Глава 7

      После разговора с Малфоем она признала своё поражение. Её согласие было отправной точкой неизбежного. Неизбежного принятия чувств к Драко и такого горького принятия нелюбви к Рону.       Рон. Её милый, добрый, смешной Рон. Человек, который когда-то смог стать больше, чем просто другом, человек, с которым она прошла через многое, но, скорее всего, этого было недостаточно для дальнейшего продолжения их истории.       Дав шанс Драко, она отняла шанс быть счастливой с Роном. Если всё-таки предстоящий день откроет ей окончательно глаза на её чувства, то расставание с Роном просто неизбежно. Она не сможет продолжать обманывать себя. Точно не после того, как внутри неё проснулось что-то необычное, что-то, что заставило согласиться почувствовать снова это трепещущее ощущение в области груди, когда руки Малфоя так уверенно прижимали её хрупкое тело ближе к себе, не давая возможности усомниться в правильности этого момента.       Если в руках Рона она пыталась всё равно быть ведущей, то в руках Драко ей хотелось быть ведомой. И она была. Просто доверяла и не думала о последствиях.       Именно из-за этих чувств она дала себе и ему шанс. Она дала шанс им обоим.       Сидя у себя на кухне и помешивая ложкой уже остывший чай, Гермиона боялась представить, что же будет завтра. Одно она знала точно — завтрашний день окончательно перевернёт её привычный мир, и виной всему будет не кто иной, как сам Драко Люциус Малфой.       Мужчина, который когда-то кривил свои губы в усмешке над ней, посылая непристойные ругательства в школьные годы. Мужчина, который видел, как она корчится от боли в его доме, роняя горькие слёзы на паркет его столовой, получая шрамы на своём предплечье, мысленно прощаясь с жизнью. Мужчина, который угощал её любимым кофе и рассуждал об устоях этого мира, заставляя доказывать свою точку зрения, которую он неохотно принимал. Мужчина, с которым было так спокойно на душе, сидя рядом с ним и молча наслаждаясь моментом уходящего вечера. Мужчина, который вызвал в ней столько эмоций, сколько не вызывал ещё ни один человек.       Настойчивый стук в окно вырвал её из своих мыслей. На подоконнике красовался чёрный филин, который всем своим видом показывал своё величие. Сомнений не было, кому он мог принадлежать.       Забрав из его клюва письмо, она дала птице горстку сухарей, которые всегда хранила для таких нежданных гостей.       Распечатывая конверт, Гермиона с жадностью ожидала его послание. Аккуратным почерком, который был явно выдрессирован под чётким руководством личных учителей, было написано всего несколько слов:       « Заеду за тобой завтра в 8:00.       P.S. Возьми с собой головной убор, там, куда мы отправимся, жаркое солнце.       

Д.М»

      Закусив губу, она ещё множество раз перечитает эти две строчки. Этой ночью её мысли не оставят и малейшего шанса на отдых.

***

      Договориться о портключе было несложно. Зная нужных людей в Министерстве и имея приготовленный мешочек с галлеонами — можно добиться чего угодно. Но с Гермионой было всё гораздо труднее.       — Я не собираюсь перемещаться через портключ, Драко Малфой! — она стояла у порога своего дома, скрестив на груди свои тонкие руки и сопротивляясь его предложению уже порядка пяти минут. Его терпение было на пределе.       Все аргументы о безопасности перемещения, о легальности этого портключа, и ещё тысяча уговоров просто проходили мимо её ушей. Он и не думал, что она такая упрямая трусиха.       — Брось, Грейнджер, где же твоя гриффиндорская смелость? — он прищурил глаза и сделал шаг к ней навстречу, наблюдая за тем, как её щёки покрываются лёгким румянцем. Волосы развевались от прохладного утреннего ветерка. На её теле были уже заметны мурашки. Она буквально восприняла слова о жаркой погоде места, в которое они направятся, поэтому сейчас перед ним Гермиона стояла в лёгком голубом платье, которое заманчиво открывало его взгляду её острые коленки.       — Смелость здесь ни при чём. Я просто не люблю магическое перемещение, оно мне тяжело даётся, — увидев, как он сделал к ней шаг навстречу, её окатило жаркой волной. Интересно, как долго её тело будет привыкать к его присутствию?       Драко подошёл к ней совсем близко, оставляя между ними всего один шаг.       — Просто доверься мне, — прошептал он ей спокойно, словно маленькому ребёнку, подходя ещё ближе, стирая между ними оставшееся пространство.       Глядя ему в глаза, она лишь покорно кивнула, в очередной раз согласившись на его условия. Это было так просто — давать ему то, что он просит.       — Вот и отлично, откуда здесь можно спокойно трансгрессировать?       Зайдя за угол дома, скрываясь от возможных посторонних взглядов, он достал из своего кармана платок, в котором пряталась канцелярская скрепка. С помощью волшебной палочки Драко поднял скрепку в воздух; взглянув на свои часы, он с уверенностью взял руку Гермионы, получив порцию очередного тепла, которое уже так привычно распространялось по его телу, когда она была в его руках, и в следующую секунду водоворот волшебства унёс их за тысячу миль от Лондона.

***

      Драко крепко прижал её к себе, чтобы она не смогла упасть от резкого толчка, после которого они уже стояли в крохотной комнатке, из которой слышался приятный аромат свежевыпеченного хлеба.       Владелец этой пекарни был волшебником лет пятидесяти, который в своё время перебрался из шумного города в Тоскану. Он познакомился с ним во время своего путешествия по Италии. Драко было интересно наблюдать за простыми людьми, которые жили своей тихой жизнью, никуда не торопясь, наслаждаясь каждым прожитым днём. Именно этот добродушный мужчина угощал его своим фирменным хлебом и подливал ему хорошее крепкое вино, которое, казалось, текло здесь рекой. Он рассказывал ему о прелестях жизни в Италии, о маленьких деревушках, которые были пропитаны местным колоритом, о местных винодельнях и о силе здешних людей, без которых бы не было такой волшебной атмосферы.       Драко хотелось поделиться с Грейнджер чем-то прекрасным, тем, что когда-то вызвало у него чувство эйфории. Путешествие, хоть и на один день, в Италию показалось ему неплохой идеей.       — Где мы? — её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, которое она не могла восстановить.       — Мы в Италии, Грейнджер, — он мысленно себя ругал за то, что позволял так откровенно пялиться на её декольте, но, когда она была так близко, мысли сами возвращались к образам, которые крепко поселились у него на подкорке.       Она наконец-то смогла отступить от него, показывая, что с ней всё в порядке.       Драко тем временем открыл перед ней дверь, пропуская её вперед, продумывая дальнейший план действий.       Его старый друг стоял за прилавком и что-то напевал себе под нос, раскладывая на витрины партию свежего хлеба.       Гермиона стояла чуть позади Драко, стараясь переварить новость о том, что они вдвоём вдали от дома, начинают это утро в какой-то маленькой пекарне в Италии. Волшебство по-настоящему могло удивлять и, кажется, к этому невозможно привыкнуть.       Наблюдая за тем, как Малфой тихо подкрадывается к небольшому пухлому мужчине с причудливым колпаком на голове, она мысленно готовилась к настоящему безумному дню.       — Здравствуй, Генри, — он подошёл к нему как ни в чём не бывало, приветствуя старого друга.       Мужчина резко повернулся, инстинктивно направляя свою руку в карман, хватаясь за древко, но вовремя останавливаясь, понимая, что перед ним не враг.       — Черт бы тебя побрал, Малфой! Кто ж так подкрадывается? — нервно смеясь, он заключает в свои крепкие объятия Драко, похлопывая его по спине. — Если я разрешил тебе пользоваться своей кладовой для перемещения, это вовсе не означает, что ты не обязан меня предупреждать о своём приезде.       Драко лишь усмехнулся, отвечая ему:  — Я тоже рад тебя видеть, старина.       — Оу, ты сегодня не один, представь же мне свою спутницу, — он заинтересованно рассматривал Гермиону, которая боялась помешать такому дружескому приветствию. Оказывается, Малфой мог быть совершенно обычным человеком, который не стеснялся проявлять свои эмоции.       — Познакомься, Генри, это Гермиона Грейнджер, моя… — Драко запнулся от слов, которые так рвались наружу, но она была вовсе не его.       — Доброе утро, я давняя знакомая Драко, мы вместе учились в школе, — спасая неловкую ситуацию, она протянула свою руку, приветствуя Генри.       — Очень приятно познакомиться, Гермиона, — Генри поднёс её руку к губам и нежно поцеловал, что, несомненно, заставило девушку почувствовать себя неловко от такого галантного жеста.       — Я надеюсь, ты ещё сдаёшь в аренду свой старенький автомобиль, я бы хотел показать Гермионе долины Валь-д’Орча, — перехватив руку Гермионы, он притянул её ближе к себе, заявляя свои права на неё. Сегодня, хотя бы сегодня, она принадлежит только ему.       Генри заметил, как Драко собственнически отнёсся к девушке, и лишь растянул губы в улыбке. За те пару месяцев, что они общались, он ни один раз замечал его в компании девушек, которые не задерживались рядом с ним дольше, чем на пару вечеров, но наблюдая за развернувшейся картиной, он понимал, что Гермиона, очевидно, вызывала в нём настоящий интерес, который не был скрыт от посторонних глаз.       — Всегда готов посодействовать старому другу, — он подмигнул Малфою, хитро улыбаясь. — Значит, вы собираетесь провести эти выходные в том месте, которое я тебе показал?       — Да, надеюсь, хозяин того дома ещё сдает в аренду гостевой дом, — он ощущал на своей щеке заинтересованный взгляд Грейнджер, но не хотел раскрывать ей все детали сегодняшнего дня. Пусть лучше сама увидит всё своими глазами.       — Думаю, что он тебе не откажет. Я соберу вам с собой моё фирменное лимонное печенье и свежего хлеба — идеально подойдёт под бутылочку красного сухого.       Пока Гермиона наблюдала за тем, как Генри оживлённо собирает им в дорогу свежую выпечку, при этом рассказывая о тонкостях рецепта, который он лично раздобыл у местного итальянца, Драко не мог оторвать глаз от неё.       В голове был один лишь вопрос: «Как он раньше не замечал такой очевидной красоты?»       Ямочка на щёчке появлялась каждый раз, когда она застенчиво улыбалась, заправляя за ушко непослушные кудряшки. Казалось, что цвет глаз менялся каждую минуту, сменяя оттенки тёмного шоколада на янтарные с золотыми крапинками. Хотелось рассмотреть все малейшие детали этой волшебницы, чтобы потом без труда вспоминать её, после того как этот день закончится, ведь едва ли жизнь предоставит ему такую возможность — любоваться ей каждый оставшийся день его жизни.       Его мысли были прерваны весёлым голосом друга, который вручил ему бумажный пакет с выпечкой и ключи от старого автомобиля.       — Машина во дворе моего дома, надеюсь, ты ещё не забыл, как ей управлять.       — Обижаешь, старина, — он с улыбкой взял врученные ему ключи, открыл дверь Гермионе и напоследок тихо сказал Генри:  — Спасибо.       Тот лишь улыбнулся в ответ, завидуя этой парочке, ведь они сами ещё не понимают, что между ними гораздо большее, чем просто «давнее знакомство».

***

       Выйдя на улицу, Гермиона первым делом достала из своей маленькой сумочки соломенную шляпу, которая идеально спасала от утреннего солнца, которое щедро освещало и грело узкие улочки.       — Почему Италия? — обратилась она к Драко, который шёл рядом, явно наслаждаясь прогулкой по окрестностям. Прищуренный взгляд от солнца и лёгкая улыбка не покидали его разрумянившегося лица. Он был одет в светлые брюки и тонкую голубую рубашку, рукава которой были закатаны по локоть. Сейчас они выглядели как туристическая пара, которая прибыла отдохнуть в совместный отпуск. И эта мысль грела её душу.       — Не знаю, — пожал он плечами, — когда я предложил тебе провести этот день вместе, мне сразу пришла идея привезти тебя сюда. Мне здесь нравится.       В его словах слышалась искренность, которая была так непривычна для Гермионы. Ей следовало бы расслабиться и получить от этого дня максимум удовольствия, ведь первый раз в жизни ей просто предлагали насладиться моментом, не требуя от неё ничего взамен. Пожалуй, так она и сделает.       Спускаясь вниз по улице, она вместе с Драко любопытно разглядывала невысокие дома, суровый камень которых смягчали нежные оттенки. Небольшие кованые балкончики были увиты яркой зеленью, из окон доносились голоса местных жителей, которые так непривычно говорили на незнакомом языке с причудливым акцентом.       Драко наблюдал за её реакцией, в ответ получая её улыбку. Ему было хорошо рядом с ней. Всё вокруг сразу приобретало особенный смысл.       — А знаешь, мне тоже здесь нравится, всё такое необычное. Никогда раньше не была в Южной части Европы, — шагая чуть ли не вприпрыжку, ей было важно поделиться своими эмоциями. Ей было важно говорить о том, что она чувствует. Пусть он знает, что для неё это что-то значит.       Глядя на её детский восторг, он не пытался скрыть своих чувств, поддерживая непринуждённость этого момента.       — Когда я первый раз посетил Тоскану, у меня были такие же эмоции. В ней правда есть что-то особенное, что заставляет тебя влюбиться в это место. Держу пари, что после того, как ты попробуешь местное вино, то тебе явно захочется вернуться сюда снова.       — Если только вместе с тобой, — она повернулась к нему, ухмыляясь, в точности как он. Не веря своим ушам, Драко смог лишь приподнять свои брови от удивления, глядя, как она хитро на него смотрит. И если Грейнджер решила с ним флиртовать, то у неё это явно получалось.       — Я приму это за комплимент, так и знай, — Гермиона лишь пожала плечами и продолжила любоваться окрестностями.       Повернув за угол главной улицы, они оказались в небольшом дворике, который был засажен великолепными кипарисами, скрывая за собой маленький кирпичный домик с небольшим балкончиком на втором этаже. Утреннее солнце ласкало верхушки деревьев, которые слегка покачивались от тёплого ветерка.       Драко явно бывал здесь не один раз, так как с уверенностью подошёл к каменистому забору, прошептал нестандартное отпирающее заклинание и открыл дверь.       Гермиона любопытно наблюдала за его уверенными действиями, в предвкушении ожидая чего-то особенного. И она не ошиблась.       За старинной деревянной дверью скрывался двор, прилегающий к дому, на котором красовался двухместный ретро-автомобиль с откидной крышей. Изящные формы кабриолета переливались на солнце огненно-красным цветом, так и маня подойти поближе и притронуться к прекрасному.       Заметив, с каким восторгом смотрит Гермиона, он старался запомнить все её эмоции, все морщинки, которые появлялись, когда она щурит взгляд на солнце, все веснушки, которые проявились с новой силой. Каждую эмоцию на её лице он старался расшифровать, получить полное описание её чувств.       — Это гордость Генри. «Mercedes-BenzW113», 1971 года выпуска. Безопасный и быстрый автомобиль; несмотря на свои спортивные характеристики, он довольно-таки комфортен для передвижения, — медленно начал он свой рассказ, вспоминая, как когда-то сам Генри с восхищением показывал ему эту красотку. — Он перекупил её у старика, который хотел её сдать на металлолом, явно недооценив её превосходство. Генри восстановил её до идеального состояния и теперь она стоит и ждёт своего часа.       — Мой папа любил собирать журналы с автомобилями, хотя сам терпеть не мог водить машину, — на её лице мелькнула непонятная эмоция, похожая на печаль. — Я видела на страницах этих журналов похожие машины, но она правда не сравнится ни с чем.       Решив подойти поближе, она ласково прошлась своей рукой по гладким дверцам автомобиля, словно приветствуя его.       Драко подошёл к ней неторопливым шагом, открыл дверь, приглашая её.       — Мисс, разрешите прокатить вас по удивительным местам Тосканы? — в игривой форме предложил он, указывая рукой на пассажирское сидение, склоняясь перед ней в поклоне.       — С превеликим удовольствием, — она приняла его приглашение и села в машину, с трепетом в груди ожидая этой поездки.       Он запустил мотор, который своим приятным рычанием оповестил о полной готовности к поездке. Плавно продвигаясь по узким улочкам, они приближались к выезду на главную дорогу, которая издалека была похожа на извивающуюся змею.       Изюминкой тосканских пейзажей являлись шеренги кипарисов, которые выстраивались вдоль дорог, расположенных на просторах изумрудных полей.       Все эти виды напоминали Гермионе открытки, которые часто присылали родственники, передавая через изображение капельку тепла, и сейчас она несомненно чувствовала себя частью этой красоты.       Ощущая приятный ветерок, который развевал её распущенные кудрявые волосы, ей хотелось расправить свои руки, как расправляют крылья птицы, и вобрать в себя всю прелесть этого момента, запечатлеть где-то на подкорке своего мозга, чтобы в моменты грусти можно было извлечь из этой копилки воспоминаний что-то прекрасное.       Драко изредка позволял отвлекаться от дороги, чтобы любоваться девушкой, сидящей рядом с ним. Девушкой, которая искренне умела радоваться мелочам, которая умела превращать самый обычный момент во что-то потрясающее, что согревало его холодную душу, с каждой минутой заставляя кровь в жилах течь с удвоенной силой. Она просто могла находиться рядом, и ему хватало этого для такого непривычного счастья.       — Можно я включу радио? — в её голосе слышалась неподдельная радость, и он, конечно, не мог ей отказать.       — Всё, что захочешь, Гермиона, — ответил он ласково, как самому родному человеку на этой земле.       Её глаза лишь засияли ещё ярче от услышанных слов, и, прокрутив колёсико радиоприёмника, она поймала нужную волну, услышав знакомый мужской дуэт Джорджа Майкла и Эндрю Риджли.       Уже не стесняясь своих чувств, которые просто не могли оставаться скрытыми, она начала в унисон подпевать, не оставляя улыбку Драко незамеченной.       « You put the boom-boom into my heart (do do)       You send my soul sky high when your lovin' starts. »       Пританцовывая в такт музыке, она покачивала своими плечами, наклоняясь всё ближе к Драко.       — Давай, подпевай! — ей правда хотелось разделить этот момент вместе с ним.       — Да ни за что, — он усмехнулся её предложению, но пальцы рук уже безжалостно отбивали ритм, выдавая его.       — Да брось, Малфой, не будь таким скучным, — Гермиона уже просто не могла остановить своё веселье, позволив себе даже слегка толкнуть его в плечо. — Сейчас будет припев, просто повторяй за мной.       «Left me sleepin' in my bed       I was dreaming, but I should have been with you instead.»       Она села вполоборота, чтобы он точно не смог так просто отказаться от её предложения, и начала громко петь, не стесняясь своего голоса, который явно не попадал в ноты.       « Wake me up before you go-go       Don't leave me hanging on like a yo-yo       Wake me up before you go-go       I don't want to miss it when you hit that high. »       Её руки вскидывались то вверх, то в стороны. Она мотала головой, придерживая свою шляпу, пока её длинные волосы развевались в разные стороны. Эта картина завораживала его, не позволяя отказываться от её просьб. Тихо, еле слышно, он всё-таки начал подпевать в унисон вместе с ней, в очередной раз сдаваясь своим желаниям.       Каждый извилистый поворот открывал перед ними новые красоты, от которых захватывало дух. Стройные ряды аккуратно стриженных лоз сменялись пустыми полями, на которых яркими зелёными волнами расстилалась густая трава. Свернув направо, они поехали по узкой дороге через дубовые рощи, в конце которых виднелась небольшая постройка, больше похожая на фермерский дом.       Подъехав к небольшому домику, скрытому в такой глуши, она не могла перестать восхищаться любой мелочью: вокруг было тихо, но в то же время так громко, что в ушах стоял гул. Кажется, слух обострился, улавливая каждый шелест листвы, пение птиц и стрекот кузнечиков.       Их встретил пожилой итальянец, который радушно приветствовал Драко, с удовольствием принимая его у себя в гостях как давнего друга.       В их распоряжении был гостевой домик, который, скорее всего, пустовал, давно не принимая гостей. Деревянные резные ставни были закрыты, пропуская через щели полуденное солнце. В доме было всего две спальни и небольшая кухня, через которую можно было пройти на задний двор.       Пока Драко уточнял что-то у хозяина дома, она с помощью палочки и пары простых заклинаний успела навести порядок. Молли Уизли была бы ей довольна, ведь она так хотела, чтобы её невестка тщательнее следила за чистотой и вообще посвящала всё свободное время дому. Но сейчас она посвящает своё время Драко Малфою, отчего ей было немного стыдно, но в то же время так хорошо.       Малфой зашёл в дом с бутылкой вина и корзиной фруктов, которую, видимо, получил от добродушного старичка.       — Можно накрыть стол на заднем дворе, уверен, ты не откажешься от восхитительной выпечки Генри и бутылочки коллекционного вина местного производства, — он по-хозяйски перемещался на кухне, роясь по шкафчикам в поисках подходящих бокалов.       Гермиона подошла к кухонному стеллажу, стараясь облегчить его поиски. Выглядел он, конечно, уверенно, но от её глаз не скрывалось его волнение.       Подготовив необходимую посуду, они вышли на задний двор, который поразил Гермиону своей красотой. Сам дом находился на возвышенности, с которой виднелись раскидистые поля виноградников. В тени вековых дубов стоял круглый столик, за которым они и устроили себе обед.       Срезав свинцовую крышечку и вытащив дубовую пробку, он поднёс её к своему носу, чтобы почувствовать тонкий аромат, только потом он с ловкостью сомелье разлил тёмно-рубиновую жидкость по бокалам.       — За наш день, — он взял своими тонкими изящными пальцами ножку бокала, не отрывая взгляда от её очаровательных глаз, и отсалютовал ей.       Она лишь молча кивнула ему, поспешно отпивая долгожданный глоток красного сухого.       — Грейнджер, ты совершенно не умеешь пить вино. Есть всего лишь пять важных моментов, которые отделяют нас от обычной пьянки, — с важным видом сказал он.       — Во-первых, нужен настрой, — Драко несколько секунд зачаровано смотрел на свой бокал, затем поднял его к свету. — Во-вторых, следует порадовать свой взор, — он наклонил бокал, в попытках уловить различные оттенки, вино делилось на три слоя: нижний был самым насыщенным, густым, чуть выше различались оттенки бордового, а на поверхности, у стенок бокала, отливалось вишнёвым. — Теперь нужно услышать скрытый букет, — Драко покачал бокал, чтобы вино смогло насытиться кислородом, и лишь потом позволил носу втянуть воздух. — Теперь пусть насладятся губы, язык и нёбо.       Он отхлебнул немного вина, не глотая, и осторожно несколько секунд его челюсть перекатывалась вверх-вниз, после чего он наконец-то сделал глоток.       — Последняя стадия — это оценка самого вкуса.       Гермиона наблюдала за каждым его действием, словно зачарованная. Было ощущение, что она бессовестно за ним подглядывает, запоминая каждый его жест. После того, как он сделал глоток и облизнул свои губы, она наконец-то смогла себя одёрнуть, потому что вот так откровенно пялиться на него было просто неприлично, Гермиона.       Наблюдая, как она повторяет за ним его движения, он лишь позволил себе улыбнуться, подмечая для себя, как Гермиона тяжело дышит в этот момент.       — Умница, — его голос был такой же бархатистый, как и это вино. Было ощущение, что она ничего лучше не пробовала и не слышала. Просто какая-то невообразимая магия.       Они пили прекрасное вино, вглядываясь в даль изумрудных полей, замечая одинокие многовековые кипарисы, высаженные когда-то в далёком прошлом здешними жителями. Каждый из них не представлял, что делать дальше. Казалось, это время не требует каких-либо пояснений. Они наслаждались моментом именно здесь и сейчас, но каждого из них мучали мысли. Неизбежность принятия дальнейшего решения пожирала изнутри.       Драко боролся с самим собой, мечась между двух огней: остаться верным своим принципам и быть сволочью до последнего момента, или же всё-таки позволить чувствам взять верх и попробовать стать счастливым благодаря девушке, которая сидит напротив него и, кажется, совсем не понимает, в какую трясину её затянуло.       Гермиона же просто смотрела на него и понимала, что обратной дороги, скорее всего, просто нет. Она увязла в водовороте эмоций, которых не ощущала никогда. Ей было страшно и в то же время интересно, что же ещё этот мужчина может сделать, чтобы она в очередной раз призналась себе, как ей хорошо рядом с ним. Было ощущение, что скоро внутри неё разблокируются секретные функции, и тогда её ничто не остановит. Мысленно Гермиона прокручивала дальнейшие варианты событий: как она расторгает помолвку с Роном, как собирает вещи и уходит в никуда. Как она начинает новую жизнь, в которой, желательно, будет присутствовать Малфой.       — О чём ты думаешь, Драко? — Допивая бокал вина, она чувствовала приятную расслабленность, которая придавала ей уверенности.       — Наверное, о моменте, — находясь будто не рядом с ней, а где-то далеко-далеко он продолжил, — мне кажется, что всё было не зря. Не зря мы оказались с тобой на разных факультетах, соперничая всю осознанную жизнь. Не зря мы участвовали в войне, опять же, находясь по разные стороны баррикад. Точно не зря я уехал из Лондона в попытках найти самого себя, что, несомненно, мне помогло принять то, каким я являюсь, да и принять этот чёртов мир, в котором не всё так однозначно. Все наши поступки рано или поздно приводят нас к тому, что должно произойти. Я считаю, наша с тобой встреча, тогда в лифте, должна была случиться. Я должен был по привычке тебя уколоть, ты должна была по привычке мне ответить. Это всё должно было случиться, чтобы мы с тобой оказались вместе.       — Вместе? — так неуверенно. Ей было страшно прерывать его поток мыслей, но слова сами вырывались наружу.       — Да, Гермиона, вместе. Ты и я сейчас вместе, и мне это нравится.       Глупые бабочки внизу живота кружили, вызывая такую же глупую улыбку на лице. Он говорил так серьёзно, что хотелось поверить в каждое слово. Почему это не могло произойти с ними раньше? Почему это происходит именно сейчас?       — Мне тоже это нравится, — не глядя на него, прошептала она. Скорее, признаваясь не ему, а самой себе.

***

      — Малфой, я, конечно, рада, что ты тщательно подготовился к сегодняшнему дню, но я уже жутко устала. Куда мы идём, ты можешь уже мне сказать? — Её голос звучал жалобно, как у маленького ребёнка.       — Если ты думаешь, что, спросив меня об этом в десятый раз, я тебе отвечу, то ты ошибаешься, — он крепко взял её за руку и вёл в место, из которого они должны были аппарировать, но ей он, конечно, об этом не скажет.       — С твоей стороны было весьма опрометчиво напоить девушку вином, а потом тащить её на прогулку по просёлочной дороге, — всё-таки третий бокал вина был лишним.       — Грейнджер, перестань быть такой занудной, словно жалкая пуффендуйка. Скоро ты всё узнаешь.       Идя уже, кажется, минут двадцать по щебёнке, она успела насчитать порядка 38 кипарисов вдоль дороги, и это только с одной стороны.       Из-за резкого торможения она умудрилась врезаться в спину Драко и удариться носом о его плечо.       — Ауч, Малфой, нельзя быть немного аккуратней? — потирая свой нос, она хмурила брови, сурово глядя на него.       Драко заливисто рассмеялся на её замечание.       — Вообще-то это ты сейчас чуть ли не проткнула меня насквозь своим острым носом.       — И ничего он не острый, — буркнула она в ответ.       — Ладно, обещай только сильно не кричать, но нам нужно с тобой аппарировать в одно место, — если честно, он уже предвкушал очередной спор между ними.       Хлопая своими длинными ресницами, она не могла поверить, что сейчас ей предстоит очередное перемещение.       — А на машине нельзя добраться? — чуть ли не простонав, сказала она.       — Не будь ребёнком, это займёт одну минуту, нам нужно успеть к заходу солнца.       И если бы сейчас перед ней стоял кто-то другой, то она бы точно смогла отказать. Но отказать Драко Малфою она не была способна. Чёртов Малфой.       — Хорошо — хорошо, только придерживай меня.       Он беспрекословно подчинился её просьбе, обхватив своей рукой тонкую девичью талию, и в следующую минуту аппарировал вместе с ней.       Раскрыв глаза, Гермиона не могла поверить увиденному: они стояли на краю нависающей прямо над морем скалы, вдоль которой начиналась длинная тропа, отгороженная от обрыва небольшим металлическим забором, которая, судя по всему, соединяла два маленьких городка. Вид этого места завораживал. Бирюзовые волны бились о чёрные скалы, размывая собой горные породы.       — Пойдём, нужно успеть дойти до середины тропы, пока не начался закат. — Схватив её за руку он направился прямо по тропе.       Гермиона лишь мотала головой в разные стороны, стараясь уловить любую мелочь.       В начале этой тропы известью было написано «Via dell'Amore»*, что заставило её задуматься о цели их пребывания в данное место.       Он шёл молча, думая, как лучше преподнести всё то, что он хотел ей сказать. Стоит ли признаться ей сейчас или пусть всё будет, как есть? Он уже точно решил, что весь этот спор не имеет никакого значения, но страх перед тем, что, возможно, она больше никогда не пожелает его видеть после признания, был сильнее.       — Мы пришли, — они стояли примерно по середине этой тропы. Солнце уже спустилось ближе к горизонту, почти касаясь огненным заревом ласковых волн.       — Есть легенда, — начал он тихо, смотря вдаль, — что если пара пройдёт вместе эту тропу от начала и до конца, то жизнь просто не сможет их больше разлучить. Я хочу, чтобы мы прошли этот путь вместе, — он повернулся к ней, с надеждой заглядывая в карие радужки глаз, которые от заходящего солнца переливались янтарём, смешанным с золотыми оттенками. — Я хочу быть с тобой, Гермиона, — обхватывая её нежное лицо руками и притягивая ближе к себе, он ещё никогда не ощущал себя так уязвимо. — Чего хочешь ты?       Она боялась пошевелиться, чтобы предательские слёзы не потекли по её щекам. Сейчас она чувствовала себя одновременно разбитой и живой. Сейчас ей требовалось принять решение, от которого будет зависеть их будущее. И это было чертовски сложно — сделать шаг навстречу своим желаниям.       — Я боюсь, Драко. Мне ещё никогда не было так страшно, — шёпотом, стараясь не спугнуть.       — Просто скажи мне, чего ты хочешь. С остальным мы разберёмся вместе, я тебе обещаю, — хоть бы она согласилась. Что будет, если она откажет? А может лучше, если она пошлёт его к чёрту? Это будет правильным выбором. Ты её не заслуживаешь, Малфой.       — Я хочу пройти с тобой до конца, — и сердце в этот момент останавливается, как при клинической смерти. Кажется, врачи уже не смогут её спасти. Но он смог.       Его холодные губы требовательно касаются её губ, которые были на вкус слегка солёными от слёз. Она мягко отвечает ему, аккуратно проводя рукой по острым скулам, которые, казалось, могли поранить.       Прижав её к себе так, чтобы она не смогла вырваться, он не даёт ей возможности сделать долгожданный глоток, зарываясь рукой в её кудри, собирая их на затылке и притягивая к себе.       Она была лучше любого алкоголя. Дурманила разум, заставляя остро ощущать всё вокруг. Он чувствовал, как сердце бешено билось в груди, пытаясь вырваться наружу, но её поцелуи не давали возможности умереть.       Наверное, они спасали друг друга, сами того не подозревая.

***

      Вернувшись в дом, в котором они остановились, между ними повисла тяжёлая тишина.       Она была уверена, что то, что случилось с ними буквально час назад, поспособствует решению всех проблем. Но в голове поселились предательские мысли, что, может, это всё было поспешным решением.       Сидя во дворе за круглым столиком и прислушиваясь к звукам этого вечера, она почувствовала, как согревающие чары нежно окутывали её тело.       — Вечера здесь прохладные, — он сел рядом с ней, прерывая её бесконечный поток мыслей.       — Спасибо тебе, — Гермиона повернулась к нему, чтобы он увидел и услышал её искренность. — Спасибо тебе за этот день.       — Если ты захочешь, мы повторим его, — рядом с ней было тихо. Что сделать, чтобы это никогда не заканчивалось?       Заправляя её локон за ушко, он нежно провёл рукой по её щеке, которая слегка подалась ему навстречу.       — Для начала мне нужно поговорить с Роном, — она сделала тяжёлый вдох, понимая, что предстоящий разговор будет, мягко говоря, непростым. — Я не могу его обманывать.       Он молча смотрел на неё, и сердце сжималось от чувства вины. Именно из-за него ей предстоит оправдываться перед этим рыжим придурком.       Почему всё складывается именно так? Разве нормальные отношения начинались со лжи?       Но Драко не знал, что такое «нормально». Он умел только разрушать, точно не строить. Он был трусом, который не мог признать своей вины. Чувство счастья, которое поселилось у него в сердце, запрещало рассказать всю правду, ведь это точно её не удержит.       — Хочешь, я сам поговорю с ним?       Усмехнувшись, покачала головой. — Не думаю, что это хорошая идея. Думаю, ваш разговор закончится брошенными друг в друга проклятиями, или же парой сломанных конечностей.       — Тоже верно, — он представил эту картину, и был великий соблазн всё-таки настоять на своём предложении, но он понимал, что это будет уже лишним.       — Я, пожалуй, пойду спать, — она уже собиралась уходить, как почувствовала касание его руки.       — Обещай, что это не последний наш вечер, — его серые глаза были наполнены надеждой, которая разрывала ей сердце, но она привыкла давать обещание только тогда, когда была полностью уверена в их выполнении.       — Спокойной ночи, Драко, — Гермиона склонилась к нему, поцеловав в уголок губ.       Он лишь закрыл глаза, принимая её поцелуй, который, возможно, будет последним.

***

      Попрощавшись у дверей с Драко, она зашла в дом, медленно поднимаясь по ступенькам на третий этаж.       Рон должен был вернуться во вторник, значит у неё ещё есть время как следует подготовиться к предстоящему разговору.       Она окончательно для себя решила, что этой свадьбы не будет. И, скорее всего, виной тому был даже не Малфой, а она сама.       Малфой был лишь одной из причин. Он был причиной того, что она наконец-то сама себе призналась, что вся её жизнь похожа на чётко выстроенный план, но, если быть честной, то ей вовсе не хотелось следовать этому плану, поочередно ставя галочки на выполненных пунктах.       Ей хотелось просто жить: совершать ошибки, горько оплакивая свои поступки, испытывать радость от мелочей, не думая о том, что подумают о ней люди. Просто хотелось позволить себе чувствовать то, что она чувствовала рядом с Драко. Рядом с ним она была живой, а не просто роботом, которого запрограммировали ещё на стадии разработки и выпустили в этот мир.       Вставив ключ в замочную скважину, она удивилась тому, как дверь открылась без труда, хотя она точно помнила, что запирала её. Сердце забилось сильнее от нарастающей паники, руки уже по привычке нащупали древко палочки, которая всегда была наготове спасти свою хозяйку.       Пройдя в квартиру, она невербально зажгла свет.       С кухни доносился тихий шорох, который Гермиона услышала ещё у входной двери.       Вскинув палочку вверх, она резко вошла на кухню.       — Мерлин, Рон! Ты меня совсем напугал! — Он сидел за столом у окна, медленно потягивая огневиски прямо из горла. На столе лежал выпуск «Ежедневного Пророка», на первой странице которого, виднелась колдография, где она в руках Малфоя танцует медленный танец.       — Где ты была? — Его глаза ещё никогда не казались ей такими угрожающими. — Почему я возвращаюсь домой, а тебя здесь нет?       — Я… а почему ты так рано вернулся? — Пусть вопросом на вопрос отвечать неприлично, но её мозг не смог придумать разумного ответа.       — Ты была с ним? — Он швырнул газету так, чтобы она увидела, что он имеет в виду.       И даже если она была с Малфоем, то это не давало Рону права так с ней разговаривать. В конце концов, они взрослые люди и могут поговорить спокойно. По крайней мере, она на это надеялась.       — Что ты имеешь в виду? — Её голос звучал нервно и выдавал её волнение с потрохами.       — Не строй из себя дуру, Гермиона. Пока я пытаюсь построить свою карьеру, ты ошиваешься с этим хорьком, позволяя сплетникам давать повод. Ты хоть понимаешь, что общаешься с нашим врагом? — Он сорвался с места, приближаясь к ней, и его вид не вызывал чувства безопасности.       — Какой враг? Какие сплетни? Рон, ты хоть думай, о чём говоришь, — с испугом она сделала шаг назад, чувствуя, что эта ссора не приведёт ни к чему хорошему.       — Он Пожиратель смерти! Он щенок, который служил Волан–де-Морту!       — Бывший Пожиратель смерти! Сколько уже можно это обсуждать? — Она уже начинала беситься, комок в горле предательски говорил о том, что скоро её слёзы потекут солёными реками по её щекам.       — Снова ты его защищаешь! Скажи, может быть ты уже успела с ним и в кровать лечь, пока меня не было?       Громкая пощёчина эхом отдалась от стен кухни. Слёзы всё-таки предательски хлынули от обиды. Она развернулась, убегая из этого дома, чтобы сделать глоток свежего воздуха, может, тогда станет легче, но крепкая рука схватила её за локоть, не давая так просто сбежать.       — Куда ты собралась? — Чуть ли не рычал он на неё.       — Я останусь у Джинни, проспись сначала, и мы с тобой, возможно, поговорим, — захлёбываясь слезами, она вырвалась из цепких лап Рона и выбежала на лестничную площадку, аппарировав сразу оттуда, не беспокоясь о возможных посторонних взглядах.

***

      Прошедшая ночь казалась для неё сущим кошмаром. Джинни и Гарри дружелюбно выделили ей комнату, даже не спрашивая о том, почему их подруга пришла к ним вся зарёванная в тонком платье, лишь с палочкой в руках.       Гермиона проревела напролёт ещё не один час. В итоге она уснула под утро, и то благодаря зелью, которое так заботливо дала ей Джинни.       Проснувшись от дикой боли в голове, она резко села, пытаясь сориентироваться в пространстве. Вспомнив о вчерашнем вечере, Гермиона с протяжным стоном обратно рухнула на подушку, закрывая голову другой. Хотелось просто самой стереть себя из этого мира. Либо пусть кто-то заберёт у неё память, дав возможность начать всё сначала.       В горле пересохло, и это была единственная причина, по которой она решила спуститься вниз.       С кухни доносились голоса её друзей, которые о чём-то спорили. И когда она услышала его имя, то невольно остановилась, прислушиваясь к разговору, который был явно не для её ушей.       — Гарри, но Малфой не мог сделать что-то плохое! Он изменился, ты же и сам всё видел, — Джинни настойчивым голосом отстаивала свою позицию.       — Может быть он и изменился, но это не отнимает того факта, что он мог обидеть её, — его голос был достаточно напряжён. Она слышала эту интонацию не раз, когда на войне ему приходилось отстаивать свою позицию, когда другим угрожала опасность.       — Я не верю, что он способен сделать ей больно. Просто вспомни, как он на неё смотрел, когда они танцевали!       — Джинни, послушай, его согласие на участие в этом чёртовом споре уже могло причинить ей боль. Какой адекватный человек может согласиться на спор, в котором ты будешь, грубо говоря, уничтожать отношения других? Уничтожать чувства других людей. Я не спорю, может быть, он набрался смелости и во всём ей признался, но ты видела её? — Гарри нервно ходил по кухне, явно даже не стараясь скрыть своего гнева.       — Этот спор всего лишь формальность. Она не должна о нём узнать, Малфой не такой дурак, чтобы сам себя закапывать, отнимая у себя шанс на любовь, — Джинни тихим голосом пыталась успокоить его. — В любом случае, если у него удалось расстроить эту свадьбу и влюбить в себя Гермиону, то он справился со своей задачей.       Гермиона стояла в коридоре и просто не могла поверить своим ушам. Если ей казалось, что вчера случилось всё самое худшее, то она ошибалась. То, что говорила Джинни, не могло быть правдой. Они не могли так поступить с её чувствами, просто не могли.       Всё тело пробирала дрожь от одной только мысли, что Джинни и Малфой просто поспорили на неё. Подруга, которая была самым близким человеком, могла так её предать.       Мужчина, который открыл ей глаза, просто оказался человеком, который воспользовался ею для достижения своей цели.       Выйдя из тени, она стояла перед ними с горячими слезами на глазах, пытаясь понять, как такое могло произойти. Как самые близкие люди могли делать так больно.       — И какая цена моим чувствам? — Глядя в глаза подруги, она ждала честного ответа, стараясь унять дрожь в своём теле.       — Гермиона… — Гарри остановился по середине кухни, не зная, что делать дальше. Она выглядела морально уничтоженной. Мешки под глазами и бледное выражение лица говорили о том, что её состояние на грани нервного срыва.       — Какая цена моим чувствам, Джинни?! — Срываясь на крик, она вытирала тыльной стороной руки свои слёзы. — Можешь не отвечать. Я сама у него узнаю.       Бросившись вверх по лестнице, Гермиона забежала в комнату, запирая её заклинанием. Ей нужно было собраться с силами и расставить все точки над «i». Она уничтожит свои чувства, наденет маску безразличия, которую так любил примерять на себе Малфой, и завершит это пари.       Она не даст себя в обиду. Она сильная и со всем справится.