ГЛАВА 62

Дотрагиваюсь к его руке и провожу по ней, ощущая тепло. На душе камень, который не в силу перешагнуть ни одним мыслям. Мне кажется я затаила дыхание, когда была рядом. Чтобы ощутить его вздохи, которых не было ни на мониторе, ни по губам. И меня дико трясло, казалось весь мир рушится, а стою и ничего не могу сделать. Провожу по нему своей тёплой ладонью и прижимаюсь лицом к сердцу, мне настолько больно его видеть в таком состоянии, что я просто закрываю глаза. — Любимый… я с тобой. Всей душой и сердцем. С тобой. — шептали мои губы. И я чувствовала его тепло, словно он спит, как обычно на спине, вроде бы он сейчас проснётся и проведёт рукой по моим волосам, поднимая голову к себе и целуя в губы. Но этого не происходит ни через минуту, ни через 15. Мои глаза залиты слезами, а губы онемели от боли, которая проходит по венам. Я забыла обо всем на свете. Забыла о том, что сбежала с палаты, что с утра у меня был обморок, и что в любую минуту сюда сможет войти персонал клиники и мне придётся вернутся обратно. Нет! Я не смогу вернуться обратно и просто находиться там, я дышать там не могу, пока мой любимый человек здесь без сознания. И я не могу ничего сделать для него, кроме как быть рядом. По моему телу бродят мурашки, мне страшно пошевелится, чтобы не нарушить процесс искусственного дыхания. Голова кругом только от одного бездействия, и я просто прижимаюсь к Егору и ложусь рядом, аккуратно обходя провода. Прикасаюсь к любимому и трепет внутри проходит по моему телу с нереальной тревогой. Ком в горле сводит сума и я начинаю судорожно плакать. Всхлипывая каждый раз, и пытаясь осушить глаза рукавом. Но у меня это не выходит, и я прижимаюсь сильнее, проводя руку об руку, пытаясь передать ему тепло. Мне было дико страшно от того, что может быть дальше. Я не знала, что происходит с моим человеком, который важен мне как воздух, и от этого просто подкашивались ноги. Мне хотелось защитить его ото всех на свете. Только чтобы он дышал, и мог смотреть на этот мир в точности, как я. Секунды нашей близости, где я чувствовала его руки, и совсем не слышала дыхание, просто выворачивали наизнанку. Я не знала куда бежать, кого просить, и что вообще происходит. Но все мысли в секунду перекрылись, когда в палату вошла медсестра, которая должна была следить за мной. Мои глаза округлились и я тут же почувствовала, что наше уединение закончилось. Словно меня сейчас вышвырнут, как котёнка. — Анна, я же говорила тебе, что нельзя нарушать постельный режим, мне придётся сообщить об этом твоему лечащему врачу. — зашла в палату блондинка в халате. — Пожалуйста… — всё, что смогла я произнести от шока. — Ты понимаешь, что нельзя сейчас его беспокоить? И ты можешь нарушить процесс вентиляции дыхания. — Я аккуратно. Пожалуйста, не прогоняйте меня. — молила я медсестру. — Эх. Что же с вами делать… Мои глаза наливались слезами словно последней надеждой, и от этого всё внутри шло кувырком. — У тебя есть 20 минут. Пока здесь не будет проводится обход. И через это время я заберу тебя. — Хорошо! Спасибо большое! — с последними силами произнесла я, выдохнув с облегчением. Девушка улыбнулась мне и пошла в сторону выхода, застывая возле двери. — Анна. — Да, — отзываюсь на своё имя. — Любила. — прижимая губы ответила блондинка на мой вопрос, который я ещё задала ей в палате, и не успев ей ответить, медсестра вышла, прикрыв двери. На душе в миг полегчало, и я прижалась к Егору словно эти объятия самое целостное в мире и я смогу уберечь нас от любых восприятий. Я чувствовала его запах, который проходил под медицинской одёждой. На его шеи была заклеена рана, на висках порезы, которые были обработаны и царапины на носу. Мне было больно смотреть на него таким. Но я знала, что ничто так не лечит, как любовь. Касаюсь носом к его шеи и вдыхаю самый родной запах на этой планете. Мне сразу кружит голову, словно от лихорадки. И я готова остаться здесь до тех пор, пока он не придёт в сознание. Мне кажется возможным всё, когда любишь. Прикасаюсь к багровой шеи и провожу тёплым дыханием по ней, на моих глазах нет сухого места, и я понимаю что внутри мой голос разрывается на крики помощи. Только чтобы он услышал меня, пришёл в себя и сново улыбался. — А помнишь, как мы гуляли по набережной и ты рассказывал мне всё на свете? Мне так нравилось наблюдать твою увлечённость к рассказам, видеть как ты светишься, и радуешься. Я могла так молча выслушивать тебя часами, только чтобы ты понимал, что у тебя есть кому поддержать каждый твой разговор. — сжимаю его руку в своей и медленно всхлипываю, пытаясь успокоится. — А как ты отметил меня в публикации, и все начали ко мне добавляться, и писать, а ты проверял каждое смс, только чтобы это не были угрозы. А как мы были на студии, и я слушала твою музыку, ощущая, как тебе приятен этот ритм и бит. А нашу поездку на яхте, где у тебя обгорел нос, а я его целовала. — улыбаюсь, словно перенесясь во все сказанные моменты. На моем лице все ещё были привкусы соли, но теперь она была от самых радостных и тёплых воспоминаний. — А как мы стояли в аэропорту, я в летней одежде, с одним паспортом и телефоном, а ты предложил мне сорваться и поехать с тобой. Я не задумываясь ответила да. Потому что с тобой мне ничего не страшно. Я словно под самым чутким и сильным крылом. Ты мой самый сильный мужчина. И мы вдвоём справимся со всем, что будет происходить на нашем пути. Я верю в это. Я люблю тебя очень… — скулила, словно вселяя надежду в свои слова. Мне хотелось видеть его горячие, наполненные жизнью и смыслом глаза, чтобы он вдыхал этот день и был самым счастливым. Но сейчас я была безумно бессильна. И всё, что могла я, так это быть рядом и дарить тепло, которое в любой миг могли забрать. Мои пальцы по его, с трепетом и нежностью, уходящие в унисон. Я держала его руку и сходила сума от эмоций, которые переполняли моё сердце. Было безумно сложно представить, как судьба распорядилась между нами в один миг. Когда скорость на трассе зашкаливала за допустимые нормы. Я вспоминала флешбеками памяти ту ночь. И в один момент сново вспомнила все от я до бесконечности. Когда он снимал шлем и пытался вырулить, когда мокрые капли брызгами проходились по телу, когда его голос задел мою ушную раковину, а ветер трепал волосы в безисходности. Я сново видела тот кувет, куда занесла нас дорога, как мы вместе разлетались об колючие ветки деревьев, и падали на холодную землю. Когда его глаза были направлены ко мне, а голова в крови, и я в диком ужасе, словно уже не дышала и была за гранью реальности. Его губы шёпотом: «Я люблю тебя, моя девочка». И у меня больше не было сил ответить ему взаимностью словами. Я отвечала сердцем, потому что именно оно было сполна наполнено любовью и не давало возможности мне перестать дышать. Холодный пот по моим рукам, мысли взахлёб всем страхам. Я трогаю его пальцы и суматошно делаю воздух губами. Мы одни в палате. Словно самые побитые бродяги. Не можем жить без друг друга. Я касаюсь его нежно и смотрю на каждые попытки быть сильным. Он и так таким является. — Я люблю тебя тоже. Всем сердцем. Всем телом и душой. Неопознанный звук проходится по моей ушной раковине и я слышу, как аппарат дыхания набирает высоких частот. В секунду Егор сжимает мою руку так, словно мне это кажется. Я вижу, как он открывает глаза и пытается сделать вдох, но будто-бы задыхается. Судорожно поднимаюсь в ужасе. — Милый! Ты пришёл в себя! Любимый, всё хорошо! Его рука сильнее сжимает меня, а тело начинает дёргаться на больничной койке. У него приступ, я быстро ищу кнопку вызова врача и нажимаю её. В этот момент аппарат переключается со стабилизированного пульса на короткие и громкие гудки. Он не дышит. Егор закрывает глаза и не двигается даже. Я кричу. Зову на помощь. И держу его за руку сильнее, не отпуская. Сзади меня врываются врачи в белом, и начинают вводить ему препарат в капельницу, кто-то хватает меня сзади и выводит, но я не слышу ничего, кроме как внутренней борьбы за возможность помочь любимому человеку. Меня выводят с палаты и всё, что я вижу так это Стаса, который в накинутом халате на одежду спешит к палате Егора. Мы цепляемся с ним взглядом и я безутешно пытаюсь передать ему увиденное. — Стас! Он дышал! Егор очнулся!!! — говорю со слезами на глазах. Но он ничего не произносит в ответ и меня уводят обратно в свою палату, я брыкаюсь, пытаюсь показать, что со мной все в порядке, что мне нужно быть там с ним. Но персонал лечебницы словно не слышит все мои просьбы. В палате я вижу медсестру, которая в замешательстве открывает постельное и меня сразу же кладут на койку, держа со всех сторон, словно бешеную. — Он пришёл в себя! Он дышал! Я видела это!!! — говорю с придыханием. — Я знаю, Анна, — произносит женский голос в ответ. И я чувствую, как в мою вену вводят препарат, от которого сразу же становится мутно в глазах и я незамедлительно проваливаюсь в сон. *** Перед мной сново тот красивый дом с прошлого сна, только теперь я одна, словно никого вокруг нет. Прохожу уверенно и открываю зеркальную дверь, здесь всё так красиво расположено, что вызывает улыбку: отполированный паркет, большая гостиная с камином, светящаяся люстра и множество торшеров. На диване огромный плед, и свечи на треугольном столике. Мелкими шагами прохожу всю эту красоту, словно мне нужно увидеть ещё и другие комнаты. Следом идёт кухня, с огромным обеденным столом, на который падали солнечные лучи через большие окна в пол. Кухонные принадлежности, барная стойка, чёрная плита и большой серый холодильник с двумя дверцами. В доме нет лишнего звука, и я отчетливо слышу только своё дыхание. На столе стоят фрукты и расставлен сервиз на четверых человек. Но мне интересно не это, мне очень нужно понять сейчас, что это сново не сон. И я должна бороться со своим сознанием, чтобы не было так больно просыпаться в реальность. Значит мне нужно открыть любую вещь, к примеру холодильник, вряд ли во сне он будет заполнен всеми возможными продуктами. Открываю дверцу и не возвращаюсь в реальность, на каждой полке огромная разновидность продуктов и все они реальные, я легко прикасаюсь к бутылочкам воды и детскому питанию. Нет. Сознание не может так отчетливо нырять в реальность. Нужно выпить воды. Вряд ли во сне возможно так сделать. Достаю бутылку минералки и открываю крышечку, в секунду по моей талии проходятся сильные руки и кто-то дышит в затылок. Оборачиваюсь. — Привет, я так скучал. Вижу перед собой Егора. — Любимый, это ты? — Да, конечно. А кого ты думала увидеть дома? — Тебя. — закусываю губу. — Почему не позвала, когда пришла? — Не успела. Егор касается меня носом, проводя по моему и вдыхая родной запах. Я чувствую его руки на себе и тону от нежности. Блондин забирает с моих рук бутылку открытой воды и делает глотки. Я смотрю на него, и мне безумно хочется, чтобы это была реальность. — Ты детей забрала? — Детей? — смотрю на него отрывисто. — Да, ты поехала их забирать с садика. — Нет. — смотрю на него с ужасом. — Как нет? Просыпаюсь. Сложно дыша и пытаясь подняться, но провода капельницы останавливают моё желание вырваться с оковов больничной койки. Я вся в холодном поту и совсем не понимаю сколько длился мой сон. За окном сново день, и тот же он, или новый, это ещё неизвестно. — Доброе утро, Анна. — Доброе, — смотрю на блондинку с тем же ужасом от увиденного сна. — Ты беспокойно спала, тебе что-то снилось? — А сколько времени? — Девять утра. Ты вчера уснула, я тебя больше не будила. — Что с Егором???? — мои глаза сново как бешеные не могут сойти с дистанции орбит. — С ним всё уже стабильно, но врачи работают над нормализацией состояния. Пока ничего мне больше не говорили. — Выдыхаю, — сново ложась на подушку головой. Стук по паркету перебивает моё секундное спокойствие и я сново поднимаю свой взгляд к двери. Перед мной появляется Стас. Сейчас мне абсолютно все равно на то, что было раньше. Мне было важно, что он знает о Егоре, ведь он был вчера там тоже. — Здравствуйте, — произносит медсестра. — Добрый день. Вы можете нас оставить? — Разумеется. Я не сразу замечаю, что Стас заходит с чемоданом и пакетом. Девушка в белом халате покидает палату и я остаюсь с другом своего мужчины один на один. — Что с Егором? Ты знаешь??? — судорожно пытаюсь подняться на локти и всё узнать. — Он в сознании. Но у него была сильная черепная травма. Сложно дышу, не могу успокоится и просто прийти в себя после услышанного. — Какой ужас!!! — закрываю рот ладошкой. — Сейчас уже всё хорошо??? — смотрю на него с надеждой. — Не совсем. У него амнезия на последние пол года. Так диагностировал врач. — Кааааак? — мои глаза всё больше наливаются слезами, и я не могу поверить в сказанное. — Вот снимок, а вот диагноз, — показывает бумаги медицинского заключения брюнет и я пытаюсь перевести все англоязычные термины в голове. Бегаю глазами и схожу сума от каждого перевода текста. Он был прав, здесь прописано об амнезии за последние пол года. И кровь по моим венам словно закипает от каждого слова на бумаге. — Я смогу ему помочь. Мы с тобой сможем ему помочь. Находясь рядом и давая возможность вспомнить всё, что происходило за это время. — пытаюсь донести до Стаса свою позицию. — Нет, Ань. Ему сейчас нельзя таких нагрузок. Возможно через месяц-два он вспомнит то, что происходило вокруг него и с тобой. Но вчерашний опыт вашего вербального общения показал о другом. Ему нельзя волноваться и пытаться вспомнить сейчас всё. — Ты хочешь сказать… — пытаюсь произнести сложные для меня слова. — Я привёз тебе вещи с гостиницы, вроде всё собрал. Вот деньги. — Не надо денег. — смотрю на него, пытаясь держать себя в руках и не разреветься от бессилия в эту же минуту. — Нужно. Егор бы тебя не оставил так. Здесь ещё билеты и твой паспорт. В пакете новый телефон и сим-карта. К сожалению прошлый разбит при падении. Вылет у тебя ночью. Врачи сказали, что у тебя все в порядке. Он говорил четко и уверено, словно заранее заучил слово в слово. Но мне хотелось бежать от этого заключения и не слышать больше ничего. — Я не смогу улететь, тем более без Егора. Я нужна ему. — О нем есть кому позаботится. Сейчас с ним сестра. Завтра его транспортируют в Москву. — Нет. Нет. Я не улечу. Я не брошу его. Я буду ему помогать. Вспомнить. — Ты улетишь сегодня ночью. Иначе Егор никогда не вспомнит, что с ним было за эти пол года.