ГЛАВА 91 +18

Целую бешено, не отрываясь, дышу так горячо, что чувствую, как наполняю его легкие собой. Егор одной рукой обхватывает мою голову, а второй проходит по спинке, трогая застежки лифа, так сильно, что они расходятся в стороны, и пока я ощущаю его приторный вкус, он с дикостью снимает его с меня. И теперь я обнажена совсем, на мне из стыда только трусики. — Ссучка… — шепчет он отрывисто. — Хочу тебя целовать. — Вот так? Егор резко приподнимает мой подбородок и смотрит на меня двусмысленно, неординарно и так дико, что хочется просто опустить глаза. Неужели мне ещё бывает перед ним неяково? Казалось перед этим человеком я совершено без стыда могу совершать поступки, за которые могла бы жалеть любая другая девушка. Но не я. Он притягивается в поцелуи и кусает губу, оттягивая её на себя, и облизывая, зализывая все возможные раны. Их на душе стало слишком много. Но с ним всё так легко растворяется, что кажется я таю и забываю о важных деталях, за которые держалась двумя руками. Его губы жаркие, такие испепеляющие, и спелые, кусают меня со стороны в сторону, изводя в экзекуцию собственного притворства. Я дышу этими чувствами, которые испиты до дна и наполняются каждый раз, как только он прикоснется ко мне. Его касания дикие, по спинке, талии и вниз к трусикам. Аромат парфюма вбивается в виски, и я тону в этом запахе. Он целует едко, вкусно и со звуком. Мы тонем в этой страсти, словно дикие любовники. Схожу сума от каждого прикосновения, и вот его губы впиваются в мою шею, дразнят, затем кусают и я стону от удовольствия, ощущая его своим, словно между нами нет этой истории, где я ничья. Как я могу быть ничья, если я его? Блондин хватает меня за бёдра и поджимает, так сильно, что его губы проходят по моему солнечному сплетению, он целует нежно мою наливную грудь, и дышит часто, обкусывая ореолы сосков и доставляет нам двоим кайф. Который разливается по венам и наровится добраться до самого сердца. Я изнемогаю от желания и схожу сума, пока он сладко впивается в меня, показывая то, что здесь он руководит процессом. Наша страсть не похожа ни на что. Она такая невообразимая. Я вижу его дикие глаза, зрачки с размером маленького океана, который бушует, словно все возможные метеориты в этой Вселенной. Хочу быть его Вселенной. Невообразимой и необузданной. Такой нельзя стать самой, такой тебя создаёт любимый мужчина. Его пальцы впиваются в мои ягодицы и Егор подсаживается к стенке кровати, приближая нас к друг другу невидимыми нитями. Смотрю на него с желанием, не понимаю, как здесь вообще можно сдержаться, находясь рядом с ним. Сдержаться, чтобы потом осмелеть? — На тебе слишком много лишнего. — произносят его губы. — Например? — спрашиваю с придыханием. — Вот эти трусики, — резко и дико Егор вставляет два пальца прям в лоно через кружево. Я чувствую это движение без права на другие мысли. Сейчас во мне такой разгоряченный смысл, что слова теряются. И он проходит сильнее, раня внутреннюю нежность. — Как же я скучал… — смотрит он с внутренней ухмылкой, словно ждёт от меня признания в ответ. — И я… — стону от каждой пульсации в себе. Егор чувствует каждый уголок моей девственной сущности, перед ним я ангел, девочка без с комплексов, но с утонченным характером зависимости. Моя самая сильная зависимость это человек. И сейчас я вижу в его глазах, отражение себя. Он с прибавлением силы проходит в меня так, что ноги немеют, я испепеляюсь желанием отдаться ему за всё, что у меня есть. Просто чувствовать внутри себя эти движения становится невыносимо вкусно. Терзания усиливаются, я вся мокрая настолько, что чувствую, как горячие капли стекают с висков. Мне дико хочется его кусать и насаживаться сильнее. Но Егор делает всё за меня, и сново прислоняется своим горячим ртом, проникая языком по дёснам и по внутренним мембранам самодостаточности. Я кусаю его нежно, с выдохом тепла, чувствую как моя кошечка немеет, и стону от прихода самого пикового наслаждения. Нет я не стону, я кричу ему в рот, от сильных толчков руки. И вот я рассыпаюсь на миллионы оргазмов, получая самые приятные послевкусия. — Аоаооооооо, охххх… Егор выходит с меня и проводит мокрыми пальцами по руке, забираясь к плечам и проводя по шеи, щекам, касаясь верхней губы. Чувствую свой вкус и облизываю пальчики. Он сводит меня сума этими неподвластными разуму действиями. Я просто горю от бессилия своей женской натуры. Обсасываю фаланги сильнее и смотрю на него. — Послушная. — Мммх, — что-то мычу в ответ. Блондин сразу же приподнимает меня и освобождает стояк из боксеров. Все действия настолько схвачены, что я даже не успеваю произнести что-то в ответ. Он спускается мокрыми пальцами на мою талию и усердно дышит, поднимая мой таз одной рукой. Второй одергивает ствол и резко насаживает. Мои глаза сразу же выходят с орбиты чувственности, и закаленно сжимают нижнюю губу, ощущая все возможные скрытые желания. Голубоглазый притягивает меня к себе, облокотившись на спинку кровати и уверенно садит по толстой плоти, которая во всю закипает от этих движений. — Ахххх, дааа… — Я тр*хну тебя. Тр*хну. — шипит Булаткин по шеи, и кусает нежную кожу отточенными зубами. Я тону в собственных эмоций заблуждения, и вхожу в резонанс тепла, где мне по-настоящему хорошо. Обхватываю его широкую шею пальцами, и прыгаю под собственным весом энергичней. Присаживаясь на основании и вовлекаясь в кураж на произвол судьбы. Мы оба тонем в неизведанных смыслах, и от этого становится приятно. Сейчас мы одно целое. Он имеет меня больше, чем этого бы хотелось. Его плечи напряжены, а звуки отчётливо ранят ухо прелюдией. Укусы становятся жесткими и мне хочется пищать сильнее. — С*ка… Да! Ещё! Ещё! Хочу тебя чувствовать как в первый раз, — говорит он обманчивые фразы моему воображению. И я слетаю с кондиции удовольствия, полностью возвращаясь в прошлое. Словно мы сейчас в том отеле, я в красном, велюровом платье, на мне чёрные туфли и волосы под хвост. Он держит меня за талию и потом наклоняет на эту разгоряченную постель. Я чувствую его в себе в первые, и это было оправдано сильно. Словно во мне расцветала тогда любовь. Я не помню времени, дни недели и месяц. Я помню, как была вся в нём и ждала нашей встречи. А встречи были короткими, длинными, чувственными, менялась наша одежда, эмоции, привязанность, а номер отеля не менялся. 10 этаж с видом на красную площадь. Номер 313. Прям как его любимое число. Почему я помню это сейчас? Потому что запах его духов и слова вернули меня в тот день, где я только начала верить в то, что люди встречаются не случайно. Егор проводит своей щетиной по моей щеке, и от этого движения все внутренние коалиции сжимаются, я сжигаю собственные воспоминания, имея с ним один антидот на двоих. Но нужна ли нам эта память, когда любить хочется сейчас не меньше, чем тогда? Мне нужен он. И даже если завтра, через неделю, месяц или год, Егор не вспомнит те ночи в Сезоне, те дни, когда друг другом мало было даже дышать, я все равно научу его любить. Потому что люблю больше, с каждым днём больше, чем когда-либо. Нас нет в прошлом. Но мы есть сейчас. Закусываю губу, и целую его сильнее, мы рвёмся в диком напряжении губ, и моя внутренняя кошечка сжимает порывы чл*на забраться в меня по-глубже. Я стону, рычу и падаю на него, от всей влажности внутри. Его руки насаживают мою тонкую талию сильнее, не давая возможности вцепиться за сознание памятью, разгоряченное лоно скрипит от каждого вторжения и принимает его своим. Егор мычит, дико импульсирует и дышит мне в плечо. Резко насаживая до основания и выходя с таким штормом, что его руки в полуоборота пересиживают меня с себя, и я уже лежу на белоснежной постели, ощущая его рядом. Блондин поворачивает меня боком, и прислоняется мужественным телом, целуя спинку, от чего я мурчу, как кошечка. Неожиданно поднимая ножку, и упираясь стояком в мои половые губы, протяжное мычание одолевает ушную раковину. — Мммх, — входит он осторожно и останавливается. — Аххх… — Хочешь меня нежным? — Хочу тебя любым. Причмокиваю губами и получаю неописуемое удовольствие. Булаткин целует дорожку моей шеи к спине, и проходит плотью внутрь, изведуя глубину. Я чувствую его так отчётливо всеми стеночками, что кажется сейчас просто взорвусь от нетерпения. Его рука пробирается ко мне на животик, и опускается вниз, находя кл*тор. Начиная его теребить так дерзко и сильно, что кажется мой крик был слышен на этажи ниже. — Аааа… Пожалуйста! Аххх… — мычу сильнее. Но Егор не слышит меня и так же инстинктивно прижимается, начиная вдалбливаться жёстче, с каждым рвением войти в меня, мои губы немеют и становятся красными от покусывания. Голубоглазый во всю стимулирует моё наслаждение податься ему и от нескольких разгоряченных трений внутри и снаружи, я просто тону, запрокинув голову ему на плечо. — Аааааххххх, даааа! Изнемогаю от полученной эйфории, сжимаю его настолько, что все соки выбираются наружу и сводят сума. Он всё сильнее вводит чл*н в мокрое пространство и так же интенсивно прокручивает его, что кажется пик настолько близко, что я не успеваю об этом даже подумать. Брызги тепла сразу же проходят внутрь, и я наполняюсь счастьем и его эйфорией. Егор рычит мне в ухо, и прикусывает мочку до хрипоты своего голоса. — Аххх, любимый… — говорю нежно, обволакивая его наслаждения. — Мммххх… — звуки желания сходят с его губ, и ему просто нечего больше сказать. Мне тоже, пока мы ещё в конвульсии этой дикости и пламя, которое даёт красный цвет всем предрассудкам уйти прочь. Ведь там где нет никаких границ, дышится намного глубже. — Это было а*уено! — говорить получается сложно от сбитого дыхания, которое я чувствую по шеи. — Мне так хорошо с тобой, — произношу в ответ. Егор медленно выходит с меня, и я чувствую, как там влажно и приятно, от чего прикусываю губу сново. Сразу же ощущаю ещё больше тепла, когда нас накрывает воздушным одеялом и рука Булаткина обхватывает мой подбородок, направляя к себе. — А ты любила его? — Кого? — смотрю на него с приподнятой бровью. — Того, о ком замолчала.