ГЛАВА 64

После 11 часов полёта, моё бесчувственное тело в оковах самой не простой поездки домой, вернулось в аэропорт, где всё начиналось. Моя поездка в Барселону, к нему в Дубаи, наше возвращение, когда я его провожала в Ла. И вот я сама возвращаюсь назад… Я шла по Домодедово, и не хотела ничего замечать. Всё вокруг суматошно громко ударяло на слух, и мне хотелось закрыться от всего мира и не слышать больше нечего, даже стук своего сердца, которое ударялось с каждым разом сильнее. Мне казалось оно уже разбито напрочь, и я больше не смогу ощутить былых чувств и эмоций. Словно их забрали под карантин, срок которого неизвестен. Выхожу со здания, и ловлю такси, первое попавшееся ауди. Водитель любезно забирает мой чемодан и я сажусь на задние места. Перед глазами ночная Москва, телефон показывает позднее время, губы иссушены, искусанные и требуют постоянно их касаться зубами, чтобы только не думать. Пожалуйста. Заберите мои мысли. Я не хочу знать какой сегодня день, что будет завтра и будет ли что-то вообще. Я смотрела на этот город и мне жить не хотелось. Мои горячие щёки сходили сума от каждой улочки, по которой шёл маршрут. Всё внутри переворачивалось, строки из песен сходили на нет, я помнила каждый миллиметр его тела, словно он сейчас перед мной, и вся эта пропасть, которая случилась, просто фантазия режиссёра снов. Водитель включил радио, и отголоски трека ударили по моей душе сильнее. Я слышала его голос, понимала, что там поёт он. Такое стечение обстоятельств. Когда незнакомый человек выбирает волну радио, а на ней звучит родной до боли тембр. Я смотрела в окно и понимала, что дождь, который собрался на улице не только по ту сторону стекла. «Если бы время назад, честно, не знаю… Ты думала это прогулка по раю, не просто по краю.» До боли в груди проходили его слова, которые звучали так близко, словно это во все не имитация звука. Словно он рядом, и я смогу его обнять, утешить и сказать, что я никуда не уходила. Не оставляла его. Я рядом. Но сейчас рядом только этот трек. «Чувства сменились на злость, потом равнодушие… Трудно дышать, ты плюс я равно удушье.» Трогаю виски и пытаюсь прийти в себя, закрываю веки, ощущаю внутренний дискомфорт и борьбу со своим сознанием. Мне безумно хочется выйти с этой машины, убежать, ничего не слышать и не знать, истощать себя дисинформацией. Подумать о том, что всё настолько картонное, и нереальное… Нет. Я ведь не могла всё это придумать. Смотрю в окно, видя Кутузовский проспект и Москва-сити, где мы сидели в одной из башней, и Егор держал мою коленку, я давала ему веру, что это не на раз, что я это навсегда, и мы сможем преодолеть все моменты. «А тут мы смеялись, а тут мы — стоп, надо оставить.» Стоп. Я не могу его так взять и оставить. Мне нужно что-то сделать, куда-то бежать, кричать, идти. Хоть с побитыми коленями, но не дать и шанса на то, что нас могут стереть с памяти. Мне в срочном порядке хотелось всё изменить. Даже если по сложившемся обстоятельствам это невозможно. Мне нужно было попытаться. «Голубые глаза кричали: «Куда ты?»…» Перед глазами туман его голубых глаз, я так усердно пыталась в них стучаться, его вопрос «знакомы ли мы?», мои чувства напоказ, недомогание и полная потеря дисбаланса. Я прекрасно знала, куда сейчас вернусь, в квартиру, которая съест меня полностью. Но у меня не было другого выхода, у меня совершенно ничего не было, кроме любви своей. И тогда я ещё не знала, что это больше, чем все слова этого мира. — Девушка, с вами все хорошо? — голос водителя вернул меня в осознанность. — Да, здесь пожалуйста остановите, — показываю на обочину дома, водитель останавливается. Оплачиваю такси и выхожу с него, забирая чемодан. Перед мной все тот же десяти этажный дом, куда мне придётся вернутся. Я медленными шагами подхожу к парадному, и не ощущаю силы даже достать домофонные ключи. Кто-то как по зову судьбы открывает перед мной двери и выходит, давая возможность зайти внутрь подъезда. Поднимаюсь пешком, понимая, что не выдержу встречу с лифтом, где флешбеки памяти устроят войну. Кажется каждый квадратный метр пропитан воспоминаниями. И они так больно мне даются. Я с трудом открываю квартиру, захожу и включаю свет. Здесь настолько одиноко, что мне только удаётся закрыть на защелку дверь и спустится спиной по стене, ощущая прилив разочарования. В самой себе для начала. Трогаю своё лицо ладонями, словно там до сих пор остались его поцелуи, руки, следы. Но там не было ничего, на лице и меня не было. Закрываю глаза руками и судорожно всхлипываю, прижимаясь коленками к подбородку. Нет. Это сон. Пожалуйста скажите, что это сон и я сейчас проснусь в его объятиях. Прочувствую всю его силу и тепло. А вместо этого мандраж по коленкам, и губы не попадают по одна одной. В голове крутятся строчки с его песни словно на повторе. Мне трудно дышать и я не чувствую ног, они такие ватные. Кажется, что своим сознанием руковожу точно не я, меня не слушается мой организм. Я готова сидеть у порога, быть прижата к стене и чувствовать холодный пол, но не подниматься и брать себя в руки. «Ты плюс я равно удушье…» Обнимаю свои колени руками и прижимаюсь всем телом, глаза не высыхают и я мысленно закрываю их, чтобы перестать плакать. Но не могу. Я не могу даже заставить себя поверить в то, что все можно изменить. Потому что всё это растворилось в мыслях, даже не дав сигнал. «Стены предательски давят — играется память.» Ладонями сжимаю виски, прослушивая на повторе. Нет, пожалуйста, я не могу это выдержать. Кусаю губу, и пылаю навзрыд, до хриплого голоса в мурашках. — Нет! Нет! Нет! Я не придумала тебя, ты есть, ты существуешь, так как мы! — кричу не в разбор и поднимаюсь с паркета. Во мне такая сильная агрессия, что я несу своё тело по квартире и прохожу в спальню, доставая телефон с кармана. Что-то внутри меня даёт силы. И я держусь за них. Мне нужно было вцепиться за малейшую деталь своего сознания, доказать себе, что я выстою этот бой неравенства и отвоюю его у кого угодно и даже у ветров. Ещё в аэропорту я не смогла зайти в свой айклауд с телефона, который дал мне Стас, и это меня смутило. Нахожу ноутбук и включаю его. На экране выбивает ошибку и вход в новый аккаунт. Хмурюсь. Не понимаю ничего, и ввожу судорожно данные, попадая пальцами по клавишам. Но айклауд выбивает ошибку, словно его и не было. — Как такое может быть? — задаю вопрос в пустоту. И не понимаю почему меня не пропускает в систему. Отодвигаю ноутбук и включаю экран телефона, пытаюсь ввести пароль от вайфая, и затем сново ввожу данные своей учётной записи, но экран телефона показывает блокировку старого аккаунта. — Да какого черта???? — нервничаю сильнее и это отражается на моем сознании мгновенно. — Ладно. Попробуем по другому. — собираю мысли в порядок и вспоминаю данные своего Инстаграм. Быстро скачиваю приложение, захожу в него и ввожу никнейм с паролем, который вспомнила. И о черт! Ошибка повторяется. На экране «пользователь не найден». И я вхожу в состояние дичайшего не восприятия ситуации. Пробую новую комбинацию и она не верная. Ещё. Ещё. И ещё. Все попытки были безутешные. Словно кто-то играл с моим сознаниям и очистил всё то, что могло отогреть мне душу. На экране новая попытка входа в аккаунт и она разбилась с провалом. Понимаю, что не может мой аккаунт растворится. Он есть. Он был. А сейчас здесь словно чистый лист и он ранит меня внутривенно. Быстро решаю зарегистрировать страницу и найти в поиске себя. И спустя пять минут я обнаруживаю, что пользователь действительно не найден. Меня нет в сети, на страницах этой программы и словно вообще нигде нет. От паники моё сердце бьется сильнее и кажется я сейчас выплюну его. — Нет! Какого черта!!! Это не возможно! Почему меня нет???? Почему меня здесь нет???? — со всей силы беру телефон, который дал Стас и кидаю его об стену. От напора смартфон разбивается, и у меня начинают течь слёзы градом. Я не вижу ничего, всё расплывчато перед глазами, тело словно в диком приступе. Меня тошнит, выворачивает наизнанку и я не могу остановится, чтобы уловить свой пульс. Он сделал всё, что бы убрать меня с пути любимого человека, словно нас и не существовало во все. Был Егор. Но меня с ним не было. Ни страницы. Ни переписок. Совместных фото и отвлечённых звонков. Во мне осталась только память, которая с болью отдавала по рёбрам. И один вопрос не в попад дыхания. А была ли я вообще? Мне становится не по себе, руки трясутся, голос дрожит и я не понимаю, что происходит, словно во мне дикий мандраж. Со злости на ситуацию откидываю ноутбук на кровать и все принадлежности: летит в разные стороны бумага, ручки, карандаши. В ход идёт ваза, которая разбивается на осколки и ударяет по моему слуху. — Ненавижу!!!!! Ненавижу!!! — кричу сквозь все преграды своего голоса и смотрю на паркет, успокаиваюсь, и поднимаюсь со стула, спускаясь вниз. Перед мной множество угловатых осколков, они все такие мерцающие, словно стекло в фольге. Не раздумывая беру самый режущий и поднимаюсь со слезами на глазах. Включаю с пульта телевизор, не смотря на каналы, и поднимаю громкость до максимума. Затем легко и без особых трудностей снимаю с себя вещи, откидывая их на пол и прохожу в одном белье в ванну. Мне не холодно, не жарко, никак. Судорожно закрываю ванну и набираю воду. В ушах играют неизвестные мне мотивы, я всхлипываю, пытаюсь закрыть глаза и не думать ни о чем. Главное не жалеть себя и не смотреть на себя в зеркало. Ведь тогда я увижу что со мной стало. А меня ведь нет. Так ведь? Меня нет ни в одном гаджете. Ни на одной фотографии. Есть кто-то другой, но не я. Всхлыпываю сильнее и закусываю губу. Боль от укуса такая лёгкая, словно её и нет совсем. Боль в сердце не уступит ничему. От дикости того, что происходит у меня подкашиваются ноги. Но я выключаю успешно набранную ванну и становлюсь в неё босыми ногами, совершенно спокойно, дыша через рот, будто-бы набираясь сил. Ложусь в очаг тепла, которое проходит по коже ожогами. Нет-нет. Он не трогал меня так же. Меня нет. Это всего лишь тело. За которое решают, которое вышвыривают с жизни других по первому щелчку, уничтожают ситуациями, и о котором стирать всю информацию с носителей. Меня нет. Есть просто моя оболочка и чувства, которые растопятся так же заживо, как и я. И у меня нет больше стимула держаться, у меня больше нет стимула даже дышать. Закрываю глаза, облокачиваясь о плитку ванной, и чувствую холод по ушам, сердцу и рукам. Сильнее сжимаю ладошку в которой огрубевший осколок, и стискиваю зубы. — Нет, мне не больно. — говорю не открывая глаз. Чувствую, как линия руки разрезается и печёт, но мне словно в кайф, ведь душевная боль хотя бы так сможет притупится. Капли крови стекают по руке в воду. Открываю глаза и смотрю на раны, она такая мизерная по сравнению с дырой в груди. Делаю вдох. Надеясь на последний. Мне больше не за чем дышать, и уверенно притрагиваюсь осколком к запястью, проводя его по венах. В моих жилах стынет кровь, губы дрожат до беспамятства, а в голове моментально проносятся флешбеки нашей встречи, первой, второй, последней, и все идёт не в хронологическом порядке, а назад. И вот я вижу его горячие глаза в лифте, руки которые ходят по моему телу, затем сразу танцпол, наши глаза в глаза, и его дикий взгляд, отвернувшийся от меня. Всё произошло так же, только в другую сторону, в прошлое, где он уже не посмотрел на меня. Мои глаза наполненные печалью и кровью проходят болящим разрезом по руке, не доставая вен, ещё, ещё и ещё, чтобы попасть и разрезать наши линии жизни, которые больше не сойдутся в одно целое, до момента, пока из соседней комнаты доносится эхом его голос с плазмы: «Знаю, когда то тебя я не вспомню…»