Детерминант, или Пришествие и уход ливня со своими прислужниками; озарение солнцем явления

На небесном просторе, сиявшем чистой голубизной, позади плывущей гряды мягких облаков, расширялись и с каждым приближением мрачнели тяжёлые, сплочённые единой целью тучи, иногда внушительно сотрясая протяжным громом даль, почерневшие и уже бурлившие в их тьме воды и пока ещё спокойные, светлые остатки неба и океана. Воздух менялся: вместо сухих, тёплых, циркулирующих порой и грубо, и нежно потоков ветра, тучи приносили сырые, холодные вихри набиравшей силу непогоды. Великобритания словно не примечала наступления тьмы: её злобно мелькавшего грозового знамени, устрашавшего скорым сокрушительным ударом громового клича и скрывшихся за обширной, тёмной и плотной броней мириад безликих воинов - и продолжала заниматься делами, не нарушая порядок из-за каких-то хмурых туч. Вот горизонт исчезает; тёмный фронт быстро и плавно заволакивает последние проблески солнечного неба; и тучи разразились более свирепым и настойчивым, чем в прошлый раз, ударом грома - ультиматумом, за которым, правда, никаких условий не последовало; а когда никто им не внял, то они печально и разочарованно залили Великобританию неисчислимыми слезами. Вся страна превратилась в разнобойную мелодию; каждый стук капель отличался: окна, принимая их косые удары, - звонкий; пологие, тонкие железные крыши подъездов - резкий; извилистые грунтоводорожные реки с воронками - журчащий; а земля, городская, и сельская, и даже во многих местах ещё девственная и дикая, - глухой, но с каким-то призвуком жажды. Кто как спасался от нахлынувшего ливня: мужчина, в клетчатом тёмно-зелёном пиджаке, чёрных штанах, неловко прикрывшись портфелем, досадно перебегал улицу, минуя рычавших на красный сигнал светофора железных зверей, и, небось, роптал на свою опрометчивость; мать, в красном пальто, с ребёнком в коляске, нэндроидом, позади несущим пакеты с покупками, ещё задолго обнаружив подступающие мрачные тучи и согласившись с роботом Трикси найти безопасное место, укрылась в одном из зданий - что примечательно, в салоне красоты - и вместе с единственным среди них нэндроидом, остальными напуганными женщинами стала ждать окончания ливня, не отказывая себе, Трикси и остальным в разговоре и даже сама охотно начиная его; старичок, в коричневой куртке, жёлтых штанах клеш, защищая бежевую фетровую шляпу и беспомощно съёжившийся синий зонт от натисков ветра, боролся со сбивавшими всюду его потоками и пытался дойти до ближайшего магазина <<Всё для сада>>, откуда в то же время вышел неприметный молодой человек в козырьке и, прикрывая лицо от хлеставшего и по нему ветра, направился помочь этому старичку. И Бобби также стала жертвой вволю гневящегося военачальника воздушных потоков. Не желая намочить униформу, она расположилась в уютном подъезде с открытой дверью и собакой, которая лежала спокойно в углу, обращала мало внимания на полисдроида напротив, не страшилась яростно стучавших капель да лютого воя злорадствовавшего ветра, и наблюдала сквозь дверной проём, поверх небольшого сада происходящее. На тёмной улице, канувшей в подозрительное затишье и шумевшей одними беспрестанными ударами капель, показалась мать с годовалым ребёнком под рукой. Оба едва вышли на перекрёсток, где столпились автомобили, как вылетел, взревев, из засады ветер и вырвал ребёнка из руки матери и унёс в сторону того самого небольшого сада, мимо подъезда с Бобби, беспощадно волоча его по грунту дороги. Бобби стремглав побежала за ним, ухватила перед остановившимся в испуге водителем, крепко обняла и понесла его обратно, поспешно пересекая дорогу и осторожно высматривая подъезжавшие автомобили. Пока Бобби, со светившимися в темноте туч щеками, доводила мать и ребёнка до случайного магазина, по пути выслушивая обильные словесные потоки благодарности со стороны матери, прерываемые, однако, какофонией царившей суматохи, ветер, затаившись, готовил новое нападение. На этот раз жертвой стала каска Бобби: от точного порыва ветра она слетела и отправилась в свободное путешествие по землям Великобритании, а возможно даже за пределами её. Растерянная, Бобби не сразу решилась: покидать вверенный ей район патрулирования, особенно в такой ливень, - нарушение устава и, прежде всего, долга перед совестью, однако и возможность испытать последствия утраты части униформы была неблагоприятна. (Правда, причиной служила и сама принципиальность Бобби - сильная и яркая черта её характера, которая, однако, имеет и главный недостаток - собственная эфемерность.) Бобби осмотрелась: перекрёсток стал малолюден - двое спешащих мужчин с зонтами, под навесом остановки ожидавшая автобуса девушка и добежавшие до какого-то кафе расплывчатые фигуры - и на свой страх и риск пустилась в преследование улетевшей каски. Всплески луж, нападки ветра, рассечённая слабо фонарями мгла на улице, дождевые стоки - равнодушно реагируя на попытки Ливня сбить со следа каски, Бобби почти догнала её, но она по воле ветра коварно завернула, пикировала над листвой деревьев, а как только ветер пресытился каской и оставил её в покое, она приземлилась в парк, недалеко от реки Темзы. Бобби обошла железный чёрный забор, прошла по сорванным с веток молодым листьям и подняла каску с земли как раз в тот момент, когда Ливень стал покидать Туманный Альбион: дождь ослабел и теперь уныло раскидывал всюду свои слёзы; остатки былой мощи погодного владыки осели на здания, улицы, людей, одиноко стекая с них, жертв, и теряя стремительно так свою живительную силу; напоследок ветер ещё немного порезвился, совершил единичные удары по случайным вещам - и ушёл вдогонку за Ливнем то ли дальше проказничать, то ли с азартом охотиться, то ли вообще предаваться скорому сну. Свет солнца пробился сквозь ослабленные тучи и озарил проблесками освобождённые от нашествия Ливня клочки земли, в том числе и Бобби, которая нашла забавным снизошедший и до неё проблеск. Когда она поправляла промокшую униформу, осматривала пойманную, но на деле возвращённую каску, её взгляд вдруг куда-то потянуло: по ту сторону забора, где одна из улиц также освобождалась от тьмы ушедшего ливня, на неё смотрел невзрачный человек - Уильям, стоявший под крышей магазина. Они были больше изумлены, чем влюблены: казалось, какая-то общая тайна их связывала между собой, однако почему-то никто из них не знал о существовании как друг друга, так и этой некой общей тайны. К своему необычному удивлению, Бобби не желала прервать этот обмен взглядами. Расстояние между ними было малое, и потому каждый тщательно разглядел другого. Первым сдался Уильям: он не выдержал бешеного ритма сердца, замедленного, словно удушье, дыхания, отвернулся и, минуя оставленный духами-проказниками гневной стихии мусор, продолжил прогулку от одного парка к другому до своего дома. Пока Бобби размышляла над этим незнакомцем и пробуждёнными в ней странными чувствами, Уильям надеялся, что это явление, свидетелем (и, думал он, невольным участником) которого стал, скоро пройдёт и что жизнь вернётся тогда в прежнюю колею. Но сбылся противный прогноз: любовная лихорадка сотрясала тело и мысли (даже приснился эротичный сон с этим гиноидом, от которого Уильям ещё сильнее стонал в душе); всё внимание сплошь было занято ею, отчего выходили оплошности на работе и в быте, на которые, впрочем, не обращали должного внимания коллеги, даже вроде как теперь внимательный к нему Томас (<<Со всеми бывает!>> - изрекал каждый из них); становилось очевидно, что Бобби не выходила из его головы, и наверное что-то надо предпринять. Уильям отказывался: он против отношений, всякого общения, даже любого упоминания об этом гиноиде! Но почему? Он постарался ответить себе: потому что Бездна теперь лицезреет его. Возможность, что сближение с тем полисдроидом как-то направит на него всю мощь таинственности и ужаса Бездны, приводила Уильяма к следующей мере - избегать этого робота, однако и она не способна нарушить или упорядочить движение мира, тем более движение чувств и разума.