Часть 45

Я замечаю это не сразу. Сначала какие-то мелочи. Коробка на кухонном столе, аккуратно поставленная сбоку. Будто вообще случайно, но с запиской, ибо у руля сегодня Птица, и лично Сережа не может ее отдать. Внутри мой любимый чай, тот самый, который был однажды упомянут вскользь. Его геморройно доставать, поэтому я обычно и не заморачиваюсь. Судя по мрачному лицу прошедшего мимо Шуры, да, геморройно, но деньги мотивируют. Потом новая лампа в спальне. В отличие от той, что стояла здесь раньше, у нее теплый свет, не режущий глаза. Я вроде бы и не говорила, что меня напрягает предыдущая. Разумовского застала в тот момент, когда он сматывал ее провод. Спустя еще день коробок стало больше. И цветов. Новые вещи появляются везде. В прихожей, у дивана, на моем кресле, где я обычно коротаю время за просмотром соцсетей. Обычно ничего глобального, полезные мелочи. И не очень мелочи, да. Иногда Разумовский вручает их лично, чуть напряженно улыбаясь, следя за моей реакцией. Иногда просто оставляет, словно и сам понимает, что это уже совсем лишнее, но не может удержаться. Я примерно понимаю, что ноги тут растут из той ссоры, но слабо представляю, что с этим делать. В таком ритме протекает вся неделя. Вот и сегодня, когда я выхожу в гостиную, то обнаруживаю там Шуру, который задумчиво сверлит взглядом очередной букет на журнальном столике. С запиской. — Слушай, — тянет наемник, постучав пальцами по вазе. — Я все понимаю, у вас конфетно-цветочный запоздал и все такое. Но ты же явно в состоянии прожить без веников до момента, пока мы не свалим из страны. — В состоянии, — вздыхаю я, взяв свою сумку с кресла. — Ну так объясни шизику своему, что его романтические порывы — не повод палить базу всем курьерам в городе. — Попробую, — обещаю, помолчав немного. — Там… Все сложно. — На оружейников проще было работать, честное слово, — бормочет Шура и встает. — Ладно, погнали. А то по этим пробкам до твоего врача только к ночи доберемся. И то верно. Мы выходим во двор, где стоят уже две машины. В багажнике серой копошится Волков, рядом с ним на газоне валяется куча разбросанных инструментов и деталей. На честно отвоеванном мною газоне, прошу заметить. Нет, я «базу не палила», я купила косилку. Шура не обрадовался еще больше, но уговорился мне помочь. Немало помогло напоминание о клещах. Не знаю, были они тут или нет, но после этого наемник подозрительно быстро согласился, что двор надо привести в порядок хотя бы для безопасности. Шура, мельком глянув в багажник, уважительно свистит и отправляется заводить другую машину. Я останавливаюсь рядом с Олегом, который успел стащить с себя майку. Вполне себе домашнее зрелище, просто полуголый мужик копается в тачке, ничего странного. Если не знать, что он там собирает. — Само не рванет, — сообщает Олег, даже не оборачиваясь. — Но ты бери другую. — То есть рвануть все-таки может. — С тобой — да. Гипс сегодня снимут? — Надеюсь. Сегодня важный прием, хотелось бы на нем не щеголять переломом. — С локтевой попроще будет, — бормочет Волков, взявшись за какие-то провода. — Она быстрее заживает. Дай вон ту хрень. Не ту, вот эту. Да. Я сую ему в ладонь какой-то то ли гаечный ключ, то ли черт знает что, а потом направляюсь к машине. Оставлять Олега и Птицу в одном доме без присмотра мне все еще не хочется, но сопровождать в больницу меня может только Шура. Присутствие Волкова явно вызовет вопросы. О том, что я могу сгонять сама, речь вообще не идет, такой вариант они даже не рассматривают. Я и не спорю. Наемники Хольта отбили все желание отстаивать независимость. До больницы мы доезжаем вполне успешно, пусть разок и мелькнула мысль бросить машину на дороге и спуститься в метро. Шура тащится за мной прямо к кабинету, отыгрывая заботливого парня. Спасибо, что в рентген-кабинете за ручку не держит, вместо этого кокетничает с медсестрой в коридоре. Я делаю вид, что ослепла. Гипс действительно снимают. Ощущения странные, как-то пусто стало. И без того вечно сухая кожа выглядит теперь еще хуже, но теперь я хотя бы могу почесать руку без использования вязальной спицы. Напоследок мне вручают пачку рекомендаций и отправляют восвояси. В машине я потрошу пачку влажных салфеток, аккуратно вытираю ими предплечье. М-да, тут одним увлажняющим кремом не отделаешься теперь. Шура дает мне еще минуту полюбоваться свободной рукой, а потом достает из моей же сумки эластичный бинт. Я покорно протягиваю лапку. — Не туго? — уточняет наемник, пристегнув повязку. — Нормально. С бинтом я чувствую себя получше. На пробу двигаю пальцами. В гипсе это можно было делать ограниченно, зато сейчас полная свобода. Даже страшновато. — Упражнения, — бормочет Шура, листая выданную нам брошюрку. — Так, это не сложно, это тоже, сто раз так делали. Ну, массаж, конечно, проблемнее. — Я запишусь к кому-нибудь, забей, — говорю, взявшись за телефон. — Надо купить кое-что, сейчас адрес найду. — Ты сильно-то рукой не дергай пока. Ты ж не Волков, тот и с раздробленными костями маршировал. Я поднимаю на Шуру удивленный взгляд. — Чего? — Тяжело в учении — легко в бою, — пожимает плечами парень. — Ну, смотри, техника плевая, я тебе с этими упражнениями помогу. Куда там едем сейчас? Я вновь утыкаюсь в мобильник, листаю выданные поиском рекомендации. Не то, не то, далеко. Каждый день таскаться на массаж тоже не хочется. Ладно, не каждый, но все равно часто. Одной-то никуда нельзя. В принципе, моя подруга из Вьетнама — профессиональная массажистка. Меня тоже кое-чему научила. Может, проконсультирует и сейчас? Сколько у них там времени? Я гуглю разрыв, а потом набираю сообщение. Фам Зуи Тхань отвечает почти сразу. После дежурных вопросов о делах и житие, я описываю проблему. Подруга, ожидаемо, в ужасе, но помочь не отказывается. Мы договариваемся о завтрашнем созвоне, а через минуту в мессенджер от нее приходит список масел и трав. — Бредово как-то, — резюмирует Шура, проглядев его. — Как это поможет? — Кожа не слезет, — предполагаю я. Еще немного покопавшись в сети, вбиваю в навигатор адрес. Не совсем ближний свет, но там хотя бы есть все, если верить отзывам. Пока добираемся туда, я созваниваюсь со Славиком, чтобы обрадовать его снятием гипса. Он меня, конечно, поздравляет, но сильно долго не радуется. Дел по горло, больничный кончился. — А был больничный? — с тоской уточняю, на что получаю угрюмое: — После смерти будет. Ну, с такими знакомствами мне недолго осталось. Зажав телефон плечом, достаю из сумки ежедневник и принимаюсь записывать планы Славика на мою свободу. Перечень выходит удручающим. Оказывается, больничный все-таки был. — Живописно, — с изрядной долей скепсиса в голосе произносит Шура, когда мы тормозим возле нужного магазина. Ну… Да. Райончик явно не до конца выбрался из девяностых, поэтому есть подозрение, что нас попытаются либо ограбить, либо втянуть в секту. В пользу второго предположения говорит и сам магазин, оформленный в каком-то сказочно-ведьмачьем стиле. А рядом хозяйственный, со шваброй на вывеске. Я перепроверяю адрес. Да нет, все верно. Ладно, за просмотр денег не возьмут. Шура выходит следом за мной на улицу, и мы вместе двигаемся к двери. Та открывается легко, звякнув колокольчиком. Внутри… Колоритно, конечно, но таких сувенирных лавок в городе полно. Вот только почему навигатор нас сюда привел? Я вроде не планировала ни на кого порчу наводить. Хотела бы, но не планировала. Я уже собираюсь развернуться и топать к выходу, когда дверь, находящаяся позади деревянной стойки открывается, и оттуда к нам выходит поразительно красивая темнокожая женщина. Я на секунду подвисаю, разглядывая ее, в голове тут же рисуется образ для картины. Шура, хмыкнув, тянет меня за локоть к выходу. — Чем могу помочь? — интересуется женщина, разглядывая нас. — Мы… Наверно, ошиблись, — бормочу я, шагнув назад. — Ну надо же, — без особого удивления отзывается она. — А что искали? — Мне масла нужны для массажа. Разные. И еще кое-что, а у вас… — А у меня все это есть, — заявляет женщина, усмехнувшись. Поманив пальцем с темно-красным острым ногтем, добавляет: — Проходите. Мы с Шурой переглядываемся. Тот, округлив глаза, молча указывает на хрустальный шар, стоящий на столике в углу. Я только плечами пожимаю и направляюсь к прилавку. Никто не мешает владельцам магазина заниматься продажей сувениров одновременно с маслами. Вроде бы. — Меня зовут Тири, — сообщает женщина, протянув руку. — Ася, — растерянно представляюсь, пожимая теплую ладонь. Ее губы медленно растягиваются в улыбке. Пальцы разжимаются с явной задержкой. — Что тебе нужно купить? — спрашивает она. Я достаю телефон, захожу в мессенджер. Все это под ее внимательным взглядом. Каким-то слишком уж внимательным. Плюс недовольное сопение Шуры мне в затылок. Ну, хотя бы пахнет тут приятно. Я отдаю Тири мобильник, где открыто нужное сообщение, а сама кошусь на палочку в подставке. От нее по воздуху ветвится легкий дымок. Надо будет попросить положить такие же в мой заказ. В последнее время вокруг слишком много напряжения, не помешает устроить ароматерапию. — Хм-м-м. Что же случилось? Вздрогнув, удивленно смотрю на женщину. А, она про список. — Для руки массаж прописали. После травмы, — отвечаю, продемонстрировав замотанную конечность. — Перелом был. — Вот оно что. Дай-ка. Тири опускает мой телефон на стойку, а сама ловко обхватывает длинными пальцами мое запястье. — Эй, дамочка, — начинает было Шура, но замолкает, кашлянув, когда она смотрит на него. — Уймись, крольчонок, — советует женщина, усмехнувшись. — От меня ей защита не нужна. Ну-ка. Она отцепляет крепления бинта, а я, совершенно растерявшись, не протестую, позволяю размотать его. Тири скользит пальцами по коже, поворачивает мою руку ладонью вверх, ощупывает внутреннюю сторону предплечья. — Никогда не думала здесь татуировку сделать? — спрашивает она и тут же сама отвечает: — Правильно, и не думай. Та-а-ак, посмотрим. Кожа в ужасном состоянии. Кость… Кость мне нравится, но твой список я подправлю. Идем. Она отпускает руку и берет телефон, выходит из-за стойки. — А диплом рентгенолога покажете? — мрачно интересуется Шура. Тири, мило улыбнувшись, подхватывает меня под локоть, вручает стандартную магазинную корзину и заявляет: — Тебе не покажу. Смотри, Ася, то, что тебе нужно, здесь. Мы заходим за стеклянную витрину с разными сувенирами и останавливаемся возле стеллажа у стены. Там множество бутылочек с самыми разными маслами соседствуют рядом с каким-то баночками, мешочками и прочими атрибутами не сильно традиционной медицины. Вообще, я за доказательную науку, но… Ладно, мне всего лишь нужно массажное масло смешать. Тири называет каждую позицию, которую перекладывает со стеллажа в корзину, а потом объясняет, почему заменила последние два пункта в списке. Травы тоже добавила. Говорить она очень уверенно, но я все равно потом обещаю себе перепроверить в Гугле. Лишним не будет. — А можно такие же палочки? — спрашиваю, указав себе за спину. — Как у вас там. — Конечно, — улыбается Тири, взяв продолговатую коробочку с другой полки. — Что, сильный стресс одолевает? — Средний. А в тех банках что? Чай? — Чай, — кивает она. — Какой любишь? Ягодный? У меня есть подходящая смесь. — Мне бы какой-нибудь для хорошего сна. — Найдется. Оглянувшись, виновато улыбаюсь Шуре. Тот вертит пальцем у виска. Есть немного, знаю. Закончив с корзиной, мы с Тири возвращаемся к стойке. Пока она укладывает все в крафтовый пакет, я рассеянно ворошу брелочки и браслеты в шкатулке рядом. Украшений здесь много, есть отдельный стеллаж для них. Надо будет заехать позже, мне такое нравится. Особенно вон то деревянное ожерелье. — Тебе не подойдет, — говорит Тири, даже не взглянув в ту сторону. — Скоро у меня появится одна занимательная вещица. Прямо как для тебя сделанная. Приходи через неделю. — Спасибо, — бормочу я, прикладывая карту к терминалу. — Загляну. Шура молчит, но делать это у него получается очень выразительно. Прорывает его только в машине. — Ты понимаешь, что она тебя надула? — спрашивает он. — С чего ты взял? Мне эти масла и так были нужны. А остальное… Ну, приятный бонус. — Скажи, что не собираешься сюда через неделю возвращаться. Место подозрительное. — Да успокойся, найду что-нибудь поближе. Ладно, поехали, нам еще в полицию надо. Очередную бумажку по квартире подписать. Шура, ворча что-то себе под нос, заводит машину и следующие пару часов не даже не напоминает мне о том, как глупо доверять всяким сомнительным личностям. Он-то попытался, но я напомнила, что «сомнительные личности» сейчас как раз мы. С этим сложно не согласиться. К нашему возвращению дом все еще стоит, а значит, день уже удался. Впрочем, услышав из спальни раздраженный голос, я готовлюсь мнение поменять. Это Птица, и его оппонента я не слышу, так что можно смело делать вывод, что у них с Сережей опять разборки. Разумовский сейчас реагирует на него иначе, чем в начале, появление двойника стало менее пугающим и травматичным. Сказалась отмена чертовых таблеток Рубинштейна. Ну и Птица, как мне кажется, кошмарит его чуть меньше. Если не вспоминать дробилку и угрозы отключить Разумовского окончательно, то двойник ведет себя очень даже хорошо. Ну, насколько это возможно. Если я не буду смотреть на вещи оптимистично, то двинусь. — Что случилось? — спрашиваю, остановившись на пороге комнаты. Птица, слушающий Сережу с надменной ухмылкой, поворачивается. Выражение его лица меняется, он даже вроде бы рад меня видеть. Отмахнувшись от невидимого Разумовского, двойник подходит ко мне. — Чего вы опять не поделили? — уточняю, потянувшись, чтобы обнять его. — Мы, кстати… — Нет, — резко прерывает Птица, и я застываю, так и не прикоснувшись к нему. Секундой позже, понимаю, что это было не мне. Развернувшись, двойник тычет пальцем в пустоту перед собой и зло произносит: — Думаешь, изменится что-то, если обвинишь во всем меня? — Птица шагает в сторону и сгребает со стены несколько исписанных листов, сминает их в кулаке. — Вот это — не мои «происки»! — Он картинно закатывает глаза и швыряет бумажки вперед. — Тебя запутал исключительно твой мозг, ты сам! Вот и разбирайся в своем дерьме тоже сам! — Птиц, — робко зову я, дернув его за рукав. — Послушай… — А хочешь, напомню тебе единственно верный вариант? — ухмыляется двойник. — Ты умолял о помощи, а твой драгоценный Волков бросил тебя. Птица разводит руками, явно наслаждаясь тем, что видит. — Но ты ведь и сам это знаешь, — продолжает он. — Ты видишь этот момент, из всех своих настроенных иллюзий видишь. — Давайте успокоимся, — прошу я, встав перед ним. — Остыньте оба, ладно? Хотите чаю? У меня… А это что? Взгляд так не вовремя падает на экран компьютера, где открыта какая-то статья с фоткой Грома. — Это, мышка, знак того, что вся ваша возня — лишь бесполезная трата времени, — мрачно заявляет Птица. Я подхожу ближе, наклоняюсь над столом, чтобы лучше видеть саму статью. Перечитываю заголовок дважды, потому что новость просто не укладывается в голове. Грома отпустили на свободу?..