ГЛАВА 63

— Зачем ты это делаешь? — Я пытаюсь помочь своему другу. Ему нужно восстанавливаться. И ты должна это понимать. — Стас, ты же знаешь, что лучшее восстановление, это любящие руки рядом. — Ты не поможешь сейчас ему. Он тебя даже не помнит. Можешь понять это? Что любой контакт с ним, это риск! — Егор вспомнит рано или поздно. И ты понимаешь, как он отреагирует на это всё. — Рано или поздно. Но не сейчас. Не сегодня. — Я хочу его увидеть. — Аня, нет. — стойко держался брюнет. — Я не уеду, пока не увижу Егора. Ты не имеешь право мне запрещать его видеть. — Окей. Ты сейчас пойдёшь к нему, но если его состояние перейдёт в крайнее… — Мне нужно его увидеть, — перебиваю своими эмоциями друга Егора и поднимаюсь с кровати. — Здесь твои вещи, тебя уже выписывают, переоденься и можешь подходить к палате, — кидает фразы брюнет. — Хорошо. Хватаю чемодан, и приседаю вниз, чтобы открыть его содержимое. Стас уходит с палаты, и внутри меня комом бьет импульс растерянности. Я не могу до конца поверить, что он не помнит ничего, что с ним происходило на протяжении шести месяцев. От бессилия я просто прижимаюсь к стенке и начинаю плакать, мне больно и до жути страшно, что мой человек сейчас лежит в незнании и думает, что остался один в этой ситуации. Я вытираю слёзы руками, и просто закрываю лицо ладонями, громко всхлипывая. Мне до жути обидно, что эта ситуация случилась с нами и разделила нас не то чтобы на комнаты, а на сознание реальности. Нет. Он остался не один. Так хочет показать Стас. Но не я. Быстро вытираю лицо и судорожно ищу вещи в чемодане, нахожу розовый гольф и джинсы, в спешке переодеваюсь и обуваю кроссовки. Я готова. Осталось завязать хвост. — Анна, тебя выписали оказывается, — произносит медсестра заходя в палату с листом бумаги. — Я знаю. — Ты так быстро уже уходишь? — Мне нужно к Егору. — Его тоже выписывали уже. Так быстро похлопотались о вас. Жаль парень потерял частично память… — Посмотри, здесь диагноз, — хватаю бумаги и показываю девушке, — какой срок потери памяти? — Мне об этом ничего не сказали. Но здесь написано, что за последние пол года. Грустно выдыхаю. — Ты не переживай, в большинство случаев память восстанавливается за три месяца, а то и быстрей. — У меня нет этих трёх месяцев. — Всё получится! Главное пытаться разговаривать, вспоминать, быть рядом. Удачи тебе! — медсестра по-дружески похлопала меня по плечу. — Спасибо. Она мне пригодится. — забираю нужные бумаги и откидываю их на подоконник. Внутри меня пожар, буря и самые жёсткие эмоции. Всё подтвердилось. И мне было страшно это видеть своими глазами. Но я не могла отступится и оставить Егора в таком состоянии. Мне было важно быть с ним, наперекор судьбе и даже его другу. В коридоре послышался шорох, знакомые голоса прошлись по ушной раковине, и это заставило меня улыбнуться. Я слышала Егора. Своего Егора. Судорожно бросаю всё и выхожу с палаты, замечая Стаса, блондинку и Егора… на коляске… В голове неосознанность, страх и совсем не восприятие ситуации. Неужели осложнения есть не только с памятью? Стас вёл коляску Егора мимо меня, и мой ступор прошёлся очумело по всем венам. Я не ощутила на себе ни одного взгляда блондина. Словно меня нет во всей Вселенной. Словно это не я. И не он во все. На нем было чёрное худи, спортивные джогеры адидас и большие yeezy boost, повязка на голове и все так же царапина на носу. Глаза словно потускневшие. Я не знала кто эта блондинка, но в голове пронеслась мысль, что это его сестра, как и говорил Стас. Секундное помутнение и они проходят мимо меня. Но я же не могу быть невидимой. Разве он не видит меня? Не бросит свой взгляд в мою сторону? — Егоооор! — эхом проходится мой голос по коридору и коляска останавливается со Стасом и Полиной. — Егооор, пожалуйста, подожди. — резко подбегаю к ним и блондин кидает свой взгляд на меня. Взгляд словно сквозь призму объектива, он тусклый и не уверенный во мне. Словно я — это не я вовсе. Словно мы разные. Не одно и тоже, как были до этого. — Да, я Егор, к сожалению пока что я помню только это. — произносит голубоглазый. — Боже! С тобой всё хорошо! — присаживаюсь к его коленям и обнимаю их. — Стас, кто это? — произносит блондинка. — Полина, я вам всё объясню, — смотрю на девушку и затем перевожу взгляд на Булаткина. — Напомните, мы с вами знакомы? — задаёт он мне вопрос, и мурашки по коже сбивают все метеориты к черту. Мне хочется захлебнутся во всех своих предельных эмоциях, только чтобы не слышать эти вопросы, чтобы только он помнил меня по касанию. Прохожусь рукой по его запястью и прикусываю губу, словно давая знак меня вспомнить. В голове туман и у меня не хватает слов, чтобы произнести что-то важное. — Помнишь, тебе очень нравился тахос, здесь на набережной в ЛА, заведение, которое омывает волнами океан. Он такой же импульсивный, как твои глаза. — Хм… — Егор прижмуривается, словно злится. — А помнишь домик на втором берегу Дубаи, откуда видно всё побережье залива, и где так тихо, что можно было наслаждаться друг другом вечность. — Я был в Дубаи в 2019-м весной. Вы были на моём концерте? — его глаза смотрят в мои выразительно, и такое чувство, что это просто чья-то шутка. Я легко поднимаюсь, не убирая свой взгляд, мои ноги становятся ватными, отхожу в сторону, но по прежнему смотрю. — Девушка, простите, но автограф в другой раз. Мы спешим. — произносит Полина. И Стас везёт коляску вперёд. — Простите. — произносит Егор в ответ. И перед мной словно пелена проскальзывает, я уже не слышу ничего, не вижу ничего, и не знаю, но по прежнему чувствую, даже сильнее, чем возможно. Закрываю рот руками, и кричу сильно, громко и со всей силы. Пока Егор покидает отделение больницы. Мне абсолютно больно и никак. Ко мне подбегают девушки в белых халатах и садят рядом на стул, подносят воды, и дают успокоительное. Но мне не то, чтобы пить, мне дышать не хочется. Пью сдержанными глотками, и заполняюсь слезами, я не знаю, что мне делать, как жить и что будет дальше. Но я знаю точно, что не смогу выкинуть с головы эти пол года. Никогда и не за что. Вытираюсь салфетками, и благодарю персонал за заботу. Я не знаю, как быть сильной. Просто не знаю. Встаю с такой тяжестью на груди, что просто кажется сейчас упаду. Но я хватаюсь за последние силы и иду в палату. Мои вещи собраны, я даже не пытаюсь смотреть, что там. Нахожу паспорт и хватаюсь за чемодан. Осматриваю всё вокруг и выхожу в коридор. Персонал в белых халатах судорожно занимаются своими делами, проходят с пациентами, спрашивают за их здоровье, подписывают бумаги и направляют на рентген. Я выхожу с лечебницы, и с дикой болью по икрам спускаюсь с лестницы. Оборачиваясь на здание. И выдыхая. Здесь я впервые стала самой несчастной. *** На часах 21:00. Моя дорога ведёт в аэропорт, но мне безумно хочется сбежать и ничего не знать. Тоже забыть, забыть боль, которая во мне горит диким пламенем и растирает все вокруг. Каждого, кого я люблю. Таксист вёз меня по набережной, и первое, что вернуло меня к вниманию это именно то место, где мы впервые сидели и наблюдали волны, я пробовала его любимое блюдо — тахос, и слушала рассказы о вечном. Меня словно переклинило. В секунду я поняла, что должна быть там. Сейчас. В эту же минуту. Просто сразу. Останавливая такси, и договариваясь, чтобы меня подождали. Я судорожно хватаю сумку и выхожу с машины. Не иду, а бегу по песку к узбережью и вижу, как вокруг темно, и одна луна, где-то вдали освещает дорожку по волнам. Океан не спокойный, прям как моё сердце. Подхожу ближе, ощущая волны по кроссовкам и ногам. На душе настолько больно, что хочется вырвать сердце с корнем. Только чтобы не чувствовать то, что разъедает меня внутри. Я подхожу к воде ближе, и смотрю вдаль. Волны накрывают мои ноги постепенно. С каждым шагом вода касается моих джинс. Что я без него? Как я без него? Кто я? Я не знаю, где сейчас Егор, не знаю как он, и что в его мыслях после этой встречи. Чувство, что он посчитал меня поклонницей, а его сестра подумала, что я сумасшедшая. С каждой мыслей я все по шагу заходила в тёмный океан, и не видела предела своей боли. Океан не смог меня реанимировать. Но я не видела ничего, кроме жизни без него. Она такая пустая. Такая холодная и серая. Стоп. Смотрю на свои ноги, а они все в воде. Мною управляла боль, и я не знала, как остановилась. В ужасе выбегаю с воды пулей, и отряхиваю себя, начиная громко дышать. Кажется это состояние не залечить не одним баром, ни одним шансом на веру. Мне судорожно холодно в куртке, и я не могу найти себе место. Возвращаюсь в такси, и сажусь в салон, прощаясь с местом, где мне хотелось утопить свои мысли, или же себя. Водитель тронулся по бесшумной трассе и через пол часа мы были уже в аэропорту. Забираю чемодан и иду к нужному терминалу. В аэропорту слишком много людей, я не знаю, что с Егором, почему он был на коляске, но успокаиваю себя, что это просто стандартное выписывание с больницы после тяжёлого случая. И он может ходить. Ведь в диагнозе за это и слова не было. Закрываю глаза и вижу его. Везде. Здесь и там. Каждую секунду. Мне настолько больно, что невозможно даже описать ту тяготу, которая наполняет мои плечи. Всё вокруг словно создаёт необузданную реальность, которой нет. Словно всё придумано. И диагноз. И мой рейс. И этот мир. Но я видела его. А он меня словно не видел. Никогда в этой жизни. Схожу сума. Сажусь в зону ожидания и обнимаю колени руками. Я не могла это придумать. Просто не могла. Я помню каждое его касание. Дыхание в шею, по затылку. Укусы на ключицах, горячие руки на бёдрах и по щеках ток от него. Я не ощущала такого трепета от касания других людей. Такое не придумать. Моя любовь во мне. И это единственное, что греет меня эти сутки. Я не знаю, что мне делать там, на другом материке. Мне кажется я просто не смогу вдохнуть воздух реальности и жить, как раньше. Как раньше без него не получится. На таблоидах объявляют мой рейс и я беру курс на посадку. Если вы видели человека без лица, то это я. Не знаю, как мои ноги сейчас делают дорогу к рукаву посадки, но мне кажется, что организм всецело работает без моего влияния. Я не чувствую ни рук, не тепла, ни рассудка. В моей голове та же ситуация. Его взгляд. Ответы. Вопросы. Он не помнит меня. Не помнит. Не. Помнит. Хочу ли я жить с этим? Это вопрос, ответ который не находится ни в моем сердце, ни в голове. Сажусь на своё место, и не чувствую, как мы взлетаем. Я морально так истощена, что хочется просто отрубится и не просыпаться. Как жаль, что в этой реальности мне находиться больше не под силу.