Часть 2. След на запястье

      Вся комната была залита алым светом, что разъедал янтарные глаза стоящего посередине мальчика. Ноги как будто были прибиты гвоздями к полу – не шевельнуться. Отовсюду слышались крики боли и мольбы о помощи. Его голосом. Он умолял кого-то остановиться, просил перестать. Всхлипы перемешивались, становились рваными, стали похожи на рык умирающего зверя, который теперь перемешался с чьими-то яростными возгласами. Столько проклёнов… Столько ругательства и ненависти подростку не доводилось слышать никогда. Или, всё же, доводилось?       Голос, почему-то, казался до боли знакомым, но вспомнить хотя бы черты лица его обладателя не получалось. А тем временем звуки, что окружали юного синки, становились громче и невыносимее, пробирались в самую душу, царапая и терзая её изнутри.              «Страшно. Очень страшно. Чей это страх? Мой? А, чего я боюсь… Или, кого…» в следующее мгновение перед Юкине вырисовался силуэт, что заставил того забыть, как дышать. Перед ним стоял он сам. Только совсем не такой: помятая и ободранная одежда полностью пропиталась кровью, буквально поменяв свой первоначальный цвет на темно-красный. Из-под полуоторванных рукавов выглядывали порезы, что один за одним огибали всё предплечье мальчика, гранича с ссадинами и чёрными, как самая непроглядная ночь, гематомами. Тонкими ленточками вырисовывали узоры всё те же алые дорожки крови, словно танцуя, стекающие вниз и капающие с тоненьких мальчишеских пальцев.              Юкине скользнул вдоль болезненно-худой фигуры стоящего напротив, и чем выше поднимался взгляд – тем сильнее сжималось сердце. Словно змей, шею обвил огромный синяк, толи от верёвки, толи от рук, а, может, и от того, и от другого. А лицо… Ужасно впавшие щёки, разрезаны толстыми кровавыми потеками, рубцы и уже малость засохшие раны. Тёмные мешки под глазами, что могли поведать лишь о дюжине бессонных ночей. И стеклянные, утратившие свой янтарный цвет и отблеск хоть капли жизни, глаза. Красные в уголках, а посередине – пустые, мёртвые… Слёз не было, лишь безумие и горький вопрос, что сорвался бы с уст, коль хватило сил говорить: «за что?»              Тут же вид изменился: теперь перед хафури стоял высокий и массивный мужик. Силуэт был громадным и чёрным – не видно ни лица, ни хоть кусочка тела. Лишь зловещая улыбка и безумные, наполненные ненавистью и яростью глаза. Мужик рванул к мальчику, хватая его за запястье, протягивая ручища к шеё подростка и…              — Отец, не надо! – Голос звучал рвано и хрипло, но очень громко. Юкине проснулся в холодном поту, отчаянно хватая ртом воздух. Комнату нежно окутывал свет ночника, ведь на улице стояла глубокая ночь. Вместе с ужасным страхом неизвестного, мальчишку поразил резкий укол в области виска. Всё по кругу: головокружение, звёздочки и то нарастающая, то убывающая боль.              «Нет, нужно успокоиться. Как там…» - Пытаясь взять себя в руки, мальчишка аккуратно и глубоко вдохнул, а после – выдохнул. Стало полегче. Во всяком случае, уже можно было свободно дышать. Паника понемногу оставляла синки, меняясь местами с трезвым рассудком.       Оглядев комнату, Юкине окончательно убедился в отсутствии бога, что вызвало лёгкий страх и капельку интереса. Нет, Ято точно где-то в доме. Ночь на дворе, да и не оставил бы он Секки одного. Не в этой ситуации.              Подумав, что будет легче, если прилечь, подросток легонько опустил голову на подушку. Ещё раз вдохнув и выдохнув, Юки прикрыл глаза. Не помогало: боль всё нарастала, норовя расколоть голову паренька пополам. Словно в лихорадке, хафури метался по футону, заставляя себя уснуть, дабы хоть немного стало легче, но он скорее потеряет сознание, что могло вот-вот произойти. Секки решил впустить в душную комнату немного свежего воздуха, открыв окно. Но, как только подросток собрался подняться, уже даже сев на футон, его охватила ужасная слабость, а голова стала казаться каменной. Дабы окончательно образумить парня, о себе напомнил очередной, но самый сильный, укол в затылке. К нему на помощь пришла ужасная тахикардия, а лёгкие снова что-то взяло в тиски. Опять кровь и жуткий кашель, из-за которого, казалось, Юкине вот-вот выплюнет бешено бьющееся сердце.              Пытаться вытереть алую жидкость, что ручьём лилась из носа, было глупо. Теперь все руки, одеяло и простыни были окрашены в багровый. Именно эту картину обнаружил Ято, залетевший на чердак, чуть не сняв дверь с петель. Выглядел он тоже не лучшим образом: бог сутулился, будто тело пронзала огромная игла, а одной рукой он сжимал футболку на груди. Да, похоже, выражение «одна боль на двоих» было бы тут к месту, хотя, вряд ли голубоглазому сейчас было хуже, чем синки. Буквально секунду стояв дверях, толи пытаясь понять, что происходит, толи соображая, что делать, Ябоку тут же направился к подопечному. Ну, прийти-то, он пришёл, но что дальше? Кто бы мог подумать, что божество с опытом в не одну сотню лет может растеряться, не зная, что предпринять.              «Нет, не время раскисать. Нужно сделать хоть что-то»              Схватив первое, что попалось под руку, а этим оказал «мягонький шарфик», что, вместе с олимпийкой, лежал около футона брюнета, он быстро подал подростку, параллельно наклоняя вниз его голову и поглаживая того по спине, в попытках успокоить.              — Тише-тише, всё нормально. Дыши глубоко, сейчас кровь остановится. – Пока Юкине держал платок и пытался отдышаться, Ято расстегнул первые несколько пуговиц на рубашке хафури, а, посте, шустро подошёл к окну и, полностью открыв, вернулся к уже почти успокоившемуся мальчику. Уже через несколько минут кровь остановилась, а сердце уже не билось так бешено. Остались только лёгкие покалывания в висках, но с этим можно было мириться.              Ято медленно помог Юкине подняться, и они отправились в ванную. Вернувшись, мальчик переоделся, хозяин уложил его на свой футон, накрыл и принялся легонько поглаживать по голове, убаюкивая. Когда Юки уже одолевал сон, Ятогами ещё сидел подле него, но уже не трогал, боясь спугнуть дремоту.              «Рядом с Ято так спокойно. Ничего не страшно, и голова уже почти не болит. Вот бы он… всегда был рядом…» - Невольно подметил Секки, удобно устраиваясь на боку и окончательно засыпая.              Глядя на, наконец, мирно спящего мальчика, бог легонько улыбнулся, ведь, и его боль утихла. Но, стоило ему перевести глаза на окровавленный футон мальчишки, он тут же переменился в лице.              «Надо убраться» - Тихо, чтобы не разбудить подопечного, Ябоку поднялся, собирая вымазанные простыни, отнёс их в ванную. Вряд ли это уже можно отстирать. Ну и чёрт с ними. А остановил он своё внимание на шарфике. М-да, то, что вещь было жаль – понятно, но дело крылось совсем не в этом. Ятогами совершенно не знал, с чем были связаны такие приступы хафури. Бог отчётливо осознавал, что удар головой тут не причём, и если бы он знал о снах, что тревожат его мальчика, стал бы переживать в сто раз больше.              Секрет Бога. Ято доводилось сталкиваться с ним, и голубоглазый на всю жизнь запомнил что случается с синки, которые эту тайну познали. Когда-то Юкине уже был близок к секрету, но, слава богам, интерес мальчика угас, по крайней мере, на это надеялся его хозяин, а жуткие видения из прошлой жизни оставили подростка. Хорошо, что бог смог переубедить блондина, что то не больше, чем кошмары – пустые и ничего не значащие сны. Но как быть, если это повториться. На сей раз, парень будет уже непозволительно близко к правде, и тогда Ято вновь потеряет дорогое сердцу оружие…              Рука бога сжала ткань до белены костяшек. Помотав головой, он гнал от себя эти мрачные мысли: с его Юки будет всё в порядке.              Запихнув в карман тот самый платок, Ято отправился в сторону их с Юкине спальни. Внутри всё так же тихо и, к удивлению, всё ещё уютно. Вот только слегка прохладно. Ну да, конечно. Кто-то, не будем тыкать пальцами, забыл закрыть окно. Ещё раз оглядев, любуясь, звёздное небо, брюнет закрыл окна и поплёлся к футону. Благо, он был большим, а поэтому места хватит для двоих. Практически невесомо забравшись под одеяло, Ябоку взглянул на спящего к нему лицом мальчика, на его бледную кожу, но такой умиротворённый вид. И на душе у божества сразу стало спокойнее. Он ещё раз напомнил обещание, что когда-то дал себе:              «Я обязательно защищу тебя, Юки» - И тоже окунулся в сон.              

***

             Проснулся синки уже ближе к обеду. Как и ожидалось, в комнате хозяина не оказалось. Решив немного поваляться, Юкине переворачивался с боку на бок, всё так же по уши накрытый одеялом. В голову невольно начали заползать мысли о том сне.              «Подобное я уже видел. И тот человек уже снился мне. Такой же злой, всё так же безумно смотрел на меня, но… Никогда прежде не нападал, а вчера я и правда испугался за свою жизнь, будто уже знал, что тот мужик может мне навредить. И когда он схватил меня за руку… Могу поклясться, что боль была настоящей» - Подросток закатил рукав и… увидел огромный след от руки на своей кисти. Белокурый вскочил, помотав головой.              «Хватит, належался».              Спустя несколько минут он спустился на первый этаж в поисках Ято. Тот, лёжа на диване, листал какую-то старинную книгу. Бог явно не нашёл того, что искал, ведь, цокнув, злобно закрыл её, откинув куда-то недалёко от себя. В следующее мгновение он заметил наблюдающего за ним Юкине, и улыбнулся.              — Доброе утро, соня. Хотя, если честно, я думал, что ты захочешь проваляться в кровати целый день. – Поднялся, произнеся это, старший.       — Вот так просто валяться оказалось скучно. И как ты только можешь весь день дурака валять? Видимо, для меня это останется загадкой. – Усмехнулся Секки, немного жмурясь, когда божество, проходя мимо, потрепало его по пшеничным волосам.       — Пойдём, сообразим, чем тебя можно накормить. – Сказал, не останавливаясь, направившись на кухню, бог.       — А ты что, всё съел?       — Ну уж извини, кто раньше встал – того и тапки.       — И чему я только удивляюсь…              После завтрака, который плавно перерос в обед, любезно приготовленный Ятогами, Юкине вызвался помыть посуду. Ну, как «вызвался», скорее,добровольно-принудительно, согласился. Домывая далеко не последнюю тарелку из той горы, что «любимый хозяин» оставил после своего утреннего пира (иначе такое количество посуды было не объяснить), мальчику пришла в голову мысль, что стоило, всё-таки, рассказать Ябоку о том кошмаре и отпечатке.              — Ято, на счёт прошлой ночи. Мне, прямо перед тем, как стало плохо, приснился сон. Похожие кошмары я уже видел. И опять там был тот мужик. Гора, а не человек. Всё такие же глаза… - Не оборачиваясь, продолжал хафури, скребя губкой по тарелке. Ято же холодными и полными серьёзности глазами смотрел в спину паренька, не произнося ни слова. Вот этого-то он и боялся… — Только, на сей раз он не просто говорил со мной. Эта горилла схватил меня за руку и хотел задушить. Я проснулся, но… Утром, когда встал, обнаружил на руке вот это… - Обернувшись, Секки поднял рукав, демонстрируя след, явно очерчивающей человеческую руку. – Юкине был готов к расспросам и замешательству брюнета, но беззаботный тон того удивил:              — Ну, это всё объяснимо. Мы же ещё в прошлый раз решили, что ты просто видел когда-то этого мужика: прохожий или по телевизору, и он тебе запомнился. Если со злыми глазами, то он, скорее всего,показался тебе очень жутким. Поэтому и является в кошмарах, а не в обычных снах. А след – это ты сам, наверное, и поставил. Схватился, когда спал – вот и синяк.       — А почему плохо мне стало именно после этого сна? – Недоверчиво задал вопрос подопечный.       — Ну, как, ты испугался, вот и случился этот припадок. Всё логично.       — А если… Эти две вещи связаны между собой?       — Ну, раз ты так думаешь, я попытаюсь узнать, что к чему. Я же обещал, что мы разберёмся в этом, значит, так оно и будет. Не забивай себе голову – и так, вон, с ней беды приключаются.       — Ой, у кого ещё тут проблемы с головой!!! – Злобно фыркнул синки, возвращаясь к мытью посуды. – На себя бы посмотрел! – С каждым последующим словом, настроение синки пропадало. Шутить совсем не хотелось, но вот хозяин не унимался. Видимо, изменившийся настрой младшего его совсем не устраивал.       — А что на меня смотреть? Я и так знаю, что прекрасен. – Окружая себя невидимыми звёздочками, пролепетал Ято. – Ты, давай, три лучше, а то пятна остаются. – После этого в бога полетела грязная губка, оставляя на футболке пятно.       — Ой, гляди. Нужно постирать! Ты только три лучше, а то вдруг пятно останется. – Словно победный клич, произнёс довольный Секки. Да, этот божок всегда знал, как поднять пареньку настроение.       — Ах ты гадёныш! Заляпал любимую футболку.       — Единственную, ты хотел сказать.       — Ах так! Ну, тогда я возьму какую-нибудь твою вещь.       — Да пожалуйста! Я посмотрю, как ты в неё влезешь. – Явно войдя во вкус, буквально закопал хозяина Юкине.              Вот так длился целый день, Ято злостно метал молнии в мелкого наглеца, а тот отвечал ему колкостями. В общем, всё было как всегда – парни находились в своей естественной среде обитания, так сказать. Единственное, что отличалось – Ято, время от времени бросал на паренька неоднозначные взгляды, думая о чём-то своём. Когда Юки замечал это, задавая вопрос аля «чё зыришь?», получал ответ в духе «вот думаю, как можно быть таким наглым и вредным». Но, думал бог, конечно не об этом. Он был бы настоящим глупцом, если бы и вправду считал, что мальчик смог поставить себе такой след. Как синяк оказался на руке подростка – неясно, но одно было понятно точно: в том, что отпечаток поставлен самим Секки, паренька нужно было убедить. Да так, чтобы и сомнения у того не возникало. Юкине – мальчик не глупый, даже наоборот, поэтому, с вероятностью в 90%, что ему пока не шибко верится, что он же себе и навредил. Но нужно было, чтобы поверил, а значит, стоит как можно быстрее этим заняться.              Обдумывая все свои последующие действия, Ятогами не заметил, как Секки вышел на террасу. Хотелось подумать, проводя солнышко за горизонт. Конечно, дожидаться темноты он не стал бы, но почему бы не встретить первые сумерки? А, вместе с этим, ещё раз всё хорошенько обдумать.              Рассматривая своё запястье, на котором всё ещё красовался синяк, мальчику приходили разные мысли. Охватив след своей рукой, он убедился, что она была в разы меньше, чем та, от которой осталось пятно.              «Бред. Это точно не моя рука. И Ято это точно понял, он же не дурак, хоть иногда в это сложно поверить. Но, почему тогда он так упорно хочет переубедить меня? Похоже, что он знает больше, или, по крайней мере, о чём-то догадывается…»              — Юкинееее. О чём это ты тут задумался? – Подходя к мальчику сзади, спросил Ябоку.       — Да вот думаю, как ты футболку отстирывать собираешься. – Злобно усмехнулся синки.       — Так мы ж уже решили, что я возьму твою. Я даже выбрал, какую именно!       —Ну, удивишь меня?       — А ту, которую ты недавно купил. Кажись, oversize она называлась. Думаю, мне она будет в самый раз!       — Эй! Только попробуй! - Вскочил подросток, догоняя уже убежавшего хозяина.              Вещь парню отвоевать удалось. Не одна футболка не пострадала, не один бог, к слову, тоже. В силу того, что футон мальчика пришлось-таки выкинуть, ему придётся спать вместе с Ято. Ну, не сказать, что Юкине как-то протестовал. Наоборот, так было, даже, чуть спокойнее. Не смотря на общую обстановку шуток и подколов, тревога всё же витала в воздухе, и исходила она как раз от младшего. А так, рядом с богом, было не страшно. Тем более, что у брюнета футон был больше, так что места хватит обоим. Нет, ну, надуть губы и отпустить несколько колкостей в сторону хозяина - уже было некой традицией для Секки, но, большим сюрпризом это ни для кого не стало.              Укладываясь, каждый думал о своём: Ято глядел в потолок, сложив руки за голову, Юкине – на него, лёжа на боку.              «Он пообещал, что поможет мне, значит, обязательно сдержит слово…» - думал хафури, а, после, заметил, что взгляд голубых глаз теперь пал на него, задавая немой вопрос «в чём дело?». Подросток отрицательно помотал головой, а после добавил:              — Спокойной ночи       — Спокойной.              Недолго вот так пролежав, Юки уснул, надеясь хоть эту ночь провести без проблем. А Ято ещё долго находился в своих размышлениях, но, в конце-концов, усталость оказалась сильнее.