Глава 10. Суждения о устоях

Крах общества наступает,

когда своя культура заменяется чуждой.

🐍🐍🐍

      Однажды, когда Гарри за чаепитием небрежно упомянул Рождество, между членами семьи Гринграсс произошел молчаливый обмен взглядами, прежде чем отец Дафны и Астории приступил к объяснению.       — Вопреки общепринятому мнению, истинный праздник волшебников – это Йоль, а не Рождество.       — Почему?       Сайрус Гринграсс вздохнул, и Гарри понял, что сейчас последует одна из тех поучительных лекций.       — Начало этому уходит в глубокую древность, но ситуация усугубилась, когда министром магии стал магглорожденный – Нобби Лич. К сожалению, многие волшебники не задумываются или не хотят признавать, что Рождество – это исключительно маггловский праздник. Праздник тех самых магглов, которые когда-то сжигали волшебников и ведьм под эгидой некоего верования, частью которого и является Рождество. Праздник религии, которая в те времена объявляла волшебство и магию непростительным грехом.       — Тогда почему волшебники допустили это? — Спросил Гарри.       — Вспомни, что я сказал в начале. Министром стал магглорожденный, и большинство его идей были направлены на искоренение древних традиций волшебного общества и их замену маггловскими. Возможно, непреднамеренно, — быстро добавил он, заметив желание Гарри возразить. — Христианство и раньше было распространено из-за многочисленности магглорожденных, но никогда не доминировало в нашем мире.       Он выдержал паузу, отпил немного из чашки, а затем продолжил:       — Лишь при министре Нобби Личе многие традиционные священные дни или праздники были либо упразднены, либо отодвинуты в тень в надежде на их забвение, а вместо них были введены маггловские праздники, такие как Рождество, Хэллоуин, День святого Валентина и другие. В результате, почти все наше общество, не осознавая этого, стало христианским, даже чистокровные.       Гарри задумался. Он не спешил безоговорочно верить словам отца Дафны и Астории, но в них был смысл. Он и сам замечал стремление некоторых магглорожденных заменить все маггловским, особенно когда обращал внимание на Грейнджер. Мальчик по-прежнему предпочитал, чтобы магглорожденных называли более точным термином – новокровные, а тех, кто жаждет превратить волшебный мир в обычный маггловский, – грязнокровками.       Справедливости ради, небольшая часть заимствований из маггловского мира могла нести не вред, а пользу. Например, замена перьев обычными ручками, или хотя бы перьевыми. Ведь в перьях ровно столько же волшебства, сколько и в обычных карандашах и ручках магглов... если, конечно, не зачаровать одно, а другое оставить как есть.       Разве не лучше использовать достижения магглов, но не позволять им вытеснять или заменять устои волшебников?       Впрочем, можно попробовать приобрести перьевую ручку и посмотреть на реакцию окружающих.       Гарри снова посмотрел на главу семейства Гринграсс.       — Получается, это причина, почему чистокровные так не любят магглорожденных? — юный волшебник возвратился к прерванному разговору.       — Одна из существенных, — согласился тот. — Кроме того, чистокровные опасаются, что магглорожденные могут раскрыть наш мир магглам и спровоцировать очередной геноцид нашего населения. Страх этот не беспочвенен: за все время находилось немало волшебников, которые намеренно пытались стереть границы между нашими мирами. К счастью, защитники Статута о секретности нас никогда не подводили.       — А что сделали с теми магглорожденными, которые пытались раскрыть наш мир? — вмешавшись, Астория наклонилась вперед, опираясь локтями на стол.       Ее отец заколебался, но, увидев короткий кивок своей жены, все же ответил:       — Казнь.       — Не Азкабан? — ахнула она.       — Преднамеренная попытка раскрыть наш мир магглам – это одно из самых ужасных преступлений. Таким людям нельзя давать второй шанс.       — Тогда почему ничего не объясняют? — нахмурился Гарри. — Это бы сильно уменьшило количество проблем. Если бы все знали что, как и почему, тогда не пытались бы все изменить.       — Ты не первый, кто так думает, — фыркнул Сайрус Гринграсс. — Волшебное общество существует очень долго, и подобные идеи продвигались неоднократно. Однако, это палка о двух концах: да, это могло бы помочь, но при этом несет еще больше угрозы – например, магглорожденные могли бы незаметно распространить знания об обрядах или ритуалах среди своих родственников, и мы бы ничего не заметили, пока не стало слишком поздно.       — Да, был один случай, — подхватила Роксана Гринграсс, — когда магглорожденный каким-то образом узнал о ритуале Самайна, который обладал простыми очистительными свойствами от многих проклятий и болезней, и передал знания своей семье, а те – своим знакомым. В ночь Самайна грань между нашими мирами очень тонка, и, повторив ритуал, эти магглы смогли открыть окно в наш мир. Был большой скандал, когда магглы внезапно стали видеть все как сквибы.       Гарри непонимающе посмотрел на нее.       — Хорошо, — терпеливо кивнула женщина, — магглы не обладают магией, а значит, не могут отличить волшебное существо от обычного, если наложены магглоотталкивающие чары. Например, если маггл встретит кентавра, он увидит лишь лошадь или человека на лошади. Сквибы же имеют слишком мало магии, чтобы колдовать, но достаточно, чтобы подобные чары на них не влияли.       — Но ведь и сейчас магглорожденный может таким же образом узнать о ритуалах, как и тот…       — Никто не будет искать то, о существовании чего не подозревает. Понимаешь?       Он кивнул, и воцарилась тишина, немного неловкая. Гарри не знал, что сказать дальше и как спросить о подарках, которые успел заказать еще в Хогвартсе. К его облегчению, вскоре он получил спасительный ответ.       — Когда обстоятельства не позволяют нам праздновать Йоль всей семьей, мы обычно делаем это в первый день января, — заговорила миссис Гринграсс. — Это первый день нового года. День, когда каждый может поразмыслить о прошедшем годе и представить планы на новый, день для обмена подарками. Хороший повод для празднования, если спросите меня.       Хотя это было ему чуждо, Гарри не мог не согласиться. С точки зрения волшебников, Рождество действительно теряло всякий смысл. Единственное, что ему оставалось, — написать еще одно письмо.

🐍🐍🐍

      Гарри стоял посреди хаоса, повсюду горели костры, расположенные в беспорядке. Свет зловещего пламени освещал землю вокруг него, усеянную огромным количеством человеческих тел: изуродованных, расчлененных, сожженных и оскверненных сотнями способов.       Как ни странно, Гарри не двигался. Он застыл, но не от страха. Будь вместо трупов живые незнакомцы, он испугался бы куда сильнее.       Словно пелена спала с глаз, и Гарри вдруг увидел на горизонте силуэт знакомого замка, но не в том виде, в каком хотел видеть величественное строение. Хогвартс был объят пламенем, а две самые высокие башни – астрономическая и директорская – разрушены до основания.       Оглядев поле разрушения, Гарри заметил нечто, чего здесь не могло быть: сожженую машину, точнее, военную бронетехнику магглов. Рядом с обезглавленным трупом солдата лежали два тела гоблинов, изрешеченные пулями. Он словно оказался в конце войны между волшебниками, магглами и гоблинами... Какой же это был хаос!       Не прошло и секунды, как все тела вдруг ожили, их мертвые, остекленевшие глаза уставились на него, а руки потянулись к нему.       Он дернулся рукой и с ужасом понял, что при себе нет волшебной палочки. Безоружный, окруженный мертвецами и совсем один.       Один из них поднялся на ноги и оказался в опасной близости. Гарри сконцентрировался и, резко вскинув руку, отбросил оживший труп на несколько футов, как мешок с картошкой, заодно сбив еще троих поднявшихся. Он мог бы удивиться, что это далось ему гораздо проще, чем ожидалось, если бы только не был слишком занят ожившими мертвецами, или, как их еще называли, инферналами.       Об использовании их главной слабости – огня, не могло быть и речи. Гарри пока не способен разжечь пламя такого масштаба, чтобы отпугнуть всех.       К сожалению, он не мог справиться с таким количеством, а его магия недостаточно быстра, если не считать одноразового импульса. Ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы творить магию без волшебной палочки. Несколько костлявых рук схватили его за ноги, он изо всех сил пытался вырваться, но клетка из рук все неумолимо увеличивалась и крепла.       — Повелитель, пробудись… — донесся до его ушей хриплый шепот мертвеца, от которого ужасно смердело.       — Проснись, Гарри, — другой мертвец был громче.       Гарри резко проснулся от криков и сильных толчков. Стремительно разлепив веки и потеряв все остатки сна, он увидел Асторию, беззастенчиво стягивавшую с него одеяло.       — Гарри! Просыпайся! — кричала она. — Пошли, подарки принесли!       Он не испытывал такого восторженного трепета или счастья, как младшая Гринграсс, но, чтобы не испортить атмосферу, Гарри заставил себя улыбнуться. К тому же, он не мог жаловаться на раннее пробуждение, ведь Астория только что вытащила его из такого странного сна.       Спокойствия мальчику добавлял и тот факт, что никто так и не обнаружил его наименее приятную сторону. Рубашка с длинными рукавами и пижамные штаны неплохо скрывали остатки рубцов и шрамов, доставшихся ему с прошлой жизни. К сожалению, от всех избавиться не удалось – некоторые из травм были слишком старыми для исцеления.       В гостиной, неподалеку от камина, стояла большая ель с шишками, украшенная различными игрушками, сияющей звездой на верхушке и горящими миниатюрными свечами между ветвями. На стенах висели веточки можжевельника с ягодами, наполняя помещение приятным ароматом хвойного леса.       Он заметил свертки и коробочки, расставленные вокруг большой, украшенной ели. Некоторое время понаблюдав, как семейство Гринграсс разбирает свои подарки, Гарри со вздохом присоединился.       От родителей Дафны и Астории он получил небольшую прямоугольную коробку, и когда Гарри открыл ее, увиденное заставило его сердце замереть. Подарком оказался семейный альбом с фотографиями его семьи и других близких людей его родителей, которых он потерял из-за войны с Волдемортом. Проклятый Том Реддл, как же он дошел до такого?       Гарри довольно часто беседовал с Реддлом через дневник. Поэтому он с трудом мог представить, как Том массово убивает людей и пытается отправить его, младенца, на тот свет. Том и Волдеморт – совершенно разные личности. Может ли Том из дневника все-таки оказаться его союзником?       Все семейство увидело, что лицо Гарри Поттера в этот момент ничего не выражало, оно было пустым. Разумеется, это встревожило их, и они подумали, что выбор подобного подарка неверен.       Старшие Гринграссы после первого знакомства с мальчиком прекрасно понимали, что с ним будет очень непросто. У мальчика имелось несколько детских травм, избавиться от которых удастся только с очень тяжелым трудом. Их опасения ослабли, когда на лице Гарри наконец появилась слабая улыбка.       Кроме семейного альбома, Гарри получил от Дафны странный набор маленьких ремешков, как впоследствии он понял их предназначение, надеваемое на предплечье. Держатель волшебной палочки.       По всей видимости, Гринграсс заметила, как он часто прятал волшебную палочку в рукав, а не в карман мантии, как остальные: готовность достать оружие волшебника в любую секунду придавала ему определённую долю спокойствия. Поэтому подарок от Дафны стал очень практичным и приносящим удобства, с такой кобурой для волшебной палочки он мог призвать волшебное оружие прямо в раскрытую ладонь простым движением запястья.       Странно, что волшебники массово не скупали столь удобную вещь.       От Астории брюнет получил непрерывно излучающий тепло темно-зеленый шарф с вышитыми на нем серебряными змеями – подарок, который Тая очень оценила, на своем языке, разумеется.       Что же до остальных, он заполучил набор по уходу за метлой от Трейси, что было забавно, так как он прислал ей то же самое. Блейз ему подарил переведённую копию небольшого сборника с несколькими проклятиями Древнего Египта. А вот от Теодора в этот раз он получил чертовски толстенный фолиант "Энциклопедия начинающего алхимика".       Гарри открыл учебник и обнаружил несколько заголовков: «Оборудование», «Ингредиенты», «Эффекты», «Подготовка ингредиентов», «Правила перемешивания», «Влияние температуры», «Влияние времени» и «Дозирование». Столь подробнейшее описание удивило его.       На следующей странице его ждал небольшой текст:       «Безоар – самый универсальный ингредиент животного происхождения, способный нейтрализовать большинство вредоносных эффектов или полноценных ядов. Его применение возможно как прямое, так и в качестве дополнительного ингредиента в зельеварении или алхимии. Большинство ошибок в приготовлении зелий, превращающих его в яд, можно нейтрализовать простейшим добавлением безоара и помешиванием против часовой стрелки до нужного эффекта.»       Уже одно это выглядело гораздо полезнее всех школьных книг по зельеварению, которые он уже прочел. Гарри сделал себе пометку в голове приобрести хотя бы парочку безоаров, но после того как уточнит, как долго они хранятся. Владеть вонючими и испорченными сморчками в кармане – удовольствие не из приятных.       Пролистав книгу на главу с ингредиентами, он обнаружил отдельные списки классификации ингредиентов, такие как растительного, животного и неорганического происхождения. Глава с ингредиентами была самой большой, где почти каждый перечисляемый ингредиент описывался со всеми подробностями, начиная от их внешнего описания и заканчивая их истинным предназначением в зельеварении как катализатора или же подавителя нежелательных эффектов.       Очень поразительно, что в школьных учебниках ничего подобного не было, даже в сильно урезанном варианте. Школьные книги по сравнению с этим подарком были настоящей ересью, созданной дилетантом-магглом на фоне хорошо обученного зельевара-волшебника.       Он не удивится, если после изучения всей книги станет превосходным зельеваром. Наверняка, этот фолиант стоил целое состояние, но неужели нельзя было указать именно этот экземпляр вместо всех семи учебников на каждый курс обучения в Хогвартсе?       — Это невероятно! — восхитилась Дафна, заглянув в книгу через его плечо. — Можно мне будет брать его?       Гарри едва успел прикусить язык, чтобы не выплюнуть резкий отказ по привычке. Поразмыслив еще немного, он наконец ответил:       — Да, если хочешь взять на время, то я не буду возражать.       Дафна с некоторым удивлением посмотрела на него.       — А ты разве не собираешься читать?       — Буду, конечно, как только найду время.       Подарков в этом году оказалось куда больше, чем в прошлый раз. Даже от Малфоя он получил довольно экзотические сладости, импортированные из других стран, от Дальнего Востока до крайнего запада Евразийского континента. Многочисленные проверки мистером Гринграссом ничего не дали, но Гарри не собирался верить на слово, поэтому предложил попробовать их семье Гринграсс, под видом дележки.       Гарри притронулся к ним только после того, как Астория съела пятую конфету.

🐍🐍🐍

      Том Реддл заполучил достаточно информации о Гарри Поттере. Его впечатлял этот мальчик с большим потенциалом. Именно такой, как Гарри Поттер, мог бы стать его самым доверенным лицом, правой рукой и главным слугой со многими привилегиями. К сожалению, не прямым текстом, но он понял, что Поттер ненавидел Волдеморта, что исключало всякую возможность привлечь мальчика на свою сторону.       Он очень хотел бы получить власть над мальчиком, как сделал над Джинни Уизли, но, к сожалению, Поттер оказался чертовски умен или до невозможности осторожен. Он даже не доверял записной книжке!       Ему потребовалось приложить куда больше усилий, чем он ожидал, чтобы мальчик никогда не подумал о том, чтобы избавиться от дневника или, что ещё хуже – начать искать способы уничтожить его. Неожиданная необходимость поговорить с настырной и глупой девчонкой Гринграсс его очень сильно злила, но кое-как сдерживаясь, и используя недюжинную выдержку, Том старался давать односложные ответы, благодаря которым девочка быстро потеряла интерес к нему и вернула дневник Поттеру.       Стоило ему дать информацию о секретной части Запретной секции библиотеки, как Поттер сразу переменил свое настороженное отношение к нему. А небольшая ложь о том, что он хочет иметь хорошее и доброе имя уж наверняка вызвала у Поттера сочувствие и еще больше расположило к себе.       Нет никакого беспокойства об обретении новых знаний и освоении забыто-архаичной магии, ведь когда он в последний раз был в секретной части Запретной секции, то ничего практичного не обнаружил, лишь скучные старые исторические тексты и бесполезные теоретические рассуждения о магии от всяких глупых писак.       Реддл очень хорошо запомнил одну фразу в одной из их работ: «Смерть – естественный порядок вещей, нарушение которого никакой магии неподвластно.» — Какой идиот это писал? С магией возможно всё, если есть на то сила и власть. Он сам тому доказательство.       Однако, если Поттер начнет воспринимать каждое слово как истину, то это принесет Тому Реддлу очень много пользы. Лучше иметь врага в качестве мученика, готового добровольно умереть, чем врага, жаждущего обрести бессмертие и стать непобедимым.       Сконцентрировавшись, он сделал своё присутствие в сознании девчонки Уизли более заметным.       — Джинни, как только Поттер вернется в Хогвартс, зайди в комнату на седьмом этаже. — Реддл ухмыльнулся самому себе. — Я расскажу тебе план, когда мы будем на месте.       — Хорошо, Том. — улыбнулась она, прервав свое эссе по чарам. — Кстати, ты можешь мне помочь с заклинанием ножниц?       Если бы у него было собственное тело, он бы закатил глаза. Не показывая свое недовольство, Том ответил:       — С удовольствием, Джинни. Итак, тебе нужно...

🐍🐍🐍

      Мирное времяпровождение в доме Гринграсс было в самом разгаре. Гарри по-настоящему наслаждался изысканными блюдами, над которыми на славу потрудились эльфы-домовики. Гарри Поттер, который жил здесь уже несколько дней, сидел рядом с Дафной и тихо беседовал с ней. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке, ощущая на себе периодические взгляды от остальной семьи Дафны.       Внезапно дверь в столовую с грохотом распахнулась, и в помещение ворвалась группа волшебников, одетых в темные мантии. Их лица были непроницаемыми, а в руках они держали палочки, готовые к применению. Атмосфера мгновенно изменилась, на лицах семьи застыл ужас.       Пока Дафна и Астория застыли на своих местах, мистер и миссис Гринграсс успели прийти в себя и вскочили со своих мест, пытаясь понять, что происходит. Гарри почувствовал, как его сердце бешено заколотилось, а в груди поднялась волна паники. Он совершенно не знал этих людей!       Гарри был напуган, он все время ожидал подвоха и неприятных перемен, но совсем не того, что сейчас происходило. Волшебная палочка сама легла в его руку и поднялась в сторону незнакомых волшебников, мальчик не осознавал, что творил – он действовал неосознанно.       — Редукто! — крикнул он, и луч взрывного проклятия устремился к ближайшему волшебнику.       Однако проклятие не добралось до него – перед ним возникла прозрачная стена, которая с легкостью поглотила проклятие. Только сейчас Гарри узнал этого человека, а именно неприязненного аврора Долиша.       — Наконец вы выдали себя! — не то обрадованно, не то гневно крикнул аврор, держа свою палочку в сторону мальчика. — Пытались меня убить – это покушение на убийство, еще сопротивление аресту, и конечно же магия несовершеннолетнего...       — Долиш, прекрати! — рявкнул другой голос.       Это был темнокожий аврор, которого Гарри узнал Кингсли, но мальчик так и не опустил свою палочку.       — Я вам не раз говорил, что силовое вторжение необходимо только при крайней необходимости! — тот выглядел крайне недовольным. — Осуждать самого Гарри Поттера из всех людей! И нарушения несовершеннолетнего волшебства как такового нет – это была самозащита из-за вашего необдуманного поступка, сам аврор Грюм одобрил бы его подход!       — Этот безумец? Да он...       — Хватит!       Он вздохнул, потерев переносицу, и обратился к семейству Гринграсс и Гарри:       — Прошу прощения за вторжение и доставленные неудобства, — Кингсли говорил тихо, но отчетливо. — Во исполнение приказа Министерства магии, все авроры обязаны провести обыски в домах волшебников на предмет обнаружения предметов из запрещенного списка. Уверяю вас, это не займет много времени.       — Можете не сомневаться, жалобы последуют, — сурово произнес мистер Гринграсс, выпрямлясь на месте. — Однако, учитывая ваше благоразумие, я настаиваю на соблюдении границ нашей частной жизни и исключении из участия в обыске аврора Джона Долиша, известного своей предвзятостью, начиная с этой минуты.       В комнате повисла тишина. Стражи правопорядка обменялись взглядами, выражая некоторое замешательство.       Только удостоверившись, что все незнакомые волшебники убрали свои палочки, Гарри вернул свою в кобуру, спрятанную под рукавом на запястье.       — Справедливо, — наконец кивнул темнокожий мужчина и повернулся к Долишу. — Вы слышали, возражения не принимаются, уходите.       — Но...       — Хочешь, чтобы об этом узнал Грюм?       Угроза возымела мгновенное действие, и вскоре самый неприятный из присутствующих покинул дом. Гарри с облегчением выдохнул, но лишь ненадолго. Его мысли обратились к змее и черному дневнику. Никогда не знаешь как поведет себя один из тех волшебников.       — Тая, уйди как можно дальше, — приказал он змее под столом. — Вернись через несколько часов.       Змея без колебаний скрылась, не привлекая внимания авроров. Гарри быстро огляделся, ища способ незаметно пробраться в свою комнату, прежде чем там появятся проверяющие, но ничего не приходило на ум.       Ему оставалось лишь надеяться, что авроры либо не найдут, либо не воспримут дневник как проклятый предмет. Его собственные проверки ничего не выявили, но это не означало, что более сложные заклинания окажутся столь же безрезультатными.       К счастью, во время обыска авроры действительно соблюдали границы, не заходя в комнаты, а лишь используя заклинания для обнаружения запрещенных или проклятых предметов. В конце концов всем пришлось вернуться в столовую и остаться там в ожидании окончания проверки. Спустя десять минут отец Дафны не выдержал и задал мучивший его вопрос у ближайшего аврора:       — Скажите мне, кто санкционировал обыски в нашем доме?       — Это вас не касается, — равнодушно отмахнулся тот.       — Это касается нас напрямую! — разозлился мистер Гринграсс, начав выглядеть разъяренным как никогда. — Вы проводите обыск в моем доме, доставляете неудобства гостю, моей жене и дочерям. Я имею полное право знать имя инициатора и причину обыска!       Напряжение в воздухе вокруг двух мужчин гудело как в преддверии грома. Избежать худшего удалось благодаря проходившему мимо Кингсли.       — Хорошо, — подошел к ним темнокожий, который успел услышать последнюю часть разговора. — Мы получили анонимное сообщение о том, что мистер Поттер находится в опасности. Я знал большую вероятность в ложности, но понимаете...       — Тогда почему один из ваших авроров вел себя совершенно иначе?       Гринграсс относился конкретно к этому человеку спокойно и без каких-либо намеков на враждебность, в отличие от других авроров. Поттеру было невдомек почему.       — Без понятия, по какой-то причине он затаил обиду на мальчика, — Кингсли закатил глаза. — Во всяком случае, все это – лишь формальность.       — В таком случае, советую вам взглянуть на его запястье. Не знаю, есть ли там метка, но если да…       Продолжать не было необходимости, Кингсли все понял. Гарри же не смог понять, о какой метке шла речь.       В доме разгуливало немало авроров, сформировавшие в группы, проверяющие каждую часть дома, от чердака до подвала. Все они использовали некие заклинания для проверки наличия темной магии, проклятых предметов и запрещенных зелий. К счастью, волшебники строго следовали приказу Кингсли и никто из них не заглядывал в ящики, а лишь взмахивали палочками перед мебелью, стенами и полом.       Еще полчаса, и все было кончено. Гарри сидел, словно окаменевший, его мысли были далеко, а сердце бешено колотилось. Дневник никогда не должен быть обнаружен!       Послышались множественные шаги и в просторном помещении, в столовой, появилась группа из остальных авроров.       — Все чисто, — с странной интонацией доложил один из них главному, казалось, в его тоне сквозило разочарование.       — Ожидаемо, — Кингсли удовлетворенно кивнул. — Мы уходим, доброго вечера, мистер и миссис Гринграсс, Поттер...       Все авроры покинули дом, оставив после себя испорченный день. Гарри не стал обсуждать случившееся, а заперся в своей комнате на некоторое время. Благо, никто не собирался тревожить его покой.       Лишь к ужину стало известно больше подробностей о называемых обысков авроров, благодаря газете «Ежедневный пророк».       — Обыски проводились почти у каждой чистокровной семьи, — выдохнул мистер Гринграсс, прочитав лишь первый абзац газеты, — вероятно, только у тех, кто когда-то учился на Слизерине.       — Вот! — заметив что-то, Дафна ткнула пальцем в газету. — Тут написано, что Артур Уизли руководил повторным обыском в доме Малфоев и Ноттов.       — Что за чушь! — мистер Гринграсс принялся вычитывать указанный отрывок, лишь чтобы выругаться. — Это совсем не его специализация, авроры никак не могли выполнять приказы сотрудника отдела по неправомерному использованию маггловских вещей. Откуда взяться маггловским вещам в домах одних из самых фанатичных чистокровных семей?! И разве он уже не проводил обыски в их домах?       — Пап, это же Уизли...       — И то верно...       Между членами семьи Гринграсс начались обсуждения о обысках, летели предположения о причинах и многом другом...       Только Гарри отгораживался от беседы, отчего и чувствовал больший дискомфорт.       — Все в порядке? — раздалось змеиное шипение.       Увидев вернувшуюся Таю, он обрадовался и одновременно позволил себе расслабиться, откинувшись на спинку стула. Несмотря на полное доверие к змее, он всегда беспокоился о ее безопасности.

🐍🐍🐍

      Люциус Малфой вновь организовал собрание своих... коллег? Друзей? Неважно. В этот раз встреча проходила в его кабинете, за закрытыми дверями, чтобы их никто не подслушал: ни жена, ни Драко, ни новый домовой эльф, после того как последний бесследно исчез. Он бы не удивился, если бы тот случайно покончил с собой, переусердствовав с самобичеванием.       — Кто из вас, ублюдков, знает, что происходит в Хогвартсе? — с порога выпалил Нотт.       Говоривший выглядел крайне недовольным, хотя все только что пришли и не успели занять свои места. Люциус Малфой и Северус Снейп украдкой переглянулись. Впрочем, Нотт не единственный, чье настроение отнюдь не положительное. На днях, со стороны Министерства проводились обыски в их домах для проверок на наличие запрещенных предметов.       — Никто не знает, кроме Дамблдора, — наконец заговорил Люциус. — Но могу обещать, что приложу все усилия к тому, чтобы его уволили с поста директора.       — Да-да, все прекрасно, — раздраженно закатил глаза Нотт, усаживаясь в свободное кресло, — но меня волнует опасность в Хогвартсе. Вам может быть все равно, но я не собираюсь рисковать жизнью своего сына ради глупых игр с ополоумевшим стариком! Ты бы сам давно его вышвырнул из Хогвартса, если бы захотел.       — Да? И как вы это себе представляете?       — Все просто: обратились бы в попечительский совет с небольшим мешочком золота, и вопрос решен, — закатил глаза Нотт. — Там есть люди Дамблдора, но все они бедняки и за сотню галеонов мать родную продадут!       Нотт не заметил заинтересованного взгляда Малфоя.       — Может быть, все это дело рук Поттера, — лениво предположил Яксли.       — Чего? — нахмурился Макнейр.       — В прошлый раз мы обсуждали перспективу того, что мальчишка Поттер продолжит дело Темного Лорда, — ровным тоном проговорил Корбан. — Кто знает, может, он начал действовать самостоятельно.       — Это полная чушь! — внезапно рявкнул Снейп. — Поттер – один из худших учеников Хогвартса, который получает академические успехи лишь благодаря поклонению себе как Мальчику-Который-Выжил.       Похоже, со временем Снейп только еще сильнее обозлился на мальчишку.       — Помимо того, что Поттер один из лучших, но как скажете, — невозмутимо пожал плечами Яксли, ухмыляясь про себя.       Он наслаждался тем, как легко разжечь хаос, упомянув Поттера. Безусловно, все благодаря Снейпу. Даже интересно, почему Малфой до сих пор считает Снейпа своим другом. Слишком уж он ненадежная фигура.       Также он признавал, что мальчишка оказался впечатляюще изворотливым. Поттер так и не раскрыл свое плачевное финансовое положение. А Яксли не сомневался, что на его месте сын Люциуса или кто-то другой непременно закатил бы публичную истерику.       Самыми интересными для него были слухи о наследнике Слизерина в Хогвартсе. Интуиция подсказывала, что мальчик в той или иной мере замешан в этом деле. Он не раз задумывался, не повторяет ли Поттер путь Тома Реддла, который в школьные годы тоже выпускал монстра Слизерина.       — Нотт, — обратился он к одному из наиболее здравомыслящих присутствующих. — Как сейчас относятся к Поттеру на факультете?       — Он весьма посредственный...       — Я не вас спрашивал, Снейп.       Видя яркую ненависть на лице Снейпа, он фыркнул. Для мастера окклюменции он слишком эмоционален, или это маска? Неважно. Яксли снова повернулся к Нотту, ожидая ответа.       — Насколько мне известно, Поттер более чем хорошо влился в змеиный дом. Конечно, есть один-другой, кто пытается сделать его изгоем, но мальчишка всегда дает отпор с немалой агрессией. Он сумел в одиночку уложить в больничное крыло старшекурсника, Перегрина Дерека, не так ли, Снейп?       — Поттер проклял его в спину, — возразил тот.       — А я слышал совсем другую историю, — ухмыльнулся Нотт. — Историю о том, как Дерек ночью попытался проникнуть в спальню Поттера, чтобы, возможно, проклясть его. Однако второкурсник умудрился наслать на старшего взрывающее проклятие, которому обучаются только с четвертого курса, что для меня звучит отнюдь не как посредственность.       — Откуда вы берете эту информацию? — Люциус приподнял брови. — Ваш сын?       — Пожалуй, я пока сохраню этот секрет. Гадайте сколько влезет, но я не скажу.       Малфой раздраженно посмотрел на Нотта.       — Не значит ли это, что пришло время обратиться к Поттеру с предложением? — спросил Макнейр.       — Конечно же, нет, — Малфой закатил глаза от глупого предложения. — Он всего лишь мальчишка. К тому же мы до сих пор не понимаем его отношение к нашим целям установления верховенства чистокровного общества. Даже сомневаюсь, что он вообще знает, что такое "верховенство".       Выдержав паузу, чтобы оглядеть каждого, он продолжил:       — Хотя, по слухам, Поттер поддерживает идею сохранения традиций нашего мира и презирает магглолюбцев.       — Ах да, — улыбнулся Нотт, лениво откидываясь на спинку кресла. — Но Поттер воспринимает грязнокровок как тех, кто может открыть новый род волшебников, который в потенциале станет чистокровным. Хотя, надо заметить, он при этом ненавидит магглов.       — Не притворство ли это? — нахмурился Макнейр. — Он все-таки на Слизерине.       — Насколько мне известно, нет, — Нотт пожал плечами. — И все же я не могу не сказать, что его взгляд выглядит свежо и немного интригующе.       Видя пристальное внимание к своей персоне, он вздохнул, собираясь с духом, чтобы озвучить то, о чем думал так долго.       — Не поймите меня неправильно, я поддерживал и поддерживаю позицию Темного Лорда, но вы же не можете отрицать, что грязнокровок мы хоть и истребляли, но сколько чистокровных родов было утрачено! — Он был напряжен, но считал, что всем давно пора открыть глаза. — Фактически, мы даже не склонили чашу весов в нашу пользу.       — Остерегитесь, чтобы вас не услышал Темный Лорд, — предупредил зельевар.       — Хм, если бы грязнокровкам не позволяли ничего менять в нашем мире... — проигнорировав реплику Северуса, задумчиво пробормотал Малфой, — и делали все, чтобы интегрировать их в наш мир с соблюдением наших правил и традиции, то я мог бы отнестись к такой политике... с пониманием.       — Подождите-ка! — Макнейр вскочил на ноги. — Вы все говорите так, будто ожидаете, что Поттер станет заменой Темному Лорду?       Он не мог поверить ни своим глазам, ни своим ушам. Невероятно, чтобы все вокруг него и правда всерьез обдумывали предложить мантию Темного Лорда из всех других людей именно Гарри Поттеру!       — Во всяком случае, это действительно возможно, — пожал плечами Яксли. — Судя по нашим общим наблюдениям, Поттер неплохо проявляет себя в таком качестве.       Северус Снейп был единственным в кругу, кто пребывал в нескрываемо полной ярости от такого хода беседы и после ее завершения еще несколько минут пытался убедить всех в обратном о характере Поттера.       Естественно, никто не прислушался к его словам, прекрасно осведомленные о его чрезмерной предвзятости к мальчику.