Алетестера, или Причина мрачного размышления - вы

ΑΛΗΘΕΣΤΕΡΑ - alethestera - непотаённое. Этим термином Платон обозначил первую встречу с сущностью разума, освобождённого от оков. В этот момент человек видит идеи, но находится в состоянии ослепления от сияния огня, освещающего их, и поэтому не может разглядеть сам огонь... (Из древнегреческо-русского словаря под редакцией Е. А. Печурова.) Прошло шесть дней - Бобби слабее преследовала Уильяма в мысленных переживаниях и телесных ощущениях. Когда он начал уверять себя в уже скорейшем выздоровлении, спускаясь со второго этажа и неся пачку связанных верёвкой трёх книг, его сломило: ещё в коридоре, сквозь проём двери, которую открыл входивший коллега, он, к ужасной иронии, обнаружил припаркованную на противоположной стороне улицы, в ряд с другими автомобилями, <<панду>>, в которой сидела за рулём распустив светло-жёлтые волосы Бобби. В то время не было часа пика или хотя бы затора; в то время Слоун-стрит, что совсем редко для него, опустел, лишь иногда оживляясь несколькими прохожими; в тот момент Уильям оказался в почти безнадёжном месте пространства, где всего несколько мгновений - и он будет запечатлён. Подчинив чувства, он вышел и испуганно зашагал прочь, но было поздно: обрывистый гудок окатил Слоун-стрит, и Уильям обречённо повернулся в сторону пронзительного звука - Бобби смотрела на него и рукой указала подойти. Объяснить усталость, внезапно накатившую и приведшую с собой равнодушие, нетрудно: Уильяму явственно казалось, что он пережил бесчисленное количество падений и взлётов в Бездне, причём нелепо полагал, что за этот труд - падать и взлетать в ней - должен получить от неё наконец главное вознаграждение - объяснение происхождения её. Естественно, он получил ничего, успеха в решении старой проблемы не достиг, чего-нибудь нового о Бездне не узнал и продолжал томиться ею и её следствиями, которые уже ясно доказали всю свою пагубность. Это и печалящее, и раздражающее положение напомнило Уильяму ситуацию с Бобби: тщетная борьба с неясными, даже чужеродными, чувствами, незнание как причин происхождения этих чувств и борьбы с ними, так и решений проблемы с ними, - всё это отправляло сигналы разуму, в тёмные глубины его сознания, где определённые участки принимали, оценивали важность, логичность и аргументированность этих сигналов и, в случае положительного ответа, начинают спасать затронутые болью участки организма; и потому сознание Уильяма предпочло обмороку, слезам и помутнению равнодушие. Так Уильям, оглянувшись по сторонам, пересёк дорогу и подошёл к <<панде>> Бобби. Окошко левой двери выдвинулось. - Подвезти? Уильям помедлил с ответом. - Да. Он сел рядом, расположив книги на коленях. Полицейский автомобиль двинулся... - Куда? - Даунинг-стрит. ... И влился в поток. Какое-то время оба молчали, не прерывая заполнявшего салон джаза. Под гнётом чувств Уильям испытал болезненное видение: он сидел за столиком, в тусклом кабаре, набитом тенями мужчин, женщин в костюмах и оживляемом пением джазового ансамбля из музыкантов как чёрного, так и белого цвета кожи. Словно каждый растворялся, распадаясь на волны, и никто никого не узнавал, не находил ни в ком форму, хотя бы человеческую. Уильям забыт, он скоро исчезнет... - Вы работаете в типографии? Уильям очнулся. - Да... Словно не поверила ответу, Бобби взглянула на пачку книг. - И как? Уильям почему-то нашёл подозрительным этот вопрос. - Никак, - признался он. - Её скоро закроют: издательство, на которое мы работаем, скоро соединится с крупнейшим издательством <<Мировая классика>> в Хокстоне, со своими куда лучшими, чем наша, типографиями, тем более наглядно: тринадцать человек по паре рук уступает одному механизму с сотней пар рук; мы отрабатываем последние недели, если не дни. - Вас уволят? - Куда-нибудь пристроят, наверно... Бобби замолчала. Почему-то Уильям почувствовал себя ущемлённым. Букингемский дворец проплывал мимо них. - Я вас видела тогда. - Бобби мельком взглянула на Уильяма, будто оценивала возможный ответ. - После ливня, да: вы поднимали каску. И снова радио рассеивало тишину. Уильям случайно взглянул через лобовое стекло на человека с книгой в руках, который заходил в прибывший автобус. - Когда я умру, то окончательно исчезну: весь мир забудет о моём существовании, как будто я и не существовал, словно даже сам шанс этого был невозможен; а тот человек запомнит ту книгу, того творца, который её сочинил, а если этот творец мирового наследия и значения, то и весь мир запомнит и будет помнить его и принадлежащие ему труды через века, до тех пор, пока Бытие не окончится; и это повторится: я, тот читатель, этот монолог, но они конечно будут разны по форме. Уильям равнодушно посмотрел на Бобби: к усталой радости, этот мрачный монолог поразил её, заставив зрачки сузиться. Надвигался Даунинг-стрит. - Не думаю, чтобы причина такого размышления была серьёзна, но если это не секрет: что стало ею? <<Панда>> остановилась. Бобби смотрела с искренним любопытством Уильяму в глаза. Он не выдержал. - Вы. И вышел на улицу, в мгновение слившись с однородной толпой. Бобби впала в недоумение.