Глава 8

      В комнате было душно. Казалось, что весь воздух выкачали из её лёгких, не дав возможности сделать долгожданный вдох. Рой мыслей в голове не способствовал её успокоению. Мечась из угла в угол, она мысленно проклинала тот день, когда встретила его. Когда позволила допустить хоть малейшую мысль о его честности по отношению к ней.       Он ловко играл её чувствами. Отличный стратег. А она глупая девчонка, которая поверила в искренность его чувств, забывая, кто перед ней, потому что... потому что очень хотелось, хотя бы раз хотелось быть ведомой, следовать за кем-то сильным и решительным, поверить в сказку, да быть просто женщиной, в конце концов. Разве не об этом мечтают все женщины: верить в то, что им говорят мужчины? И она поверила, потому что ей это было необходимо: зацепиться за слова и поступки, зацепиться за свои ощущения.       Больней всего было то, что этому поспособствовала Джинни. Она искренне не понимала её мотивов. Ощущение предательства — это самое паршивое чувство, особенно от близкого тебе человека.       Прижавшись к холодной стене спиной, она медленно сползла вниз. Руки предательски дрожали, даже не стараясь успокоиться. Зарывшись пальцами в растрепанные волосы, она потянула пряди, пытаясь вызвать физическую боль, так как не могла больше ощущать ноющее чувство у себя в груди, которое волнами распространяло агонию в дальние уголки её тела, вызывая противные мурашки, от которых становилось жутко.       В ушах стоял гул от учащённого сердцебиения, казалось, что она находится в вакууме. Где-то вдалеке она слышала шум, который доносился из коридора. Гарри и Джинни что-то кричали, но слов было не разобрать. Отчётливо слышалось только сердце.       Стук. И она закрывает глаза, в надежде, что когда она их откроет, это всё окажется сном.       Стук-стук. Она понимает, что это не может быть просто сном. Это её кошмар наяву.       Стук-стук-стук. Ей снова придётся решать свои проблемы самостоятельно, ведь вряд ли она сможет когда-нибудь ещё кому-то довериться. Последняя попытка точно оказалась неудачной.       Дав себе возможность пролить ещё несколько слёз, она пообещала сама себе, что это будут её последние слёзы по нему. Она не будет растрачивать солёную жидкость, оплакивая своё разбитое сердце. Она взрослый человек, умнейшая ведьма этого столетия, которая сможет выйти из этой ситуации как и всегда - с гордо поднятой головой.       Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Гермиона подняла себя с пола и направилась в душ. Вода всегда успокаивала её, унося с собой в водосток все ненужные эмоции.       Стоя под струями горячей воды, она выстроила в голове план действий. Это была её привычка. И пусть это не всегда работало на сто процентов, но четко выстроенные действия в голове были намного надёжней, чем импровизация. По крайней мере в данном случае.       Выйдя из душа, она вытащила из тумбочки ручку и листок бумаги, написав своему начальнику о своём недомогании, и что на работу она вернётся не раньше, чем в среду. Благо, у неё в запасе была накоплена не одна неделя выходных, от которых она периодически отказывалась. Ситуация требовала скорейшего решения, так что чувство вины за небольшой обман перед руководством её не терзало.       Взяв ещё один листок, Гермиона написала ему. Осталось только воспользоваться совой Гарри, и игра начнётся уже по её правилам.       Спускаясь вниз на кухню к своим друзьям, она мысленно твердила себе не отступать от плана. Не давать волю своим эмоциям, пусть внутренняя дрожь так и не отступала, но сейчас ей нужно всё тщательно подготовить.       Гарри и Джинни молча сидели на кухне своего дома, ожидая хоть каких-то действий от своей подруги, которая уже пару часов не выходила из комнаты.       Услышав топот ног, они встали из-за стола, не зная, как себя вести с ней в сложившейся ситуации, чувство вины тяжёлым грузом ощущалось на душе.       — Гермиона, я всё объясню, — голос Джинни звучал виновато, и это даже радовало её.       — Да, вы оба сейчас мне всё объясните, — главное придерживаться своего плана. — Только для начала, Гарри, отправь сову моему начальнику.       Гарри молча кивнул и взял подготовленное письмо из рук Гермионы. Если она решила взять отгул, то дела правда плохи.       Гермиона и Джинни сидели за обеденным столом молча, каждая думала о предстоящем разговоре, который, возможно, обернется для них не лучшим образом. Дружба — это целая наука, в которой предательству нет места.       Дождавшись Гарри, Гермиона заговорила первой:  — Я хочу услышать от вас только правду, мне не важно, насколько она будет горькой, я хочу знать всё.       Друзья лишь кивнули, как будто провинившиеся школьники, которых в очередной раз отчитывала профессор Макгонаггал.       — Всё началось, — тихо начала Джинни, взглянув на Гермиону с сочувствующим взглядом, — на матче по квиддичу. Я встретила Малфоя, и он показался мне совсем другим человеком, конечно, он все еще оставался заносчивым ублюдком, но в нём было что-то ещё, что отличало его от прежнего Драко Малфоя. Я правда не хотела, чтобы всё так получилось, я всего лишь хотела, чтобы ты была счастлива, — она смотрела на подругу, которая не выражала никаких эмоций, и это было жуткое зрелище. Обычно Гермиону можно было прочитать, как открытую книгу, но не в данный момент. Маска безразличия и холодный взгляд только пугали.       — Ты не имела права влезать в мою личную жизнь, тем более втягивать в неё Малфоя. Позволь мне узнать, в чём была суть вашего спора, — голос был пропитан горечью вперемешку с ядом. Она даже не старалась быть сдержанной.       — Гермиона... — Джинни нервно сжимала пальцы, бросая взгляд от подруги к мужу, который виновато опустил голову и не пытался ей помочь. Но это была её вина, так что придётся нести ответственность за свои поступки. — Я искренне желаю тебе счастья. Это даже не обсуждается. Просто знай об этом, — она сделала глубокий вдох и приступила к рассказу. — Когда я видела, как ваши с Роном отношения не приносят вам абсолютно никакого счастья, я хотела вам помочь, но не знала, как это сделать. Вы же оба упёртые, никогда не признаетесь друг другу, что между вами нет любви. И не говори, что я не права, — она набралась смелости. Раз уж ей придётся объясниться, то она скажет всё, что думает. — Я не спорю, что это ваша жизнь, и вы сами должны принимать решения, но я не могла просто так смотреть, как два моих близких человека делают друг друга несчастными.       Гермиона сидела и внимательно слушала Джинни, которая уже вовсю была увлечена своей исповедью, не давая возможности вставить хоть слово. В чём-то она была права, но это не оправдывало её поступков.       — После нашего с тобой разговора в кофейне, я встретила Малфоя на матче, о чём я уже говорила. Вот там-то мне и пришла идея с помощью него открыть тебе глаза. Да, Гермиона, я просто хотела, чтобы ты почувствовала настоящие эмоции, которые может испытывать счастливая девушка. Малфой просто удачно подвернулся мне под руку, — она перевела дыхание, собираясь с мыслями, чтобы рассказать о самой неприятной части этой истории. — Мы с ним разговорились, и я правда была приятно удивлена тем, каким он стал: уверенный, с чувством юмора и ярко выраженным интеллектом. Я подумала, что именно он поможет тебе. Вы бы смогли друг другу помочь, ведь за наш с ним короткий разговор я успела понять, что он так же, как и ты запутался в жизни и не представляет, как всё может быть по-другому.       — Джинни, мне не интересно, что ты там успела разглядеть в Малфое, я хочу услышать правду об этом чёртовом споре, — она чувствовала, что предательские слёзы были готовы политься с новой силой, поэтому старалась поторопить подругу.       — Хорошо, извини, — она пыталась найти хоть какую-то подсказку в голосе или выражении лица Гермионы, но та будто закрылась от неё. — Когда мне пришла эта идея, я не знала, как уговорить на это Малфоя. И, к сожалению, ничего лучше, как заключить пари с ним, я не придумала.       — Мне нужны подробности, — Гермиона мысленно готовилась к самому худшему.       — Я сказала, что существуют девушки, которых просто так не добиться. Которые могут вызвать у него настоящий интерес, а не мимолётное влечение. Собственно, так и завязался наш спор. Условием было то, что за один месяц ему удастся тебя соблазнить. Но, Гермиона, клянусь, я была уверена, что ваши чувства будут взаимны, что он просто откроет тебе глаза, и ты найдёшь в себе силы признаться самой себе, что ваши отношения с Роном — это просто привычка, — Джинни с надеждой смотрела в её карие глаза, она хотела, чтобы Гермиона смогла её понять и когда-нибудь простить.       — Так какова же цена моим чувствам? Что хотел Малфой взамен? — Если быть честной, то она бы лучше предпочла никогда этого не услышать, ведь, казалось, больнее уже быть не может.       — Если бы он выиграл, — Джинни уже не могла смотреть на Гермиону, опустив взгляд на свои руки, которые были влажными от переживаний, — я должна была бы на протяжении месяца упоминать в своих заметках о квиддиче, что он был лучшим ловцом всех времён, — Гарри опрокинул голову на свои руки, зарываясь пальцами в чёрные волосы, понимая, что это окончательно добьёт Гермиону.       Бисеринка слёз скатилась по её щеке, но она быстро смахнула её рукой.       — Хорошо, Джинни, ты напечатаешь свою статью с упоминанием о Малфое. И я надеюсь, что уже к завтрашнему утру выпуск будет готов, — холодно, безэмоционально произнесла она.       — Гермиона, прости меня, — Джинни попыталась накрыть своей рукой руку Гермионы, но подруга убрала её прежде, чем она успела это сделать. — Я правда не хотела причинять тебе боль.       — Я думаю, это послужит мне очередным уроком, — она встала из-за стола, смотря на своих друзей, которые казались ей ближе всех на этом свете, но которые были для неё сейчас совершенно чужими.       — Гарри, скажешь мне, когда вернётся сова, мне нужно отправить ещё одно письмо.       — Гермиона… — Он встал вслед за ней, не зная даже, что сказать. Он хоть и не принимал явного участия в этой игре, но ощущал себя как никогда виноватым, чувствуя, как предал доверие лучшей подруги. — Мне очень жаль, что так всё получилось, но даже я понимаю, что, возможно, это всё к лучшему. Ваша свадьба с Роном будет ошибкой, и я рад, что благодаря этой ситуации она не состоится. По отдельности вы добьётесь намного большего и найдёте своё счастье.       — А кто сказал, что свадьба не состоится? Кстати, Джинни, я всё ещё надеюсь, что ты поможешь мне с выбором платья, — слова были наполнены уверенностью. Глядя на то, как её друзья молча то открывают, то закрывают рот, она направилась в сторону лестницы.       — Гермиона, но зачем? — Джинни просто не верила услышанным словам.       — Я не позволю кому-то лезть в мою жизнь. Я приняла своё решение, и вы оба, если до сих пор являетесь моими друзьями, примете его, не стараясь как-то этому помешать! — Её голос сорвался, показывая, что на самом деле ей не всё равно.       Не желая слушать больше ничего, она с громким топотом поднялась к себе в комнату, мысленно прокручивая завтрашний план действий, от которого она не позволит себе отступить.

***

      Грейнджер умела удивлять. Вчера вечером ему пришло письмо с указанием, куда и во сколько ему нужно прийти, чтобы встретиться с ней. И это было точно не предложение, от которого можно отказаться, это был именно указ, которому он подчинился.       Он сидел за столиком в углу их кофейни. Да, именно их кофейни, так как теперь это место ассоциировалось с началом совместной истории. Казалось, что он уже перепробовал здесь все горячие напитки, что были в меню, и, если быть честным, то капучино с миндальным сиропом так и не стал его любимым. Ему был по душе эспрессо с одним кубиком рафинированного сахара, а не сладкие молочные кофейные напитки, от которых хотелось ещё больше пить.       Обеденный перерыв уже близился к концу, а гриффиндорки так и не было. Он не видел её с воскресенья и даже успел себе признаться, что скучал. Скучал по её длинным кудрявым волосам, по поднятому вверх носику и по её голосу, который действовал на него, как самое лучшее успокаивающее зелье, распространяя по всему телу приятную волну удовольствия. Конечно, он скучал по её губам. Таким пьянящим губам, которые одним лишь лёгким прикосновением заставляли все внутренности сжиматься. Ему было мало её, она прочно поселилась в его мыслях, не давая спокойно существовать. Существовать — это самое подходящее слово, ведь жить он начинал только рядом с ней. Страшно было представить, какие ещё чувства Гермиона могла бы у него вызвать. Наверное, чувство любви, которого он так боялся, ведь полюбить человека означало бы полностью себя обезоружить, и, скорее всего, он смог бы это сделать только ради неё.       Становилось смешно от понимания того, как же была права мелкая Уизли. Благодаря глупому спору, который для него уже точно ничего не значил, он смог обрести что-то, что заставило его развернуться в противоположную сторону и рассмотреть другие варианты развития своей жизни. Жизни, в которой он мог себя представить с единственной нужной женщиной, которая по утрам бы готовила ему чертовски сладкий кофе, расхаживала бы босиком по его дому, совсем не походя на настоящую аристократку из высшего общества, и вечно бы спорила с ним, не уступая ни при каких условиях, ведь она — Гермиона Грейнджер, и этим всё сказано.       Колокольчик оповестил о прибытии нового гостя, заставив его повернуть голову к выходу, чтобы убедиться, что это она.       И если бы не её привычные кудри, собранные в низкий пучок, и одежда, которая подчёркивала строгий образ, то он бы усомнился, что перед ним Гермиона.       На её лице не было ни единой эмоции, что-то ему это напоминало. Обычно такое выражение лица он наблюдал в отражении зеркала: тонкие губы, которых не касалась и малейшая улыбка, холодный взгляд, не выражающий какой-либо заинтересованности. Но, когда она увидела его, то мимолётная эмоция не смогла скрыться от его глаз, ведь за время проведённое вместе, он успел выучить все её привычки, которых она сама, наверное, и не замечала.       Стук каблуков эхом доносился до её сознания, в голове смешались все мысли, которые она так тщательно раскладывала по полочкам весь вчерашний день. Главное — не отступать от плана, главное — не уступить ему.       Кивком головы поприветствовав бариста, она направилась к дальнему столику кофейни, за которым так покорно ожидал её Малфой. Целое утро она не могла точно решить, стоит ли вообще с ним видеться или же просто оборвать общение, не терзая лишний раз свою душу. Долго крутясь у зеркала, в попытках придать своему образу хоть какой-то приличный вид, хотя это было трудно сделать при помощи гардероба Джинни, она окончательно решила, что её план воплотится, не дав ни малейшего шанса на отступление.       — Здравствуй, Гермиона, — он, как подобает воспитанному мужчине, встал из-за стола, чтобы поприветствовать её и помочь снять с хрупких плеч бежевый тренч, который навряд ли грел её этим промозглым днём. Погода в Лондоне портилась.       — Здравствуй, — спокойно, без каких-либо лишних эмоций. И пусть внутри неё разгорался пожар, она не позволит выставить себя жалкой разбитой дурой, которая хотела уничтожить все свои чувства к человеку, сидящему напротив.       Его настораживал неприветливый настрой Гермионы. Она была словно маленький ёжик, который выпустил свои иголки, пытаясь защитить себя. Драко не понимал, с чем это могло быть связано, казалось, что между ними была тонкая нить понимания, но в данный момент она оборвалась.       — Я закажу тебе кофе и что-нибудь перекусить, ты, наверное, голодна, — это был даже не вопрос, ему хотелось проявлять заботу, которую обычно он проявлял только к одной женщине в своей жизни — Нарциссе.       — Не стоит, я ненадолго, — успела остановить его, когда он уже собирался уйти.       — Оу, не может быть, что ты выделила своё драгоценное время, чтобы просто увидеть меня? — Драко хотел было протянуть свою руку к её волосам и поправить выбившуюся кудряшку, но Гермиона отпрянула от него, как от огня. Он нахмурил свои брови, не понимая, что происходит, но счёл это за нормальную реакции, возможно, она не была готова проявлять своих чувств на людях.       — Да, я хотела лично тебя поздравить, — Гермиона натянуто улыбнулась, ожидая от него какой-то реакции, но увидела лишь как его брови изогнулись в немом вопросе.       — С чем поздравить? — Ему это всё не нравилось. Перед ним сидела не его Гермиона. Перед ним сидела расчётливая девушка, которая уже всё спланировала и пыталась вызвать у него желанные эмоции.       — Разве ты ещё не видел статью в утреннем Ежедневном Пророке? — голос звучал хитро, как у лисы, непривычное растягивание гласных резало его слух.       — Я не читаю то, что пишут в жёлтой прессе, — ожидание его томило, он хотел узнать, что же задумала гриффиндорка.       — А стоило бы. Но я прихватила с собой один экземпляр, — достав из своей сумочки газету, которая была ни чем иным, как её оружием против слизеринца, она положила её прямо перед ним. — Страница четыре.       Принимая правила её игры, он открыл газету на нужной странице. Заметки о предстоящих матчах и выдающихся игроках этого сезона были подкреплены колдографиями, которые сейчас не двигались, дабы избежать любопытных магловских взглядов. Внизу страницы красовалась фотография Драко в квиддичной форме с метлой в руках, которую ему купил отец ещё на втором курсе, обеспечив такими же мётлами заодно и всю команду. Чуть ниже была заметка Джинни Поттер, которая во всех красках расписывала, что истинным ловцом всех времён был — Драко Люциус Малфой.       С головы до ног пробежало вязкое ощущения понимания сложившейся ситуации. Она узнала. Она всё узнала. Если он думал, что знает, как по-настоящему ощущается чувство отчаяния, то он ошибался.       Закрыв газету, которая была для него началом конца, он набрался сил взглянуть в её глаза, которые выжидающе наблюдали за ним.       — Гермиона… — его голос был наполнен сожалением, чего, собственно, она и ждала. Ей хотелось, чтобы он был так же морально уничтожен, как и она. Ей хотелось, чтобы ему было больно. — Позволь мне всё объяснить.       — Я не вижу в этом смысла, — чёрство, без какого-либо шанса на надежду. Она уже давала ему шанс, который он так глупо растратил. — Всё, что ты хотел, ты уже сделал. Я благодарна тебе за приятное времяпровождения, но на этом всё.       — Послушай, я могу всё объяснить, — казалось, что каждое её слово обрывало внутри канаты, которые ещё держали его на ногах. Скоро кукловод перережет все ниточки, и он рухнет вниз, как самая настоящая бездушная кукла.       — Всего хорошего, — поспешно встав из-за стола, она схватила свой плащ и направилась в сторону выхода, оставляя его одного.       Он кинул бариста денег на барную стойку и выбежал вслед за ней. Гермиона отбивала каблуками ритм его сердца, когда бежала в сторону оживленной улицы.       — Да подожди же ты, — цепляясь за неё своими ледяными пальцами, как за спасательный круг, в надежде, что она не позволит ему утонуть, он уже готов был кричать что есть мочи. Повернув её к себе лицом, сжав её хрупкие плечи, не давая возможности вырваться, он начал свой монолог: — Грейнджер, ты должна мне поверить. Всё, что я говорил тебе - это чистая правда. Я не хотел, чтобы так всё сложилось. Признаю, я настоящий мудак, который в очередной раз сделал тебе больно, но я обещаю, если ты останешься со мной, такого больше никогда не повторится. Я обещаю.       Глядя в её глаза, которые наконец-то перестали быть такими бездушными, он увидел, как в уголках скопились бисеринки кристально-чистых слёз. Он бы хотел сейчас заплакать вместе с ней, но малфоевская гордость ему бы этого никогда не простила.       — Ты всё испортил, Драко, — капля предательских слёз упала ему на руку, которой он гладил её щёку. — Ты всё испортил, — уже срываясь на крик, она оттолкнула его.       — Думаешь, я этого хотел? — Прохожие люди оборачивались на их крики, наблюдая за развернувшейся картиной, похожей на сцену из самой банальной мелодрамы. — Я согласился на это пари, не зная, чем это может всё обернуться. Я правда… — его голос срывался от подступающего комка в горле. Он ощущал себя жалким, но было абсолютно плевать. На всё плевать, кроме неё. — Правда не хочу тебя терять.       — Забавно, ведь я никогда не была твоей, — вот так просто выплюнула она эти слова, как кобра выплёвывает яд в своего обидчика, оставляя его в агонии, при которой смерть будет казаться идеальным концом.       Резко развернувшись и спустившись на бег, она оставила его одного. Так же вместе с ним она оставила на этой оживлённой улице свои чувства к Драко, оставила малейшую надежду на счастливое будущее. Она просто оставила всю себя.       Ему бы провалиться сейчас под землю, не возвращаясь в реальность. Такое чувство, что из него выкачали весь кислород. Гермиона выкачала из него все чувства, оставляя его совершенно опустошённым, и он это заслужил.

***

      Проходя по Косому переулку в поисках очередного магазина с платьями, их разговор с Джинни был чисто формальным: Гермиона тактично отвечала на вопросы односложными ответами по типу «да» или «нет», а Джинни боялась произнести и лишнего слова, ощущая себя будто на минном поле — одно неправильное движение и тебе несдобровать.       — Так, всё, с меня хватит, — она ускорилась, опережая подругу и преграждая ей путь. Сейчас она была копия своей матери, такая же опасная в своём гневе, с огненными волосами и пронзительным взглядом. — Я всё понимаю, ты на меня злишься, и у тебя есть на это причины, но я не могу притворяться, как будто ничего не случилось!       Гермиона не ожидала такого выпада с её стороны, поэтому, понизив голос, как бы предупреждая, произнесла:  — Джинни, я думаю здесь не лучшее место для выяснения отношений, на нас же смотрят.       — Да мне всё равно, на нас всегда и везде смотрят. Пока ты не поговоришь со мной, я не сдвинусь с этого места! — Решительна, впрочем, как и всегда.       — Хорошо-хорошо, давай хотя бы зайдём в чайную, — указав рукой на чайную Розы Ли, она, не глядя на свою подругу, пошла вперёд.       Зайдя в маленькое помещение с округлыми выпуклыми окнами, через которые пробивалось полуденное солнце, освещая стеклянные баночки с различными чаинками, они сели за столик в дальнем углу.       Приветливая пожилая волшебница приняла у них заказ и удалилась за барную стойку колдовать над горячим напитком, размеренным движением волшебной палочки смешивая в стеклянном чайничке заварку.       — Я готова тебя выслушать, — Гермиона выпрямила спину и расправила плечи, показывая серьёзный настрой. Обычно ей не приходилось контролировать свои действия, находясь рядом с подругой, но сейчас между ними было ощутимое напряжение, которое не давало спокойно выдохнуть.       — Хорошо, — Джинни перекинула волосы на одну сторону, мысленно готовясь к непростому разговору, но за свои поступки нужно отвечать. — Я хочу попросить у тебя прощения.       Гермиона не ожидала, что разговор начнётся именно с этого, потому что обычно её лучшая подруга находила множество оправданий своим поступкам, лишь бы не признавать свою вину.       — Я знаю, что поступила нечестно по отношению к тебе, но знаешь, — а вот и долгожданное «Но», после которого обычно все сказанные ранее слова не имели никакого значения. — Я жалею о том, что не сделала этого раньше, — увидев шокированный взгляд сидящей напротив Гермионы, она поспешила добавить. — Признаю, спор на чувства людей — это отвратительно, но ответь мне только на один вопрос: если бы Малфой появился в твоей жизни не из-за нашего с ним спора, ты бы осталась с ним?       Этот вопрос был для неё неожиданным, в принципе, последние несколько дней она уже сама не знала, какие ещё сюрпризы может преподнести ей судьба.       — Я…я, — заикаясь, начала она. — Ты в своём уме? — Лучшая защита - это нападение, не так ли? – Твой спор с Малфоем никак не повлиял бы на мой выбор, — врать она никогда не умела, и Джинни об этом прекрасно знала.       — Гермиона, — уже без какой-либо агрессии начала Джинни, кладя свою руку поверх её ладони и крепко сжимая. — Мне очень жаль, что всё так получилось, но, пожалуйста, подумай хоть раз о своих чувствах. То, что было между вами с Драко — это и есть настоящее, люди просто не умеют так притворяться, я же всё прекрасно видела своими глазами.       Сидя за столиком в уютной чайной и глядя на свою подругу, она понимала, что именно благодаря этому бестолковому спору она смогла почувствовать себя чуточку счастливой, но в её жизни за счастье приходилось расплачиваться в двойном размере.       За эти дни она, кажется, выплакала все свои слёзы, так как привычная солёная жидкость уже не скапливалась у неё в глазах. Комок в горле и жар в теле говорили о том, как сильно она переживает, но виду не подаёт. — Джинни, я не изменю своего решения. Это будет нечестно по отношению к Рону.       — Нечестно выходить замуж за нелюбимого человека, — не выдержав упрямства подруги, она слегка повысила голос. — Рон хоть и наивный, но он вовсе не дурак. Сколько ты собираешься выдавливать из себя улыбки, скрывая от него свои настоящие чувства к другому?       — Я не скрываю своих чувств. Я люблю его, — и всё-таки слёзные железы ещё не окончательно выработали свои функции.       — Кого его? Рона? — Наблюдая за её беглым взглядом, она продолжила: — Возможно, так оно и есть, но сама подумай, если бы твои чувства были так сильны, смогла бы ты подпустить к себе другого человека настолько близко? — Это был последний аргумент в её запасе. — Ты любишь моего брата, я не сомневаюсь. Вы прошли через многое, но этого явно недостаточно, чтобы прожить всю жизнь, не думая, что могло бы сложиться всё иначе. Что ты и он могли бы быть по-настоящему счастливы, только порознь, оставаясь при этом друзьями, как оно всегда и было.       Промолчав, Гермиона уткнулась в свою чайную кружку, вдыхая аромат зелёного чая, который успокаивал внутреннюю дрожь. Отчасти, Джинни была права, она уже давно призналась сама себе, что их с Роном отношения — это не что иное, как привычный союз, который выстроился благодаря привязанности и юношеским мечтаниям, навеянным мимолётным чувством влюблённости. Но разве такие взаимоотношения не могут быть прочными? Если полагаться только на чувства, то это не всегда может привести к чему-то серьёзному. Ей было важно, что человек, который будет рядом с ней, не предаст её, и как бы она ни хотела, Драко не справился с этой задачей, он её предал.       Вернувшись вчера домой, после двух дней отсутствия, она спокойно села рядом с Роном, который дремал на их диване, зарывшись одной рукой в шерсть Живоглотика, и положила ему голову на плечо. Ей было спокойно рядом с ним, она знала, что он не способен причинить ей такой боли, как это сделал Драко. Именно поэтому она осталась с ним, чтобы сохранить хотя бы капельку чего-то ценного внутри себя, уберегая от чувства гложущей её пустоты.       — Ты вернулась? — Сонным голосом сказал он, особо не удивляясь, ведь они всегда возвращались друг к другу.       — Да, я вернулась, — признавая свою неудачную попытку обрести счастье, она с горечью признавала своё поражение, оставаясь вместе с ним.       — Ну вот и отлично, я заварю нам чай, — как будто чай мог решить все их проблемы.       Вырывая себя из омута своих мыслей, она отпила из маленькой кружки глоток свежезаваренного чая, успокаивая себя.       Посмотрев на подругу, у которой в глазах читалась неподдельная искренность и сопереживание, она сжала её ладонь, улыбаясь ей:  — Нам пора, Джинни, свадебное платье само себя не найдёт.       Это был первый проигрыш Джиневры Уизли.

***

      — Дружище, пора бы притормозить, — Блейз выхватил из рук друга полупустую бутылку своего коллекционного огневиски, который так безалаберно опустошал Драко, пытаясь прекратить его попытки самоуничтожения.       — Не будь занудой, — он сопротивлялся попыткам друга уже несколько минут, скуля, как самый обычный пьянчуга из Кабаньей головы, которого пытались выгнать за отвратительное поведение. — Дай мне сюда бутылку, — в ход уже пошла волшебная палочка, которая тут же была выбита из его рук, показывая в очередной раз, что сейчас он вовсе никакой не чистокровный волшебник, а всего лишь мальчишка, который пытается забыться при помощи алкоголя.       — Так дело не пойдёт, — Забини взял его под руки и потащил, судя по всему, в сторону ванной комнаты, которая, слава Мерлину, была на первом этаже его двухуровневой квартиры.       Когда Малфой завалился к нему в кабинет после обеденного перерыва во вторник, сразу направляясь в сторону мини-бара, Блейз сразу понял, что дело, наверное, заключается в кудрявой гриффиндорке, которая уже пару недель сводила с ума его лучшего друга. После услышанного краткого пересказа их разговора, он мысленно подметил для себя, что Грейнджер была тоже не промах, наверное, Распределяющая Шляпа совершила как минимум две ошибки во время их зачисления на факультеты, так как и мелкая Уизли, и заучка Грейнджер оказались ещё теми расчётливыми змеями, способными играть с чувствами людей.       Вежливо сообщив своему секретарю, что сегодня он не принимает посетителей и скорее всего поработает из дому, они с Драко направились к нему домой. Миссис Малфой не перенесла бы вида измученного сыночка, который сам себя пытался утопить в чувстве вины.       — Блейз, я всё испортил, — после выпитых трёх стаканов крепкого алкоголя, Малфой повторял эту фразу, словно заведенная кукла, которая точно не замолчит, пока ключик не остановится. — Я всё испортил.       Он смотрел на него, и, кажется, первый раз в жизни ему было по-настоящему его жаль. Вообще, после появления Грейнджер в жизни Драко с ним стали происходить странные вещи. Непривычная искренность бросалась в глаза, а разговоры за бокалом огневиски в основном были только о ней. И вот они опять сидят у него на кухне, заглатывая очередную порцию алкоголя, в попытках хоть как-то разобраться в ситуации.       Всё бы ничего, но это затянулось слишком надолго, и вот уже был вечер четверга, а его друг до сих пор понемногу убивал сам себя.       Затолкав Малфоя в душевую кабину, он повернул кран в сторону ледяной воды, не давая другу вырваться на свободу. После того как его зубы начали стучать от холода, он сжалился над ним и сделал воду чуть теплее.       В глазах Драко виднелись проблески понимания, он уже молча сидел на полу, зарываясь своими длинными пальцами в мокрые волосы, откидывая голову к стенке.       — У тебя есть отрезвляющее? — Хриплый голос звучал с сожалением.       — Конечно, найдёшь его в тумбочке под раковиной, жду тебя в гостиной, — оставляя его одного в ванной, Блейз направился на кухню с целью сварить крепкого кофе, который часто спасал его после подобных внеплановых встреч с другом.       После принятого душа и флакончика отрезвляющего зелья, к Драко вернулось понимание происходящего, теперь он прекрасно знал, от чего пытался убежать, заливая в себя все запасы Забини, которые он так любезно предоставил своему другу. Паршиво. Такое чувство, как будто его перемолола Гремучая Ива и любезно выкинула на пустую поляну, оставляя его погибать. Именно это с ним сделала Грейнджер.       Натянув на себя черную футболку и чистые брюки, он вышел из ванной, собираясь с мыслями к предстоящему разговору, ведь Забини не сможет так просто от него отстать.       — Сахар нужен? — Друг стоял у кухонной столешницы, разливая по кофейным чашкам горячий напиток.       — Да, один кубик, — Драко сел за барную стойку, стараясь не совершать лишних телодвижений, так как мышцы ещё не до конца выполняли свои функции.       Блейз поставил перед ним чашку с кофе и сам сел напротив. Повисла тишина, которая, впрочем, не мешала им и не давила на них своей тяжестью, но каждый понимал, что рано или поздно придётся поговорить о случившемся и закрыть эту тему раз и навсегда.       — Ну так что теперь? — На правах лучшего друга Блейз не побоялся задать ему этот вопрос, который так мучал самого Драко.       — Я уеду в Болгарию, — отпив горячий кофе, он чуть поморщился от горечи, хотелось добавить ещё больше сахара, чтобы хоть как-то скрасить это утро.       — Вот так просто? — густые брови Забини взлетели наверх, выражая полное негодование. Он явно не ожидал такого ответа.       — А что ещё, Блейз? Я всё просрал, Грейнджер ушла и уже точно не вернётся, — он старался не думать об этом, но лучше сейчас расставить все точки над «i», закрывая эту тему и отправляя её на самые дальние полки своего сознания в виде запечатанной книги, которую он больше никогда не наполнит воспоминаниями. Возможно, он даже осмелится дать всему этому название наподобие «несбывшиеся мечты», подписывая её аккуратным почерком, с любовью, но это последнее, что он может себе позволить.       — В какой-то момент я подумал, что ради неё ты сможешь стать лучше, но, видимо, я ошибался, — это было последнее, что Драко ожидал услышать от своего друга. — Ты как был трусом, друг мой, так им и остался. Я даже не буду жалеть о сказанных словах, но знаешь, стоит хоть разок поднапрячь свою драгоценную аристократическую задницу, если что-то идёт не по твоему плану. И я думаю, Грейнджер заслуживает, чтобы её добивались, а не просто выигрывали, как игрушку в дурацком споре.       — Ты ничего не понимаешь, Блейз, — в глубине души он признавал, что друг прав как никогда, но он ведь боролся. Только непонятно, боролся ли он сам с собой или же боролся за Гермиону. Сложно разобраться, когда всё так запутано. Проще уйти, оставляя всё как есть. В любом случае, она будет счастлива без него, выйдет замуж за этого придурка, нарожает кучу рыжих детишек и будет спокойно проживать свою жизнь. Он не сможет обеспечить ей этого.       — Я всё прекрасно понимаю, Малфой, — хмыкнул Блейз, допивая залпом горький кофе, заканчивая этот разговор. — Признайся, ты в очередной раз облажался, но сейчас тебе просто страшно что-либо исправлять, так как ты чувствуешь, что она для тебя больше, чем просто очередная игрушка.       — Ты прав, — Драко встал из-за барной стойки, призывая к себе свой пиджак, собираясь уходить. — Именно потому, что она мне небезразлична, я оставлю её в покое.       Поблагодарив друга за всё, он вышел на улицу, вдыхая полной грудью прохладный воздух Лондона. Как он и предполагал, здесь его ничего больше не держит.

***

      Гарри стоял у бара, который расположился в тени сада, наблюдая за своей женой, которая взяла в свои руки подготовку к предстоящей свадебной церемонии друзей. Было забавно, что именно благодаря ей эта свадьба могла бы не состояться. Ведь её план почти уже сработал.       Чувство вины до сих пор поедало его изнутри, ведь он как-никак нёс ответственность за поступки своей жены, которая, кажется, редко отдавала отчёт своим действиям, но после того как Джинни наконец-то смогла поговорить с Гермионой, ему стало гораздо легче.       Сад, который находился на заднем дворе небольшого особняка, был украшен композициями из множества цветов и замысловатых скульптур. Деревянные белые стульчики были выстроены в ряд, создавая между собой пространство, ведущее к арке, украшенной теми же цветами, что и всё вокруг. Всё вместе смотрелось довольно гармонично и со вкусом. Хотя, он не мог дать полноценную оценку всем стараниям своей жены, так как был далёк ото всех этих свадебных хлопот. Вспоминая их свадьбу, он помнил лишь свою прекрасную невесту, которая наконец-то стала его навсегда, до остального ему не было дела.       Погружаясь в свои воспоминания, он не заметил, как к нему подошла Джинни, явно недовольная работой своих помощников.       — Им совершенно ничего нельзя доверить, всё приходится делать самой, — было смешно наблюдать за её ругательствами, так как он прекрасно знал, что ей нравится всё держать под своим чутким контролем.       — Я уверен, ты со всем справишься, — наклоняясь ближе к ней, он нежно поцеловал её в плечо, улыбаясь при этом.       — Конечно я справлюсь, а ты справишься с моей просьбой? — Она отодвинулась от него, ожидая ответа, в глазах была надежда, как будто это последнее, что у неё осталось.       — Джинни, я тебе уже говорил, что не буду лезть в это дело, — одна только мысль о том, что ему потребуется провести беседу с Роном, приводила его в ужас. Он был хорошим бойцом, но в своих способностях вести душевные разговоры он сомневался.       — Гарри, пожалуйста, это последняя возможность достучаться до них. Если не получилось с Гермионой, стоит попробовать с Роном, — в голосе слышалось отчаяние, как будто от этого зависела её судьба, а не судьба их друзей. И на что только не пойдёшь ради любимого человека?       — Хорошо. Я попробую, — придержав её за плечи, так как она уже была готова броситься к нему в объятия, он продолжил: — Только пообещай мне, что эта будет наша последняя попытка вмешаться в их отношения. Они должны разобраться сами.       Покорно закивав, безмолвно дав своё согласие, Джинни получала очередную надежду на то, что всё ещё можно исправить.

***

      Рон стоял у зеркала, поправляя эту удавку на своей шее, которую Джинни называла бабочкой. Чёрный смокинг эффектно сидел на его фигуре: широкие плечи, высокий рост и прямая осанка. Он уже не был похож на мальчика в обносках своих старших братьев. Сейчас он видел в отражении зеркала мужчину, который вскоре женится на самой лучшей волшебнице этого столетия и вскоре построит карьеру выдающегося аврора. Наконец-то детские мечты воплощались в реальность.       Из своих мыслей его выдернул неуверенный стук в дверь. Гарри зашёл в комнату, отведённую специально под сборы для жениха в другой части дома, чтобы они не смогли заранее встретиться с Гермионой, ведь по словам Джинни: «Видеть невесту перед свадьбой — плохая примета». Кажется, его сестра сходила с ума. Что может им помешать стать мужем и женой в этот день?       — Гарри, ты знаешь, как правильно завязывать эту штуковину? — Он сорвал с шеи чёрную ленту, в очередной раз потерпев неудачу.       — Да, давай помогу, Джинни перед нашей с ней свадьбой заставила меня научиться завязывать их вручную, хотя и при помощи волшебства у меня ничего не получалось, — Гарри подошёл к другу, который на первый взгляд выглядел довольно-таки спокойно для предстоящего события.       — Волнуешься? – он даже не мог себе представить, с чего начать этот разговор, поэтому решил просто плыть по течению, довериться интуиции и хвататься за малейшие подсказки.       — Если только немного, я не думаю, что после нашей свадьбы что-то сможет измениться, — Рон пожал плечами, поправляя края уже завязанной бабочки и оглядываясь в зеркало, оценивая полученный результат.       — А почему ты хочешь жениться на Гермионе? — Наверное, он сам от себя такого не ожидал, но почему-то именно этот вопрос напрашивался сам по себе.       — В каком смысле? — Сейчас он был похож на того Рона, который не знал ответ на заданный ему вопрос и ожидал очередной подсказки. — Я думаю это логично, что мы поженимся, — произнёс он с вопросительной интонацией, пытаясь понять, правильный ли это ответ.       — Мне просто интересно, в какой момент ты понял, что хочешь связать с ней свою жизнь. Мы ведь уже давно не дети, и причины, по которым ты начал отношения с Гермионой в школе, уже давно не действуют, — Гарри надеялся, что Рон пойдет на контакт, как это обычно бывало в спальне башни Гриффиндора под покровом ночи.       — Гарри, ты какой-то странный, — он окинул друга настороженным взглядом, не понимая, к чему весь этот разговор. — Мы с Гермионой уже три года вместе, то что мы поженимся — это логично. Можно сказать, всё идёт по плану.       — Ты так и не ответил на вопрос, и знаешь, почему-то я уверен, что Гермиона бы тоже на него не ответила, — он пожал плечами, ожидая, пока его друг хоть как-то напряжёт свои извилины и сможет понять, к чему он клонит.       — Я не понимаю, Гарри. Ты что-то хочешь мне сказать? Так говори прямо, к чему все эти вопросы, ты же не девчонка, чтобы разговаривать намёками, — друг всегда злился, когда не мог понять, что от него хотят.       — Рон, я думаю тебе стоит поговорить с Гермионой. Просто хотя бы раз поговорить о том, чего вы на самом деле хотите друг от друга. Можешь, кстати, задать ей мой вопрос, на который ты не смог дать ответ, — Гарри похлопал его по плечу и направился к выходу с чувством выполненного долга. — Знаешь, не всегда нужно следовать плану, иногда импровизация даёт больше результатов, — уже в дверях сказал он, оглядываясь на своего растерянного друга.

***

      Шум прибывающих гостей доносился из открытого настежь балкона. После того, как Джинни провела над её макияжем и причёской всё утро, она оставила её одну в этой душной комнате, стены которой давили на неё с каждой минутой всё сильнее. Волнение от предстоящего события в последние дни увеличивалось в геометрической прогрессии.       Всё началось после того, как она стояла в примерочной магазина «Твилфитт и Таттинг» в безупречном платье цвета слоновой кости, которое идеально подходило к её бледному оттенку кожи. Именно бледному, вперемешку с болезненной серостью, так как привычный румянец на её щеках покинул её после последней встречи с Драко. И почему, примеряя свадебное платье, она опять думала о нём? Ведь дала же себе обещание выкинуть его из своей головы, блокируя любую попытку вспомнить о мерзавце, мысленно поднимая огромную красную табличку с надписью «STOP», на корню обрывая любое желание вернуться к нему.       Теперь выбранное платье висело на вешалке прямо напротив неё, вызывая только чувство печали и приступы тошноты. Казалось, если она сейчас его наденет, то шёлковые ленты на спине затянутся с такой силой, что в лёгких не останется кислорода. Малейшая надежда на счастливую жизнь с каждой минутой потухала словно догорающая спичка, оставляя после себя лишь обугленное тельце, искривлённое после безжалостного огня.       Собрав всю свою оставшуюся смелость, Гермиона с помощью волшебной палочки подняла вверх платье, в последний раз обдумывая дальнейшие действия. Внутренний голос кричал о том, что лучше бы ей произнести «Инсендио», наблюдая, как языки пламени уничтожают ненавистную ткань, но разум шептал о том, что она должна позволить струящемуся платью лечь на свои плечи и выйти с гордо поднятой головой к алтарю. Она всегда была должна кому-то, но не самой себе.       Запирая все мысли на замок, Гермиона не разрешала себе больше думать о возможном выборе. Есть чёткий план, которому она будет следовать, и это не обсуждается. Больше ничего не сможет ей помешать.       Сняв с себя шёлковый халат и повесив его на спинку стула, она принялась натягивать на себя платье. Ей потребовалось несколько минут, пока ноги перестали путаться в подоле и ткань села так как нужно. При помощи волшебной палочки ей удалось затянуть ленты на спине, которые, как она и предполагала, мешали ей свободно дышать.       Подойдя к зеркалу в углу комнаты, она увидела своё отражение. Перед ней стояла весьма красивая девушка, которая должна была быть счастливой невестой. Опять это ненавистное «должна». Старательно натянув на себя милую улыбку, она покрутилась вокруг себя. В голове молоточком отбивался один лишь вопрос: «Каково на самом деле быть счастливой невестой?»       Наверное, каждая девушка мечтала о таком платье, но только не Гермиона. Она была больше похожа на принцессу, которых показывали в мультфильмах, но не на саму себя.       Силуэт свадебного платья подчёркивал красоту её женственной фигуры. Наряд придавал её осанке благородства. Верхняя часть плотно обтягивала её грудь и стройную талию, к низу ткань плавно расходилась, придавая образу сдержанность и элегантность. Крупное кружево, которое было расшито мелким жемчугом, аккуратно ласкало её худые плечи. Вырез платья открывал взору острые ключицы, они были такими же острыми, как и скулы Драко, которые она ласкала своими пальцами, запечатывая на подушечках пальцев эти ощущения.       Мысленно себя одёрнув, Гермиона достала из коробки свои белоснежные лодочки, которые так и не разносились со временем. Хорошо, что существовали чары комфорта, возможно они облегчат задачу перенести этот день без неприятного давящего чувства в ступнях. Да и не только в ступнях.       До церемонии оставался ещё час. Час, в который она может ещё спокойно дышать, без угрызений совести о неправильности своего выбора. Она вышла на балкон, где её встретил тёплый ветерок, который нежно развевал её аккуратные локоны. Согревающие чары были нанесены на всю территорию особняка, не позволяя лондонской погоде заморозить всех гостей. В сентябре погода в Лондоне всегда была переменчива. Если бы не волшебство, то все старания Джинни были бы испорчены. Погода бушевала, нагоняя тоску своим дождём и порывами холодного ветра.       Она услышала скрип двери и повернулась, приветствуя заходящего человека.       — Рон? Что ты здесь делаешь, нам нельзя видеться до церемонии, — она хотела скрыться от него, но он прошёл к ней на балкон, не слушая её замечаний.       — Только не говори, что ты тоже веришь в эти глупые фразочки Джинни, — Рон подошёл к ней, разглядывая её, как в первый раз. Такую он её ещё не видел. — Ты прекрасна, — голос звучал тихо, он никогда не умел делать комплименты, но сейчас это действительно прозвучало довольно искренне.       — Спасибо, ты тоже отлично выглядишь, — она поправила его бабочку, которая слегка косилась вбок.       Улыбнувшись её комплименту, он взял её холодные ладони в свои и повернул к себе.       — Знаешь, ко мне сейчас заходил Гарри с какими-то странными вопросами, как будто это у него сегодня свадьба, а не у нас, — Рон с напускной легкостью рассуждал о случившемся, но на самом деле слова Гарри заставили его прийти к ней и поговорить.       — Все мы волнуемся, — Гермиона пожала плечами, думая о своих переживаниях. — Так о чём говорили?       — Он спросил у меня, почему я хочу жениться на тебе.       И эти слова заставили её наконец-таки посмотреть ему в глаза, ожидая, что сейчас он скажет, как сильно он её любит и что ему не обязательно искать какие-то причины, чтобы жениться на ней. Она хотела услышать, что вместе они справятся со всеми проблемами, что их брак — это просто очередной шаг для дальнейшего счастливого будущего, но она услышала лишь одно:       — Такой глупый вопрос, это ведь логично, что мы с тобой должны пожениться, — не этого она ожидала. Поэтому одёрнув свои руки, она отвернулась от него, подставляя свои разгорячённые щёки к прохладному ветру.       — Эй, что с тобой? — Он попытался вернуть её взгляд к себе, но Гермиона старалась справиться со своими слезами, которые порывались снова пуститься по её щекам.       — Всё хорошо, Рон. Тебе лучше уйти, скоро начнётся церемония, тебе нужно подготовиться.       — Нет, давай поговорим, — в этот момент он наконец-то прислушался к совету Гарри. Он не был глупым, как считали другие. И его эмоциональный диапазон не был меньше, чем у чайной ложки, как когда-то говорила она ему. Они никогда не говорили о своих чувствах, и, кажется, сейчас был самый подходящий момент.       — О чём ты хочешь поговорить, Рон? — Её голос дрожал.       — Почему ты хочешь выйти за меня замуж? — он понимал, что ее ответ может решить многое. — Послушай, если ты меня действительно любишь и действительно хочешь этого, то мы пойдём вместе к этому алтарю и поженимся. Но я ни разу в жизни не спрашивал у тебя, чего ты на самом деле хочешь.       Он гладил её плечи, которые были покрыты сотней мурашек, и пытался первый раз в жизни поговорить с ней. По-настоящему, без споров и скандалов.       Казалось, это был очередной шанс на спасение для неё.       — Рон, не нужно, — было тяжело сдерживать свои эмоции под контролем. Внутренний голос кричал о том, чтобы она сказала правду, но губы произносили совершенно другие слова.       — Миона, — он обхватил её лицо руками, большими пальцами смахивая бисеринки слёз. — Только ты и я. Просто скажи мне, ты готова к этому? — Кажется, первый раз в жизни он подумал не только о себе, но и о ней.       — Д-да. Я готова, — мысленно проклиная себя за очередную ложь, ответила она. — Только дай мне минутку.       Она отошла на другой конец балкона, ощущая на лопатках пристальный взгляд. Воздуха не хватало, хотелось распороть это платье по швам, вырываясь на свободу. Сейчас самое время успокоиться и сказать, что это всё не зря, что они вместе смогут прожить всю жизнь, что это действительно осознанное решение двух взрослых людей.       Резко повернувшись к нему, она начала тяжело дышать, хватая воздух ртом, словно рыбка, выброшенная на сушу. Паника, отчаяние, сомнение, злость, решительность.       — Нет, Рон, нет, — размазывая слёзы по щекам тыльной стороной руки. — Я не хочу этой свадьбы. Я не могу!       Он подошёл к ней, заключая её в свои крепкие объятия, стараясь успокоить. Он боролся с внутренним отчаянием и с таким неожиданным облегчением.       — Тише, тише, всё хорошо, — Рон гладил её волосы, раскачивая её в своих объятиях. Она не могла поверить, что призналась ему.       — Я люблю тебя, Рон, правда, — уткнувшись ему в плечо, она хваталась за его плечи, сминая идеально выглаженный пиджак. Было страшно взглянуть ему в глаза. Она всё испортила.       — Я знаю. И я тебя люблю, но, видимо, эта не та любовь, Гермиона, — он отодвинул её лицо, чтобы взглянуть в карие радужки таких родных глаз. — Слышишь? Ты ни в чём не виновата.       Гермиона хотела выдохнуть от облегчения, но этот разговор только начался.       Посадив её на стул, который был призван из спальни, он наполнил стакан водой и протянул его ей. Гермиона с жадностью осушила его и, наконец-то, смогла спокойно дышать. Дело всегда было не в лентах...       Сев на корточки возле её ног, он заправил её кудри за ушко и с тёплой улыбкой спросил:  — Как мы позволили зайти этому так далеко?       — Не знаю… — это всё, что она могла сейчас сказать. Она правда не знала, в какой момент их детская влюблённость исчезла и началась обычная взрослая жизнь, в которой не было места для их чувств, только сухой план, которого они оба придерживались.       — И я не знаю, — его голос звучал печально, но эта была добрая печаль, не пропитанная злостью или ненавистью. — Я всегда думал, что всё так и должно быть. Учёба, работа, жена, дети, но мы оба где-то допустили ошибку.       Она лишь слушала его, не веря, что это всё происходит с ними здесь и сейчас.       — И что мы будем делать, Рон? — было ощущение, что сейчас кто-то должен был ущипнуть её и сказать, что это глупый розыгрыш.       — Всё, что нам захочется, Гермиона, — он улыбнулся ей. Казалось, что всё встало на свои места. – Это ведь прекрасно - делать то, что тебе хочется.       — Я даже не знаю, чего мне хочется. Я так давно не думала, чего хочу именно я, — глаза опять защипало, но она смогла удержаться.       — Я думаю, нам ещё предстоит к этому привыкнуть. Я благодарен тебе, что ты смогла сказать мне правду. Друзья ведь не должны врать друг другу? — С надеждой на то, что они не отдалятся друг от друга, он ждал её ответа.       — Друзья? Ты думаешь мы правда сможем остаться друзьями? — Гермиона не могла поверить. Это точно был её Рон? Наверное, своим признанием она освободила не только себя, но и его.       — Конечно, ведь быть друзьями у нас получается гораздо лучше, чем любовниками.       Кажется, прошла целая вечность, пока они сидели на балконе, разговаривая о своих чувствах. Гермиона мысленно благодарила саму себя, что проявила смелость и смогла наконец-таки обо всём ему рассказать. С каждой минутой, тугая лента затянутого корсета ослабевала, возвращая возможность спокойно дышать.       — Ты можешь отправляться домой, я всё улажу, — после минутного молчания начал он. — Я соберу свои вещи и поживу у Гарри, пока готовятся документы о моём переводе в Египет.       — Рон, спасибо тебе, — она обняла его так крепко, как только могла. — Я не представляю, чем бы это всё закончилось, если бы не ты.       — Наверное, через пару месяцев ты бы начала ненавидеть меня за то, что я порчу твою жизнь, я был бы вечно зол за очередной испорченный ужин, и, в конце концов, мы бы сразились в дуэли при очередном скандале, — в шутливой форме, размахивая руками, он в красках начал описывать их несостоявшуюся семейную жизнь.       Звонкий искренний смех поразил даже её, она наконец-то чувствовала себя свободной.       — Проводишь меня до точки аппарации? Вряд ли здесь проезжает такси, — встав со стула, она расправила помятое платье и посмотрела на Рона. Он развязал нелепую бабочку и отшвырнул её на столик, наверное, не одну её душила эта одежда.       — Конечно, Гермиона.       Тихо проходя мимо сада, скрываясь от посторонних глаз, пытаясь остаться незамеченными, они вышли за пределы особняка. Рон обнял её в последний раз и одарил счастливой улыбкой.       — Ну что, до встречи? — Он отошёл от неё на один шаг, чтобы магия не унесла его вместе с ней.       — До встречи, Рон, — с улыбкой на лице она закрыла глаза, представляя место, где бы ей сейчас хотелось оказаться. Каково было её удивление, что перед глазами отчётливо всплывал образ Драко. Не осталось сомнений, что сейчас ей нужно именно к нему.       Привычный толчок подхватил её тело, унося Гермиону к воротам Малфой—Мэнора.