты работаешь в отделе международного магического сотрудничества? — Переведя тему в другое русло, подальше от обсуждения Драко Малфоя, она постаралась сделать увлечённый вид, насколько могла себе позволить.       — Да, Гермиона, мы работаем вместе с Малфоем, — он специально не давал ей шанса ускользнуть от этой темы, ему нужно было понять, чувствует ли она что-то к его другу.       И, судя по тому, как она сжимала свои пальцы на ножке бокала, можно было сделать хотя бы один вывод — ей не всё равно.       Не успев продолжить свой разговор, он увидел, как к ним идёт сам Малфой.       Весь его вид указывал на то, что он сдерживает свою маску безразличия уже довольно-таки продолжительное время, и видит Мерлин, ещё чуть-чуть — и она сорвётся с его лица.       Подойдя к ним, он не обращал внимания ни на кого, кроме Гермионы. Глаза в глаза, показывая, что сейчас он, несмотря на все посторонние взгляды, просто обратится к ней:       — Позволишь пригласить тебя на танец? — Он протянул ей руку, с надеждой в глазах ожидая её ответа.       Гермиона ошарашено стояла, боясь пошевелиться. Она чувствовала, как пристальный взгляд Джинни и Блейза направлен на неё, но сейчас её волновал лишь один взгляд, такой холодный и тёплый одновременно, такой чувственный, способный увлечь за собой на самое дно. И если её согласие сейчас поспособствует её гибели, то она, пожалуй, готова.       Молча протянув руку, Гермиона доверилась ему, позволяя себе идти за ним в центр этого большого зала.       Она чувствовала его пульсацию в руке, такую же ускоренную, как и у неё. Не обращая внимание на вспышки камер, ей хотелось просто полностью погрузиться в этот момент.       Неожиданно одна мелодия сменилась другой, такой привычной и самой любимой, которую она узнает, пусть и в другой аранжировке: его рука уверенно притянула её к себе, оставляя между ними каких-то ничтожных пару дюймов. Её руки легли на его широкие плечи, и, казалось, что правильнее места нет в этом мире. Рядом с ним было волнительно и спокойно одновременно, рядом с ним было хорошо. Гермиона позволила себе посмотреть в его глаза и мягко улыбнуться, даря ему и себе этот незабываемый момент.       Их шаги были совсем неуверенные, была бы возможность — они бы просто молча стояли в центре этого зала, наслаждаясь музыкой и друг другом.       Стоя за столиком и наблюдая за самой противоречивой парой на танцполе, Блейз повернулся к Джинни с хитрой улыбкой.       — Ну что, Уизли, кажется, тебе удалось провернуть эту затею.       Джинни с довольной улыбкой на лице не могла скрыть своей победы.       — Не понимаю, о чём ты, Забини.       Он прищурился и, отпивая глоток шампанского, продолжил:        — Да брось, я видел тогда твоё письмо с указаниями «как добиться Гермиону Грейнджер» для Драко, и, если я не ошибаюсь, эта песня была одним из четырёх пунктов. Признаюсь, не думал, что у тебя это получится.       Сказать, что Джинни испугалась — ничего не сказать, но увидев искреннюю улыбку Блейза, она поняла, что он на её стороне.       — Как ты думаешь, у них что-то получится? — С какой-то надеждой, непонятной даже для самой себя, она спросила у Забини.       — Честно — не знаю. Твоя подруга вообще-то до сих пор невеста твоего брата, если ты забыла.       — Оу, я думаю, что скоро это будет не так.       Тем временем на танцполе взгляд Малфоя был прикован к карим блюдцам, что смотрели на него не отрываясь. Его пальцы касались её оголённой спины, в желании ещё больше почувствовать её тепло. Казалось, там им самое место. Его мысли транслировала эта дурацкая песня, которая звучала на порядок лучше в акустической версии приглашённых музыкантов. Её любимая песня. Но, если быть честным, то теперь она была и его любимой.       «I want you to notice       When I'm not around       You're so fuckin' special       I wish I was special»       — Я жду тебя через десять минут в северном крыле на веранде, — прошептал он ей, склонившись над ушком.

***

      Поднимаясь по лестнице на второй этаж после того, как он ушёл, она сама не понимала, что творит.       Казалось, эмоции полностью овладели ею, не давая здравому разуму отвечать за свои поступки.       Драко Малфой действовал на неё словно яд, убивая в ней все адекватные мысли и уничтожая любую возможность выйти из этой игры достойно. Её поглощали чувства, с неимоверной скоростью развивающиеся у неё внутри. Ей было страшно, но интерес и привычная любознательность не позволяли ей так просто отступить.       Он стоял, облокотившись руками на перила, пока прохладный воздух этого вечера ласково гладил его растрепанные волосы.       Тихо подойдя к нему, она встала по левую руку от него, но он даже не посмотрел в её сторону.       Ему хватило внутреннего ощущения, чтобы понять, что она уже рядом.       — Ты что-то хотел мне сказать? — Тихо, еле слышно она задала неуверенный вопрос.       Он смотрел в чёрную даль горизонта, ощущая её взгляд на своей скуле. Позвав её сюда, Драко даже не думал, что ей сказать. Если быть честным, то он надеялся, что она не придёт. Ведь был шанс, что всё-таки она не поддастся ему. Но раз уж она здесь, то он будет честен.       — Знаешь, Грейнджер, я не могу тебе сказать, что происходит, но я явно ощущаю, что между нами что-то есть, — он провёл рукой по своим волосам и наконец-то набрался смелости повернуться к ней. — Я не могу обещать тебе, что не причиню очередной боли, но, если ты тоже что-то чувствуешь, как и я, позволь мне провести с тобой хотя бы один день. Дай нам шанс понять, что между нами.       Её растерянный вид не внушал какой-либо надежды. Он давно перестал верить во что-то хорошее, если дело касалось его судьбы, но на удивление он услышал робкое «Да»…