Часть 20

      Снегопад завесил ночь белой пеленой, и в этой зиме, пропитанной морозом, всё казалось застывшим. Лив стояла у окна, всматриваясь в огни, мерцающие вдалеке. Бог задерживался в Цитадели, это странно и неприятно томило её ожидание. Асгард жил, готовясь к их свадьбе, но в этой тишине её накрыла странная тревога.       Она почувствовала их раньше, чем услышала.       Дверь распахнулась так резко, что пламя свечей и очага затрепетало. Несколько женщин в плащах вошли внутрь бесшумно, и Лив успела лишь разглядеть сверкающий металл в руках одной из них, прежде чем её руки скрутили.       — Что за чёрт? — рванулась она, чтобы выпустить столп воды, но руки, державшие её, были сильными.       — Тише, — раздался голос Рёсквы.       Дева моргнула. В слабом свете её подруга смотрела на неё с лукавой усмешкой, а позади неё стояли валькирии.       — Что вы… — Лив начала было, но тут Рота накинула ей капюшон и дёрнула вперёд.       — Сегодня твоя последняя ночь свободной женщины, — сказала Рёсква, ведя её на выход. — Так что давай-ка мы тебе устроим прощальный вечер.       — Вы в своём уме?!       Она попыталась сопротивляться, но валькирии смеялись, не давая ей вырваться. Они вытащили её во двор, где уже ждал осёдланный конь.       — Мы похищаем тебя, Лив, — усмехнулась Рёсква. — Традиция такая.       Она взглянула на неё исподлобья.       — Кто завёл эту традицию? — Ангрбода.       — А откуда она её взяла?       — Сама придумала.       Девушка закатила глаза, но знала — сопротивляться бессмысленно.       Её усадили на коня, и вскоре они неслись сквозь ночь галопом из Асгарда. Лив слышала только хруст снега под копытами, завывание ветра и смех женщин, что уносили её прочь.       На берегу их ждал корабль.       — Мы отвезём тебя на остров, — сказала Альвита, подавая ей руку.       — А потом что?       Рангрид хихикнула.       — Потом Локи пусть сам забирает тебя.       Лив встала на борт, ощутив, как лодка качнулась на воде. В темноте её глаза сверкнули с вызовом.       Посмотрим, как он справится…       Путь не занял много времени. Вода была тихой, только её журчание под лодкой щекотало уши. Корабль ткнулся носом в заснеженный берег, и Лив спрыгнула с борта, чувствуя, как холод кусает щёки. Ветер пах солью и морозом, а Мани, выглянувший из-за облаков, серебрил гладь замёрзшего фьорда.       — Добро пожаловать в твою последнюю ночь свободы, — ухмыльнулась Рангрид, ступая рядом.       Лив скрестила руки на груди.       — А я думала, вы оставите меня здесь до весны.       — Если бы у нас было больше времени, мы бы так и сделали, — подмигнула Альвита.       Они повели её в глубь острова, к деревянному чертогу, что ждал их среди вековых сосен. Когда дева вошла внутрь, тепло огня ударило ей в лицо. В центре зала пылал очаг, меховые шкуры лежали на лавках, а в воздухе стоял запах жареного мяса и пряного вина.       — Ну что ж, — Рёсква хлопнула её по плечу, — выпей, поешь, а потом мы решим, что с тобой делать.       Она села за стол, принимая деревянный кубок с горячим ягодным напитком.       — Локи хоть знает, что я здесь?       Рёсква ухмыльнулась и поставила локти на стол.       — Знает. И, думаю, рвёт и мечет.       — Он позволил вам меня украсть?       — О, нет, — рассмеялась Гёль. — Ему просто не оставили выбора.       Лив покрутила кружку в руках, чувствуя, как он согревает пальцы.       — Интересно, как он появится за мной?       Рёсква хмыкнула, сверкая карими глазами.       — Ты же знаешь Локи. Он не просто приплывёт. Он устроит целое представление.

***

      Утро пришло совершенно спокойно. Дева смотрела из окна на деревья, вдаль, будто посылая Локи свои мысленные мольбы.       Где же ты…       Его всё не было, а вот к вечеру погода будто переменилась. Он встретил невесту ледяным воздухом, но внутри длинного зала, где провели время валькирии, было тепло. Огонь в очаге пылал ярко, стены украсили развешенными шкурами и украшениями, а где-то на заднем плане слышался разговор слуг и вёльв — ровный, убаюкивающий, будто эхом отдающийся в костях.       Лив сидела на массивном деревянном кресле, завернувшись в плащ, наблюдая, как женщины снуют вокруг. Они принесли тёплую воду, ароматные травы и что-то ещё, что источало запах мёда и можжевельника.       — Снимай это, — сказала одна из служанок, указывая на её одежду.       Девушка приподняла бровь, но капюшон уже стянули с её головы, распустив длинные волосы, что достаточно спутались.       — Вы что, собрались меня мыть?       — Ты же не хочешь выглядеть перед Локи как дикарка? — ухмыльнулась Рёсква, наливая горячую воду в широкую бадью.       Дева вздохнула, но позволила им делать свою работу. Они осторожно размочили её волосы, расчёсывая их длинными костяными гребнями. Запах трав наполнил воздух, а тепло воды наконец-то расслабило её плечи.       — Помнишь, как мы купали тебя в ледяной реке, когда ты впервые вступила в наши ряды? — усмехнулась Рангрид.       — А ты помнишь, как я тебя туда затащила следом? — парировала Лив.       Женский смех заполнил эту секундную тишину, растворяясь где-то в потолке.       Когда её волосы стали гладкими, как шёлк, они принялись за причёску. Разделили пряди, вплели в косы золотые нити и тонкие серебряные цепочки. Пальцы двигались умело, вплетая символы защиты и силы.       — Вот так, — пробормотала Рёсква, закрепляя последнюю прядь. — Теперь ты похожа на богиню.       Валькирия взглянула на своё отражение в отполированном бронзовом зеркале.       Она и правда выглядела иначе. Чёрные волосы, уложенные в сложные плетения, мерцали в огне. Лицо стало строже, взгляд — глубже.       Но главным было платье.       Оно оказалось не пышным и не хрупким, а сильным, почти боевым. Глубокий синий цвет, будто зимнее небо, с узорами, вышитыми серебряными нитями. На плечах — мех белого волка, на запястьях — широкие браслеты, будто боевые наручи.       — Я думала, вы нарядите меня в золото, как тролля, — пробормотала Лив, проводя рукой по ткани.       — Мы бы так и сделали, но Локи и так слишком тобой одержим, — сказала Рёсква. — Не хватало ещё, чтобы он вообще потерял голову.       Дева бархатно засмеялась, но в груди уже билось волнение.       Вдали послышался звук горна.       Валькирии замерли.       Лив подняла голову, вглядываясь в тьму за окном.       Он был близко.

Тем временем…

      Синдр шагнула к обрыву. Ни мороз, ни ледяной ветер не могли охладить её — пламя рвалось, кипело внутри и снаружи.       Внизу, во фьорде, драккар Локи рассекал чёрную воду, унося его к невесте. Факелы горели на бортах, их отражения плясали в волнах, и сквозь ветер пробивался гулкий, ритмичный голос.       Песня.       Не принадлежавшая ему.       Голос за голосом, удар за ударом, ритм вёсел сливался с гулом боевого гимна. Они пели его для Локи.       Грудь Синдр сдавило, пальцы сжались в кулаки. Огонь заплясал на её коже, пульсируя, извиваясь, требуя вырваться.       Это был гимн Сурта, её отца, что держал в руке огненный клинок и сокрушил бы девять миров. Это был зов пламени, раскалывающий лёд, несущий погибель. Он рождался из жара лавы, из дыхания раскалённых недр. Этот гимн не предназначался для свадебного шествия.       А теперь Локи использовал его, как свой.       Локи.       Этот вор. Этот изворотливый бог, что крадёт чужое и делает своим. Этот обманщик.       Синдр больше не могла терпеть. Она сделала шаг вперёд — снег под её ногами вспыхнул и испарился, а вокруг земля треснула от жара. Она готова разорвать его, прервать нить жизни прямо сейчас…       Но прежде чем она шагнула в пустоту, раздался голос.       — Стой.       Это была Гулльвейг.       Огненная дева рванулась и остановилась. Оборачиваясь, пальцы дрожали от сдерживаемого огня.       — Ты слышишь?! — рыкнула она, слова срывались с языка, как искры. — Он смеётся надо мной! Он использует это не для войны, не для уничтожения, а ради своей свадьбы. Он опошляет, коверкает то, что должно было нести смерть, делает из него торжество своей воли! Надо убить его, сейчас же!       Но Гулльвейг не двигалась. Только смотрела на драккар, голос её был холоден, как лёд.       — Ты думаешь, мне не хочется убить его?       Синдр резко развернулась.       — Так в чём дело?!       Ведьма спокойно перевела взгляд на неё. Там не было ни огня, ни ярости — только бездонная, ледяная пропасть.       — Я любила его. Я знаю его. И я знаю его гордость.       Она повернулась к воде, наблюдая, как Локи уходит.       — Пусть поёт. Пусть возомнит себя великим. Пусть считает, что переиграл нас.       Синдр стиснула зубы.       — Ты хочешь, чтобы он смеялся последним?       — Нет. — Гулльвейг смотрела, как факелы на драккаре растворяются во тьме. — Я хочу, чтобы он падал с высоты.       Снег скрипнул под её ногами, когда она развернулась.       — Пока рано.

***

      Остров скован льдом, и только узкая полоса воды у берега оставалась свободной. Ветер гнал по ночному небу рваные облака, костры бросали пляшущие тени на снег. Лив стояла на берегу, укутанная в шкуру, но мороз всё равно пробирался под свадебное платье.       Рёсква и валькирии собрались рядом, кто-то другой отбивал ритм на барабанах. Их звуки глухо разносились в округе, словно удары сердца. Ожидание тянулось долго, и каждая минута, казалось, замерзала в воздухе.       И вдруг раздался звук…       Глубокий, мощный гомон мужских голосов, сливающихся с ветром. Он рождался где-то далеко, в темноте, и медленно накатывал, словно морской прилив.       Y! Ylir men       Ae! Aero Their…       Лив вздрогнула.       Это была не просто песня. Она чувствовала, как слова прокатываются по коже дрожью, как их ритм врезается в сердце. Как руна на её груди отдаёт горячим ожогом. Это были не просто строчки, не походная песнь — это было что-то особенное.       Era Mela os       Min Warb Naseu…       Голоса росли, становились громче, захватывали всё вокруг. Их ритм бился в унисон с барабанами, с её сердцем, с дыханием ночи.       Wilr Made Thaim       I Bormotha Hauni…       И тогда из далёкой тьмы вынырнул огромный драккар.       Факелы на борту отбрасывали отражения на чёрную воду, а их пламя казалось единственным тёплым светом в ледяной темноте.       Got Nafiskr Orf       Auim Suimade…       На носу корабля стоял Локи.       Ветер трепал его чёрный мех, огонь играл в рыжих волосах. Его глаза были пронзительными, как сама зима.       Foki Afa Galande       Hu! War!       Он пел.       Голос сливался с другими, но Лив слышала его среди всех. Он кричал эти древние слова, которые ей неизвестны, наполненные силой, в которых смешались война и победа, зов и ответ, власть и покорение.       Дева всей душой ощущала, что слова рождены в огне, в битве, в рёве пламени. И всё же Локи пел для неё.       Hu! War!       Её дыхание замерло, корабль был всё ближе.       И тут валькирии разразились смехом.       Грубый, резкий смех — почти ржание боевых кобыл. Воительницы ожидали от Бога Обмана всё, но не это.       — Вот это да! — Рангрид захлопала в ладони, ухмыляясь. — Свадьба или набег?       — Похоже, хочет взять её в жёны, как берут крепость — под осаду, с грохотом и огнём! — подхватила Альвита.       — Локи, мать твою! Ты её крадёшь или захватываешь?! — крикнула Рота.       Смех взметнулся в воздух, как стая ворон.       Да как они смеют смеяться над ним?!       Лив медленно обернулась, скрипя зубами. Из её носа вышел тёплый пар, подобно дыханию дракона.       — Заткнулись.       Гогот резко оборвался.       Валькирии смотрели на неё с ожиданием, но в глазах уже мелькнуло что-то другое — чутьё воина, осознавшего, что переступил черту.       А вёльвы не двигались…       Лив шагнула вперёд, взгляд холодный, как ледяная вода айсберга. Она прикусила язык, стараясь сдержать слишком резкий гнев.       — Вы слышите, что он поёт?       Тишина.       — Вы хоть понимаете, чей этот гимн был когда-то?       Альвита отвела взгляд, Рангрид гордо вскинула подбородок, но промолчала.       Предводительница валькирий заговорила ровно и глухо, в её словах не было ни дрожи, ни сомнений — как в ударе меча, достигшем цели.       — Это был зов войны. А теперь — это зов ко мне.       Они молчали, старательно уводя глаза от её серых, сверкавших угрозой. Лив отвернулась, обеспокоенно кидая взор к вёльвам.       Старухи стояли, замерев; бледные лица казались ещё бледнее в свете костров. Они не смеялись. Они даже не шептались.       Они понимали.       Песня, которая когда-то призывала Богов на последнюю битву.       И теперь Локи пел её, плывя за невестой…       — Не к добру это… — прошептала одна из них.       Ветер взвыл, как волк, погружая деревья в шелест. Сама природа шептала беспокойство.       «Ты же знаешь Локи. Он не просто приплывёт. Он устроит целое представление», — промелькнули слова служанки в голове девушки.       Искренне надеюсь, что он знает, что делает… — тут же подумала дева, надеясь, что в сию секунду остров не превратится в место встречи кровавого побоища.