Часть 19

      Тишина в кабинете Одина давила. Воздух стоял густой, тяжёлый, напитанный запахом воска и чего-то холодного, ледяного, невидимого, но ощутимого кожей. Локи сидел за массивным столом, сцепив пальцы в замок, лицо его было бесстрастным, но взгляд — тяжёлым, испытующим. Напротив, нервно переступая с ноги на ногу, стоял Вестар.       — Помнишь, я просил тебя проводить Гулльвейг, — голос плута был ровным, без намёка на ярость, но именно это всегда делало его особенно опасным. — Ты проследил за тем, как она покинула Асгард?       Цверг сглотнул, нервно повёл плечами, будто надеясь, что слова удастся вытащить из себя безболезненно.       — Да, но… — Он запнулся, не решаясь сказать, но понял, что выбора нет. — Я понадеялся, что она действительно уйдёт. Я прошёл с ней половину пути, но не довёл её до границы…       Тишина. Тягучая, удушающая, смертельно опасная. Локи медленно моргнул.       — Ты. Оставил. Её. В Асгарде, — каждое слово падало, как камень в воду.       Вестар почувствовал, как у него начинают подгибаться колени.       — Я думал, что…       — Ты ДУМАЛ?!       Голос Локи взорвался в комнате, как гром. В тот же миг воздух наполнился напряжением — неуловимым, но ощутимым, как будто молнии застыли в воздухе в ожидании приказа. Тяжёлый дубовый стол с резким скрежетом сдвинулся на несколько дюймов. Он поднялся со стула, будто грозовая туча. Цверг резко отшатнулся, чувствуя, как от его спины по стене расходится дрожь.       — Из-за твоего «я думал» она вернулась и прибрала к рукам Тессеракт!       Бог обошёл стол и прошёл вперёд, магия вокруг него дрожала, как пламя в шторм.       — Ты не доглядел. Ты наплевал. И теперь я расплачиваюсь за твою халатность!       Цверг опустил голову, его уши горели.       — Локи.       Голос Лив.       Он проигнорировал её.       — Из-за тебя она может свободно посещать Гинуннгагап! И что хуже, она может притащить оттуда кого угодно! Из-за тебя!       — Локи!       Резкий, уверенный голос Лив заставил его дёрнуться. Он повернулся к ней с яростью, готовый разнести её словами так же, как Вестара, но её взгляд — спокойный, твёрдый, холодный, как клинок, — пронзал его без единого слова.       — Хватит, — Она сказала это почти шёпотом, но в тоне звучал непререкаемый авторитет. — Крик не вернёт Тессеракт.       Бог заговорил на особенном языке цвергов, заставляя красноволосого округлить глаза.       — Kragg vornaz, thrüm-hak! 50 skarn-thorr Vestar dum-vrakk! — процедил он сквозь зубы, не глядя даже на карлика. — А теперь убирайся…       Цверг едва не споткнулся и, покидая кабинет, захлопнул за собой дверь, оставляя в комнате только их двоих.       Локи шумно выдохнул, упёршись ладонями в стол.       — Не говори мне, что мне делать, — пробормотал он, не поднимая головы.       — Не говори мне молчать, — спокойно ответила Лив.       Он медленно повернул голову, задержал взгляд на ней, потом коротко выдохнул смешок и покачал головой.       — Чёртова валькирия…       Лив пожала плечами.       — Так как мы поймаем Гулльвейг?       Улыбка скользнула по его губам, но в их изгибе ещё тлела злость. — Не знаю. Мне нужно подумать.       Валькирия удовлетворённо кивнула, но стоило ей развернуться, как Локи внезапно оказался рядом, приблизился слишком быстро, слишком близко.       — Но знаешь, — его голос стал ниже, мягче, а в глазах вспыхнул другой огонь — не гнев, а нечто тёмное, опасное. — Ты права. Крик не вернёт Тессеракт. Но ты ведь не просто пыталась меня урезонить…       Он потянулся к ней, пальцы легко коснулись подбородка, а затем медленно скользнули к шее.       — Ты наслаждаешься этим, не так ли? — прошептал он, наклоняясь ближе, так что горячее дыхание коснулось кожи. — Моим гневом. Тем, как ты заставляешь меня сдерживаться.       Лив не отступила.       — А ты? — серые глаза вспыхнули вызовом.       Локи прищурился, губы тронула хищная усмешка.       — Я же сказал: чёртова валькирия, ты сводишь меня с ума…       Он притянул её резко, но не грубо — настойчиво, властно. Её спина ударилась о край стола, но боли не было — только жар, пробежавший по коже от его прикосновения.       — Ты не можешь просто взять и забыть про Гулльвейг, — выдохнула Лив, встретив его взгляд.       Локи усмехнулся, его пальцы медленно скользнули по позвоночнику, обхватывая за талию.       — Я помню о ней, — Его голос опустился, наполнившись ленивой томностью, в которой скользила родная, сладкая угроза. — Я помню о том, что она меня предала. О том, что Вестар — идиот. О том, что Тессеракт теперь у неё.       Лив резко вскинула подбородок.       — Тогда какого Сурта ты…       — А вот тебя я тоже помню, — перебил он её, наклоняясь ближе, так что их губы почти соприкоснулись. — Помню, как ты всегда пытаешься встать между мной и тем, что я хочу разнести к чертям.       — Потому что я не хочу собирать потом осколки, — бросила дева, прижимаясь ближе к нему, в его пространство.       Губы Локи дрогнули в довольной усмешке.       — Лжёшь. Ты наслаждаешься этим.       — И ты тоже, — её голос достиг почти шёпота, но Бог почувствовал этот вызов — в лёгком наклоне головы, в том, как её рука легла на его грудь, не отталкивая, но и не подчиняясь.       Плут на мгновение замер, изучая, словно решая, превратить ли эту игру в пыль или продолжить. Но рука уже скользнула по спине, пальцы пробрались к вороту зелёного платья, приоткрывая линию кожи.       — Я слишком зол, чтобы сдерживаться, Золотко, — прошептал плут, наклоняясь к уху. — Так что либо скажи «нет», либо не жалуйся, если я решу отыграться на тебе.       Лив приподняла бровь, едва заметно улыбнувшись.       — Сдержанность никогда не была твоей сильной стороной.       Он не ответил, только резко схватил её запястья, заводя их за спину. Тепло его рук обжигало кожу, дыхание стало сбивчивым.       — Ты мог бы сначала спросить…       — А ты могла бы сначала отказаться. — Он провёл по её скуле, языком очерчивая лёгкую линию, пока не добрался до губ. — Но ведь не хочешь.       Она закрыла глаза на мгновение, стиснув пальцы в кулак, но вместо того, чтобы бороться, расслабилась.       — Я просто хочу, чтобы ты уже сделал это.       Локи тихо рассмеялся.              — О, Золотко, не сомневайся.       И прежде чем она успела ответить, он накрыл её волной, своим вкусом языка, полностью стирая всё, кроме жара между ними.       Дева не сопротивлялась. И не сдавалась. Она приняла его натиск, но не позволила себе утонуть в нём сразу, отвечая так же жадно, но сдержанно, заставляя его добиваться большего. Бог почувствовал, как она выжидает, играет с ним — и это только сильнее подстегнуло пошлый азарт.       Её руки всё ещё были за спиной, зафиксированные его хваткой, но она выгнулась навстречу, заставляя их тела соприкоснуться ближе. Плут застонал от смеси удовольствия и раздражения — она прекрасно знала, как довести его до бешенства, заставить потерять остатки контроля.       — Прекрати, — выдохнул рыжий, отрываясь от неё лишь на мгновение.       — Что именно? — ответила валькирия хрипловатым голосом, наполненным усмешкой.       Он не стал отвечать. Просто толкнул деву спиной на стол, нависая сверху. Раздвинул ноги, вставая между ними, прижимая бедром, давая отлично почувствовать его настроение. Теперь она не могла ни отстраниться, ни избежать прикосновений.       Лив взглянула на него снизу вверх, её дыхание участилось, но в глазах всё ещё плескался вызов.       — Вот так… лучше, — пробормотал он, следом щёлкая пальцем, оставляя их обоих обнажёнными полностью. Он наклонился к шее, оставляя жаркие, горячие поцелуи, которые переходили в лёгкие укусы.       Лив тихо зашипела и, дёрнувшись, задела его член, что упёрся в слишком опасном расстоянии.       — Ты до сих пор злишься, — сказала валькирия, склоняя голову набок и открывая больший доступ к шее.       — Я в бешенстве… — бросил он, резко толкаясь в деву, заставляя её вскрикнуть от неожиданности и возбуждения.       Рука Бога уверенно прошлась по бедру, приподнимая её ногу, чтобы войти глубже. Движения стали резче, дыхание тяжелее, и в какой-то момент Локи просто сорвался с цепей, вжимаясь в неё изо всех сил, выбивая самые сладкие стоны, самые сладкие ощущения.       — Локи…       — Я здесь, — его голос был пропитан обещанием.

***

      Рёсква сидела на широкой мраморной скамье в зале Хлидскьяльфа, ловко переплетая нити на небольшом куске ткани. Вокруг суетились слуги, кто-то нёс корзины с провизией, кто-то натягивал знамёна с гербом Локи. Белоснежные цветы водопадами свисали с потолков и обнимали стены, колонны.       — Ты только послушай, что опять случилось! — донёсся до неё голос брата.       Служанка вздохнула и посмотрела на Тьяльфи, который шагал к ней, прижимая к груди бумаги с записями.       — Что?       — Какой-то идиот зарезал корову у северной стены Асгарда. Просто бросил тушу в грязь и исчез.       Она нахмурилась.       — Кто?       — Пока неясно. Но если это какой-то ритуал или что-то ещё, то это дурной знак.       Дева покачала головой.       — Локи это не понравится…       — Локи? — хмыкнул Тьяльфи. — В первую очередь это не понравится крестьянам, у которых убили скотину. Но да, наш Верховный Бог тоже вряд ли будет в восторге.       — И что теперь?       — Разбираются. Скоро придётся нести доклад.       — Только не мне! — шипящий голос раздался рядом.       Дева вздрогнула — из тени колонны вынырнул Вестар. Он прихрамывал, лицо его было бледным, а по губам блуждала злая усмешка.       — Если Локи услышит про очередное безобразие, то убьёт меня. А мне пока хватает… — Он чуть повернулся, и даже сквозь ткань туники было видно, как натянулась кожа на свежих рубцах.       — Ты хоть ходить уже можешь? — спросила Рёсква, внимательно его разглядывая.       — Могу. И даже стоять. Иногда без стона, — он криво усмехнулся. — Хотелось бы сказать, что благодаря лекарям, но нет. Они у нас тут работают так же, как всё остальное — через одно место.       Тьяльфи фыркнул.       — Если тебя это утешит, они о тебе того же мнения.       Вестар смерил его мрачным взглядом.       — Ты-то чего тут ходишь, писарь? Записываешь великую историю о свадебном пиршестве?       — Я работаю, в отличие от некоторых.       — Ах да, конечно. Ты ведь очень полезен. Пока я лью кровь за какую-то ведьму, ты корпишь над бумагами, как важный червяк.       — Ну, если червяк умеет складывать буквы в слова, то да, — невозмутимо парировал Тьяльфи.       Рёсква встала, не желая слушать их перепалку.       — А мне пора. Работа не ждёт.       — Запиши меня в историю, писарь, — обратился к её брату Вестар. — Назови: «Тот, кто пережил гнев Локи».

***

      Бог и валькирия шли по Хельхейму, не обращая внимания на холод и тени. Воздух здесь был липким, но уже не казался чужим — не таким, который вцепляется в кожу, а таким, который можно игнорировать, если рядом тепло друг друга.       — Думаешь, Хель устроит нам пир? — лениво поинтересовалась Лив, бросая на Локи искоса взгляд.       — Устроит, если мы сами принесём еду и вино, — хмыкнул он.       Лив хихикнула.       — Это что, намёк, что наша свадьба будет такой же?       — Хотел бы я видеть того безумца, кто решит отпраздновать её скромно, — Локи вздохнул, стал серьёзным, но взгляд у него был нежен. — Ты же понимаешь, что теперь всё будет иначе?       — В каком смысле?       — В прямом. — Он остановился и развернул её к себе. — Я не просто беру жену, Лив. Я беру ту, кто встанет рядом со мной. Не за спиной. Не впереди. А рядом.       Лив посмотрела в его глаза, молчаливая, но не колеблющаяся.       — Ты знаешь, что я не предам тебя, — сказала она спокойно.       — Знаю, — ответил он так же твёрдо.       Она коснулась его руки, сжимая её в своих пальцах, словно закрепляя этот момент.       — Тогда знай и другое, — её голос стал мягче. — Я люблю тебя Локи…       Он наклонился чуть ближе, улыбаясь совсем легонько. В душе Бога Обмана затрепетал пожар. Что-то укрепилось внутри. Что-то, что было сломано…       — Разве было иначе?       И когда их пальцы сплелись воедино, когда их губы нежно сомкнулись, холод Хельхейма больше не казался таким жутким и тяжёлым.       Чёрный чертог Эльвиднир возвышался перед ними, мрачный и неподвижный, как сама вечность. Двери, казалось, не открывались веками, но стоило Локи шагнуть вперёд, как створки медленно разошлись, выпуская холодное дыхание мёртвого мира.       Внутри было почти безмолвно. Тусклый свет факелов не давал тепла, а своды зала, уходящие в темноту, нависали, словно грозились поглотить гостей.       Хель встретила их без особого интереса. Половина её лица оставалась мёртвой маской, но другая — живая — была спокойна, бесстрастна.       — Ты снова здесь, отец? — её голос прозвучал как эхо в пустом зале.       Локи склонил голову, небрежно улыбаясь.       — Я нечасто захожу, — заметил он. — И тем более не с невестой.       Хель скользнула взглядом по Лив.       — И зачем ты снова привёл её? Показать, что даже после смерти можно обрести новую жизнь?       — Скорее, убедиться, что забытое не всегда остаётся в прошлом. — Локи чуть наклонил голову. — Можно ли заглянуть в колодец?       Хель чуть сузила глаза, её безжизненная половина лица осталась неподвижной. Затем она равнодушно кивнула.       — Делай, что хочешь. Но помни: то, что ты увидишь, не всегда принадлежит тебе, — сказала это таким тоном, будто обращаясь к ним обоим.       Бог неспешным шагом привёл Лив к самому краю пьедестала, который называли колодцем Забвения. Вода в нём не плескалась — она была неподвижна, как зеркало, но стоило заглянуть внутрь, как отражение исчезало, уступая место видениям прошлого.       Руны вспыхнули голубым свечением на водной глади, Лив смотрела в глубину, а Локи тем временем вернулся к дочери.       Она не удивилась — лишь лениво перевела взгляд на него, будто знала, зачем он пришёл.       — Ты хочешь поговорить о своей мнимой всесильности и реальной уязвимости? — сухо бросила она.       Плут усмехнулся.       — Почти.       Он скрестил руки на груди, не спеша начинать, но потом всё же заговорил:       — Синдр замышляет что-то против меня. Гулльвейг украла Тессеракт. И, как оказалось, у меня вдруг нашлись братья.       Дева слушала, не проявляя эмоций.       — Что ты хочешь от меня?       — Пока только твоего мнения, — Локи улыбнулся, но в глазах мелькнула тень напряжения.       Она чуть наклонила голову, разглядывая его.       — Я в курсе всего этого.       — Откуда?       Дочь равнодушно повела плечом. Бог внимательно смотрел, но она оставалась непроницаема.       — Гулльвейг приходила ко мне, — спокойный тон ее голоса настораживал. — Предложила мне встать на её сторону. Намекала, что действует не одна.       Локи прищурился.       — И что ты ответила?       — Что подумаю.       Он криво усмехнулся.       — И долго думала?       Хель склонила голову набок, разглядывая его, как разглядывают нечто любопытное, но не слишком важное.       — Не особенно.       — И?       — И я не вижу смысла в твоём свержении, — её голос был холодным, но твёрдым. — Ты достаточно умён, чтобы понимать: власть — это не только сила, но и хаос. Если тебя уберут, начнётся борьба за трон. Новый порядок не установится сразу, а значит, мирам грозит ещё большая нестабильность.       Рыжий слегка посмеялся.       — То есть я — меньшее из зол?       — Скорее, предсказуемое зло, — безразлично ответила она.       Плут покачал головой.       — Как приятно знать, что моя собственная дочь считает меня таким удобным тираном.       Дева не ответила, только чуть улыбнулась — пустой, холодной улыбкой.       Он вздохнул и выпрямился.       — В таком случае, раз уж ты не желаешь меня свергнуть, у меня есть к тебе другое предложение.       Хель чуть приподняла бровь.       — И какое же?       — Приглашение. В ближайшее время состоится моя свадьба. Я хочу показать всем, что ты всё ещё на моей стороне. И вытащить тебя из этого серого мира. Будешь желанной гостьей.       Она на мгновение замерла, затем усмехнулась.       — Ты предлагаешь мне присутствовать на торжестве жизни?       — Я предлагаю тебе присутствовать на торжестве власти, — поправил её Локи.       Хель задумалась на пару секунд, а затем кивнула.       — Возможно, это будет любопытно.

***

      Через время Бог вернулся к колодцу. Лив всё ещё стояла у его края, но теперь её плечи дрожали, а лицо было мокрым от слёз.       Он остановился рядом, но не стал сразу говорить.       Лив глубоко вздохнула, смахнула слёзы и повернулась к нему. Её глаза сияли не печалью, а каким-то странным светлым чувством.       — Они счастливы…       Локи чуть нахмурился, но промолчал, ожидая, что скажет дальше.       — Я увидела их такими, какими никогда не знала. Они смеялись, говорили друг с другом, касались друг друга… — её голос дрогнул. — Они были живыми.       Девушка всхлипнула, но на её губах появилась улыбка.       — И у них получилось… — Лив крепче сжала пальцы на плаще, словно пытаясь удержать это видение. — Они смогли завести ребёнка. Я не знала… не знала, что у меня мог быть брат или сестра.       Валькирия вскинула на мужа взгляд — тёплый, благодарный.       — Спасибо, — её голос был искренним. — Что дал мне возможность узнать это. Что дал мне хоть на мгновение увидеть их снова…       Локи молчал. Он не любил, когда кто-то плакал, тем более она. Но, чёрт возьми, если бы он мог, то дал бы ей ещё одну жизнь, где всё было бы иначе.       Бог Обмана медленно протянул руку, осторожно смахнул кончиками пальцев слезу с её щеки.       — Они счастливы, — тихо сказал он. — Значит, ты тоже можешь быть.       Лив вскинула голову, ловя его взгляд. В её глазах мелькнуло что-то ещё — понимание.       Она шагнула ближе, обвила его шею руками и просто прижалась, зарываясь лицом в плечо.       Рыжий выдохнул, обнимая её в ответ. Мир вокруг оставался мёртвым и холодным, но между ними обитала и плодилась отныне только любовь. Постоянное притяжение… Горячая взаимность. И что-то ещё очень крепкое не поддающееся пониманию. От этого становилось чуточку легче. Отстранившись, Бог ещё раз провёл пальцами по её щеке, убирая последние следы слёз. Дева глубоко вдохнула, словно отпуская то, что увидела, и выдохнула уже спокойнее.       — Нам пора, — сказал он мягко. — Послезавтра наша свадьба.       Девушка посмотрела на него, её сердце застучало отчётливее. Янтарь Локи и эти слова запечатлелись в памяти очень крепко.       — Да, — она переплела свои пальцы с его. — Пора.       Муж не отпустил её руку, когда они отошли от колодца. Хель проводила их взглядом — холодным, но задумчивым, — однако ничего не сказала.       Они покинули чертог, вышли в ледяной сумрак Хельхейма, а затем шагнули в портал, оставляя позади мир мёртвых.       Впереди их ждала новая жизнь — и бездна испытаний, из которой не каждому суждено выбраться.