Часть 49

Я не сразу понимаю, что происходит. Выстрелы глохнут, оставляя противный звон в ушах, превращаются в какой-то вязкий, далекий шум, будто я нырнула под воду. Руки все еще вытянуты вперед, пальцы сжаты на рукояти пистолета, и только спустя секунду до меня доходит. Я выстрелила в Грома. Трижды. В Грома. Игорь не падает, просто резко отшатывается назад в момент, когда две пули попадают в него. Впервые за этот вечер на его лице мелькают человеческие эмоции. Боль, злость или удивление, я не могу разобрать. И на мгновение кажется, что его глаза отливают фиолетовым. Должно быть, освещение играет с нами злую шутку. Да и не только оно. Но все же Гром жив, хоть выстрелы его явно дезориентируют немного. Он тяжело дышит, схватившись за грудь, но я не вижу крови. Значит, бронежилет. Это почему-то облегчения не приносит. — Ася! — резко дергает меня голос Леши, донесшийся будто через вату. Мир возвращается рывком. Я моргаю, опуская пистолет, и оборачиваюсь. Брат, успевший выскочить из машины, помогает мне поднять Шуру, и мы усаживаем его на водительское место, откуда он сам перебирается дальше. Я толкаю Лешу обратно к дверце, сама сажусь за руль. Наемник шипит сквозь зубы, ощупывая бок. Насколько сильно? Я пока не спрашиваю, пальцы дрожат, ключ едва не выскальзывает, но двигатель все-таки завожу. В зеркале заднего вида мелькает движение. Фигуры в черном снова собираются, кто-то поднимается с асфальта. Боковым зрением вижу, как Гром поднимает руку с оружием. Больше ни секунды. Газ в пол, и машина с визгом срывается с места. Мы вылетаем между рядами, едва не задевая соседнюю тачку. Где-то сзади снова хлопают выстрелы, и мне остается только молиться, чтобы не попали. Я выруливаю на подъем, почти не сбрасывая скорость, и только когда мы вылетаем на улицу, позволяю себе вдохнуть. Руки трясутся так, что руль приходится сжимать до боли в пальцах. Я тру ухо ладонью. — Ты… ты его… — начинает Леша сзади, но Шура резко обрывает: — Жив он. Броник. Я коротко киваю, даже не оборачиваясь. В горле сухо. Жив. Конечно, жив. Я не убила майора Грома. Не убила. — Скоро пройдет, — говорит наемник, заметив, что я опять тянусь к уху. — Перетерпи. Это с непривычки. — Ты как? — спрашиваю, бросив быстрый взгляд вправо. Не очень. Видно сразу. Он прижимает ладонь к боку, между пальцами темнеет ткань. Кровь. — Нормально, — отвечает Шура слишком уж спокойно. Врет. Но едва ли сейчас поможет паника. — Куда едем? — спрашиваю я, сворачивая на светофоре. — Домой нельзя, — отрезает наемник, будто читает мои мысли. — Можем привести их. — Тогда куда? Голос у меня звучит жестче, чем хотелось бы. Шура на секунду прикрывает глаза, вздыхает, а потом говорит: — Давай в башню Разумовского. Я даже не сразу реагирую. Просто веду машину, автоматически перестраиваясь в поток, пока смысл сказанного не доходит. И тогда тихо выдыхаю: — Серьезно?.. Из всех мест в городе, из всех возможных вариантов? Именно туда? Перед глазами на секунду встает совсем другая картинка, картинка, которую я не видела ни разу в жизни. Свет, стекло, офисы, люди, смех, Сережа, который чувствует себя там как дома. Его территория, его мир. Был. Ну да, конечно. Куда же еще. Ирония такая, что хочется смеяться. — Ближайший схрон там, — коротко поясняет Шура, вытаскивая мобильник. — Попробуем устроить засаду сами, возможно, отобьемся. Я хмыкаю, не отрывая взгляда от дороги. Сзади снова оживает Леша: — Ась… Ты сейчас в майора Грома выстрелила. Я ловлю его взгляд в зеркале. Он бледный, растерянный, но вроде держится. Голос тихий, почти неверящий. — Ага, — киваю, сосредоточившись на дороге. — Выстрелила. — Он спрашивал у тебя про Разумовского. Почему? — Слушай… Давай потом, ладно? Я объясню тебе все-все, когда мы окажемся в безопасности. Шур, может его можно высадить? А мы сами… — Нет, — качает головой наемник, приложив трубку к уху. — Потеряем время — раз, можем сделать хуже — два. Гром его видел. Поехали так. Я не пытаюсь спорить, только прислушиваюсь к его дальнейшему разговору с Волковым. Олег, похоже, план одобряет. Город мелькает за стеклом, огни растягиваются в полосы. Сердце все еще колотится где-то в горле, и в голове крутится только одна мысль, за которую я цепляюсь, как за единственную опору. Если Гром пришел за мной, значит, местоположение Сережи он не знает. Это хорошо. Это очень хорошо. Осталось понять, как Вениамину Самуиловичу удалось настолько свести Игоря с ума. И зачем ему Разумовский, если есть и другие пациенты? Или это инициатива майора? Впрочем, почему я решила, что он спутался именно с Рубинштейном? Наемники-то на Хольта работают. У него точно есть мотив гоняться за Сережей. Но представить, что Гром спелся с ним, еще сложнее. — Думаешь, они погонятся за нами? — спрашиваю, глянув на Шуру. — Они уже, — отвечает тот, морщась. — Что? Я собираюсь обернуться, но наемник удерживает меня за плечо и советует следить за дорогой. Уже?.. — Ася, — зовет Шура. — Забудь про правила и гони. Нужно хоть немного времени выиграть. Я киваю и очень стараюсь, но сделать это в городе крайне сложно. Если, конечно, нет цели врезаться в кого-то. — Сверни здесь, — говорит наемник, и я послушно выкручиваю руль, ныряя в узкий переулок. — Потом направо. Следуя инструкциям Шуры, мы петляем по дорогам, чем доводим навигатор до истерики. Когда впереди уже становится видно забор, которым обнесли башню Vmeste, я на мгновение облегченно выдыхаю. А потом вспоминаю, что все въезды закрыты. — Разгоняйся, — командует Шура, явно прочитав мои мысли. — Мелкий, пристегнись. — Это ты меня сейчас назвал мелким? — скептически уточняет Леша доселе послушно молчавший. — А у нас тут дискриминация по возрастным признакам, — заявляет наемник и сам тянется к ремню безопасности. — Пристегивайся давай. Ася, гони сильнее. Еще. — Мы не успеем остановиться, — возражаю, одной рукой закрепляя ремень. — Так мы и не будем, — говорит Шура, явно удивленный отсутствием у меня проницательности. — Ворота закрыты, мать, надо напролом. — Ты… Что? Ты сошел с ума?! Да мы просто разобьемся! — Не паникуй, тачка выдержит. Забор у них — говно, я проверял. Забыла, что ли? Дави на газ. — Аська, это какой-то слишком большой скачок после Андрея, тебе не кажется? — бормочет Леша. — Не знал, что «я привожу в порядок свою жизнь» включает в себя стрельбу в Грома, погони и прочее. Шура ухмыляется и открывает рот. — Заткнись, — требую, крепче вцепившись в руль. Наемник послушно не озвучивает, что все еще задорнее, чем может сейчас показаться. Я послушно давлю на газ. До забора остаются считанные метры, а скорость такая, что сердце опять подпрыгивает к горлу. — Подушки сработают, — последний раз пытаюсь образумить нас обоих. — Да я их вырубил, — беспечно заявляет Шура. — Давно еще. Еще несколько секунд, и машину сотрясает удар. Я зажмуриваюсь всего на мгновение. Ремень безопасности врезается в кожу, воздух выжимает из легких. Жду, что двигатель заглохнет, но нет. Мы влетаем на территорию, грубо проезжая по двум полосам забора, которые сами же и выбили. Я давлю на тормоз, из-за чего нас заносит в сторону. Управление будто своей жизнью живет. Машина влетает в стеклянные двери башни и только тогда останавливается. — Охренеть, — доносится с заднего сиденья. — На выход, — приказывает Шура и открывает дверцу. — Ася, дыши, а то посинеешь. Я пытаюсь открыть свою, но ее напрочь заклинило. Плюнув на все, выбираюсь через пассажирское место. Леша с Шурой уже ждут, обоих слегка пошатывает. Наемник, кинувшись к багажнику, который открылся, вытаскивает оттуда что-то. — Это автомат? — в ужасе спрашиваю, глядя на него. — Двойка тебе, — заявляет Шура и сует моему брату пистолет. — Держи, на всякий. Он на предохранителе, если что. Все, валим, давайте. К лестницам! Я не успеваю возмутиться на счет того, что ему приспичило вооружать девятнадцатилетнего парня, который в своей жизни только ножик держал, и то больше для масла. Леша ошарашенно смотрит на пистолет в своей руке, но Шура дергает меня за руку и командует ему пошевелиться. Это работает. Ладно, потом поругаемся. Мы несемся в сторону лестниц, выскакиваем на площадку. — Третий этаж, — коротко сообщает Шура, перехватив свое оружие поудобнее. — Я еще на четвертом запаску сделал, но… Третий, короче. Давайте. Я снова не спорю. Смысла нет препираться. Хоть мы и осматривали тогда башню вдвоем, я едва ли запомнила, в каком кабинете Шура решил делать схрон. Адреналин все еще гуляет по крови, а руки дрожат так, что я не уверена, смогу ли сейчас даже нормально держаться за перила. Мы срываемся с места почти одновременно, и первые несколько пролетов я вообще не чувствую ног. Только гул в голове, сбитое дыхание и тяжелый топот позади. Леша не отстает и даже не запыхался. Вот тебе и баскетбол. Шура идет первым. Нет, не идет даже, а упрямо тащит себя вперед, стиснув зубы, одной рукой держа оружие, вторую прижимая к боку. Я вижу, как по бледным пальцами течет кровь, и от этого внутри неприятно холодеет. — Шур… — тихо зову, но он только отмахивается и бросает: — Потом. Дойдем сначала. Конечно. Это логично. Здесь мы ничего не сможем сделать. Я сжимаю зубы и ускоряюсь, поднимаясь почти вровень с ним, на всякий случай готовлюсь подставить плечо, если вдруг пошатнется. Отвалить он не советует, что уже говорит о многом. Где-то внизу хлопает дверь. Звук гулко разносится по бетонной шахте, и я чувствую, как в груди что-то обрывается. Не показалось. Они уже здесь? — Быстро, — шепчет Шура. На третьем этаже он резко сворачивает с лестницы в коридор. Здесь темно, нет даже аварийного освещения. Ведет нас только фонарик, который зажигается на оружии. Шура держит его обеими руками и решительно идет вперед. — Здесь, — говорит наемник, лучом света указывая на дверь. Я дергаю за ручку, распахивая ее, и мы заваливаемся внутрь. Бывший офис, судя по остаткам мебели. Стол, перевернутый стул, какие-то коробки в углу. Шура быстро захлопывает дверь и проворачивает барашек хлипкого замка. — Это их не остановит, — тихо замечаю я. — Знаю, — спокойно отвечает Шура и, выключив свет, подходит к окнам. Выругавшись, резюмирует: — Дальше только наверх. Подкрадываюсь ближе и вижу внизу несколько машин с горящими фарами. Мы в дерьме. Очень большом. В поддержку моих мыслей снизу гремит взрыв. Я отшатываюсь от окна и прижимаюсь спиной к стене рядом. — Растяжку нашли, — бормочет Шура. — Это задержит их ненадолго. Наемник делает пару шагов назад и буквально падает на стул. Я тут же оказываюсь рядом, опускаюсь на колени. — Дай посмотреть. — Да там ерунда, — говорит он, но я уже поднимаю ткань футблоки. От ерунды столько крови не бывает. Помня наставления Олега, осторожно шарю ладонью по спине. Ага, выходное отверстие есть. Хорошо это или плохо? Возможно, было бы лучше, если бы пуля осталась, не проделав еще одну дыру. — Там в коробках посмотри, — говорит Шура. глянув на Лешу. — Должны быть бинты. — Ага, — брат кивает слишком быстро и тут же кидается к углу, начиная перебирать вещи. — Потерпи, ладно? — прошу я, выдохнув. — Нам нужно просто дождаться, когда Олег придет. Шура медлит, но все-таки негромко предупреждает: — Не слишком надейся. Ситуация отстойная, он может решить, что игра не стоит свеч. — Олег придет, — упрямо заявляю, нахмурившись. Наемник молчит, решив, видимо, не огорчать меня заранее. Леша приносит несколько пачек с самоклеющимися салфетками, и я сразу разрываю одну, креплю на рану так, чтобы закрыть ее. Нет времени на что-то другое, главное, не дать ему кровью истечь. Шура двигается, чуть наклоняется, чтобы я могла то же самое проделать со спиной. Снизу доносится глухой звук удара. — Двери проверяют, — шепчет наемник. — Все, погнали дальше. — Куда? — уточняю, поднявшись. — Наверх. Я тут еще ловушки раскидал, которые Олег смастерил. И мы с ним взрывчатку заложили. — Что за Олег такой? — тихо спрашивает Леша. — Все потом, — отзываюсь я, не имея ни малейшего желания объяснять свои близкие отношения с человеком, который чуть город на воздух не поднял. Шура встает и первым направляется к двери, прислушивается. Кивнув, открывает, дает нам знак следовать за ним. Я еще по предыдущему визиту сюда помню его ворчание насчет того, что это место — чертов лабиринт. Возможно, у нас получится спрятаться и выждать до того момента, как Волков подоспеет. Шура что угодно может говорить, но я уверена, что Олег нас не бросит. Он сам говорил, что придет за мной. Я ему доверяю, у меня нет причин не делать этого. Главное, чтобы Сереже не дал влезть. Внизу снова что-то грохочет, да так, что пол под ногами трясется. Шура командует бежать, и мы беспрекословно слушаемся. На сей раз оказываемся на лестничной площадке с другой стороны коридора и несемся вверх. Четвертый этаж, пятый, шестой. На седьмом Шура останавливается, о чем-то думает. Я рискую спросить и понимаю, что дело тут совсем в другом. Его ведет в сторону. Леша успевает поддержать наемника, не дав упасть. — Сейчас, — бормочет Шура сквозь зубы. Он выпрямляется и шагает к ступеням. — Идем. Леша смотрит на меня, я лишь пожимаю плечами и двигаюсь за наемником. У нас нет вариантов. Если остановимся сейчас… А если не остановимся… Черт бы этот день побрал! Со всех сторон какая-то задница. Мы успеваем подняться на двенадцатый этаж и снова останавливаемся, но уже по другой причине. Все лампы разом загораются, ослепив нас. Шура осматривается, опуская оружие. — Дерьмо, — резюмирует он. — Лифты тоже включились, скорее всего. Давайте сюда. Наемник указывает на дверь с номером этажа и преодолевает оставшиеся четыре ступеньки и застывает. А еще через мгновение практически падает. Если бы не Леша, то точно бы встретился головой с полом. Я подбегаю к ним и с ужасом понимаю, что наемник без сознания. Нет, нет, нет! Но дышит же? Дышит. — Надо… Я замолкаю, потому что дверь внизу с грохотом открывается. Кто-то бежит по лестнице. Отобрав у Леши пистолет, который тот все еще держит в руке, шепотом прошу затащить Шуру в какой-нибудь кабинет. Сама встаю и поднимаю оружие. Наемник Хольта, выскочивший на лестницу внизу, что-то говорит, а потом вдруг хватается за горло и падает. Я успеваю увидеть лезвие ножа, полоснувшее его, а потом и Олега, оказавшегося позади. Волков, усмехнувшись, перешагивает через труп, поднимает руки и говорит: — Брось, мне казалось, мы помирились. Честное слово, я разреветься готова. Вместо этого опускаю пистолет и шагаю вниз, потом еще и еще. Бегом спускаюсь и вписываюсь в Олега, крепко обнимаю, впившись пальцами в жесткую ткань черной куртки. — Да чего ты, — бормочет Волков, вовремя поймав меня. — Рано за спасение благодарить, из тут дохрена и больше еще. — Я просто очень рада тебя видеть, — шепчу и отодвигаюсь. — Шуру надо вытаскивать отсюда. — Вас всех надо, — говорит Олег и кивает наверх. — Идем, представишь семье. Ох. Я оборачиваюсь. Нас отлично видно с площадки. Леша ошарашенно смотрит на меня. Сложно не узнать Волкова после того, как его лицо на всех каналах светилось. Бороду он еще не успел отрастить нормальную. Мысленно попрощавшись с теплыми семейными отношениями, бегу наверх. — Все потом, — прошу, глянув на брата. — Когда упал? — спрашивает Олег, быстро проверив пульс на шее у Шуры. — Только что, вот буквально за минуту до того, как ты появился. Пуля вышла, я проверила. — Ну, по крайней мере, она никуда не сдвинется тогда. Ладно, поднимайте его и пойдем к лифту. Нам наверх. Я неуверенно смотрю на Олега. — А если они тоже?.. — Их местная вахтерша не пустит. Двигайте. Олег подбирает оружие, которое было у Шуры, я спешу открыть дверь. Леша молча взваливает бессознательного наемника себе на спину. Волков уважительно хмыкает и интересуется: — Что, уже подготовку к армии проходили? — На тебе есть бронежилет? — спрашиваю я, заходя вслед за братом на этаж. — А что, думаешь, твоя курица в меня опять пальнет? Замерев, оборачиваюсь. — Он что, здесь? — Здесь, — кивает Олег и, положив ладонь мне на плечо, подталкивает дальше. — Не смотри так. Проще было согласиться, чем ждать, пока он докудахтает, и спорить. — Так вырубил бы просто! — Поражаюсь твоему нежному, любящему сердцу, — скалится Волков. — Иди, родная. С ним все нормально будет. Он нас наверху встретит. — А если… — Не если. Шевели ногами. До лифта мы добираемся без проблем, вот только он не включается. Я беспомощно смотрю на Олега, а он советует: — Позови Марго. — Что? — Давай. Всерьез опасаясь, что Волков по пути к нам ударился головой, неуверенно говорю: — Марго?.. — Здравствуй, Ася, — раздается женский голос откуда-то сбоку, заставляя меня подпрыгнуть. Развернувшись, вижу, что экран на стене рядом больше не черный, там мне улыбается мультяшная голова. — Голосовая идентификация пройдена. — Нам нужно открыть лифт, — шепчу и смотрю на Олега. Одними губами спрашиваю: — Как? Тот пожимает плечами, а Марго произносит: — Хорошо, Ася. Кнопка лифта загорается. — Он же ее вроде не закончил, — удивленно говорит Леша, разглядывая улыбающуюся голову. — Закончил, — качаю головой, поежившись. — Просто до полной презентации дело не дошло. Я почти наяву слышу, как пазл в голове брата постепенно схлопывается. Он переводит взгляд на меня. — Откуда ты?.. Лифт спасает нас от объяснений, распахнув двери. Мы заваливаемся внутрь, и Волков жмет одну из последних кнопок. — Насколько плохо внизу? — спрашиваю я, обхватив себя руками. — Полиции нет, — отвечает Олег и вновь проверяет у Шуры пульс. Леша настороженно следит за ним. — А вот Хольтовских людей полно. Грома лично не встретил, ему везет сегодня. — Как Птица попадет наверх, если он не с тобой? — Сказал, что тут куча потайных коридоров. — Почему мы едем наверх? Разве нам не надо наоборот, вниз? — Надо, но Хольт согнал сюда кучу народу. Безопасно я вас троих не выведу. Придется поверить в потайные коридоры. Вот ведь твою мать. С другой стороны, как-то же Птица в своем костюме ни разу на камере не засветился. Может, и правда есть ходы? Лифт выпускает нас в длинный коридор, который мы преодолеваем бегом. Я и Шура тут уже были в прошлый раз, только заходили через лестницу. Дверь туда только что осталась позади. Дальше бывший офис Разумовского и… Сам Разумовский. Вернее, не совсем. Птица отходит от той части окон, что уцелели в прошлую его стычку с Громом, и поворачивается. Я торможу лишь мгновение, потому что рядом Леша, он… Потом вспоминаю, что терять уже нечего и иду к нему. Двойник тоже шагает мне навстречу. Секунда, и я уже в его объятиях, и даже не думаю в этот момент, кто передо мной. Не до того. — Зачем ты здесь? — шепчу, уткнувшись в его футболку. — Они же за тобой охотятся. — Как ты, мышка? — спрашивает Птица. — Тебя не задело? — Нет. Я в порядке. — Фора у нас небольшая, — произносит Волков, и мы отстраняемся друг от друга и поворачиваемся к нему. — Их задержат ловушки и неработающие лифты, но рано или поздно они здесь будут. Леша аккуратно прислоняет Шуру к стене и что-то говорит. Наемник морщится, но отвечает, хоть и с закрытыми глазами. — Куда ведет твой потайной ход? — спрашивает Олег, посмотрев на Птицу. — На подземную парковку, — отвечает тот и даже не пытается ни язвить, ни вредничать. — С другой стороны от места, где мы оставили машину. — Все равно привлечем внимание, когда выедем, — вздыхает Волков. — Они кинутся за нами, а мне нужно как-то доставить вас к вертолету. — Куда? — удивленно встреваю, но меня игнорируют. — Если я останусь здесь… — Как мы сбежим, если ты останешься здесь? — раздраженно цедит Птица, махнув рукой в сторону Шуры. — Этот явно не в состоянии. — А как ты собирался сбегать тогда, разрядив в меня обойму? — огрызается Волков. — Я не собирался бежать. — Ребят, — зову, погладив Птицу по руке. — Давайте к насущному. Что нам делать? — Нужно отвлечь. Надолго, — говорит Олег, роясь в карманах, и смотрит на меня. — Они пришли за тобой, а через тебя и за Серым. Мы должны заставить их потерять твой след. Либо… Либо придется как-то их всех перестрелять. Ловушки свое дело делают, но Хольт согнал сюда слишком много своих наемников. — Думаешь, Гром все-таки на него теперь работает? — спрашиваю я, а Птица отходит на пару шагов назад. — Да плевать мне, на кого он там работает, — бормочет Волков. — Разбираться не буду. Разматывая какую-то проволоку, он направляется к двери. Беспокойно оглянувшись на двойника, иду к Леше и Шуре. Младший брат дарит мне очень угрюмый взгляд. Приходится в очередной раз пообещать: — Я все объясню. Он очень выразительно смотрит в сторону Разумовского. Виновато киваю: — Это тоже объясню. Шур, ты как? — Как огурчик, — отзывается наемник. — Если сейчас пошутишь про цвет лица, я больше не буду тебя спасать. — Молчу. Смешного мало, на самом деле. Из людей, способных дать отпор противникам, у нас тут один Волков. Насчет Птицы не уверена. Нет гарантии, что в самый ответственный момент он вдруг не решит стрелять в противоположную сторону. Знаем, плавали. Закусив губу, встаю и подхожу к Олегу, негромко спрашиваю: — А если дать им то, что они хотят? — Головой ударилась? — подозрительно ласково уточняет он. — Я сдамся Грому, а вы уйдете. Потом… — Сильно ударилась, значит, — делает вывод Олег. — Слушай, ситуация — дрянь, и… — И ты хочешь сделать ее еще хреновее. Уважаю. Можно подумать, мне эта идея нравится. От одной только мысли дрожь берет, но стараюсь ничем не выдать страха. Лучше так, чем попасться всем вместе. — Волков, блин. Просто утащи Разумовского и остальных в безопасное место, а потом вернись за мной. Ничего страшного не случится, я не верю, что Гром будет пытать меня или еще что. — А стрелял он в вас шутки ради. — Олег швыряет моток проволоки на пол и очень серьезно смотрит мне в глаза. — Слушай, Ася… — Когда мы сюда ехали, ты говорил, что вы заложили взрывчатку, — вдруг говорит Птица. Мы оба поворачиваемся к нему. — Сколько? — спрашивает двойник. — Много, — лаконично отвечает Олег. — Хватит, чтобы подорвать пару этажей и обрушить еще десять. Птица замирает, что-то прикидывая в уме. Шагает к окнам, мгновение смотрит вниз, потом разворачивается снова к нам. Взгляд у него становится холодным, почти пустым. Усмехнувшись, он говорит: — Взрывай. Слово виснет в воздухе дамокловым мечом, замолкают даже Шура с Лешей, которые что-то тихо обсуждали. Целых пять секунд я наивно верю, что ослышалась, а потом Олег произносит: — Что? Воздух будто становится тяжелее. Где-то снизу доносятся глухие звуки ударов. — Сможешь запустить взрывчатку сначала с одной стороны? — вместо ответа спрашивает Птица. — Когда уйдем, запустишь остальное. Олег раздумывает немного, потом кивает. — Это может сработать. Пока они разберутся с последствиями и поймут, что под завалами ее нет… Мы успеем скрыться. — Под завалами?.. Подожди, — прошу я и иду к двойнику. — Птиц, это же… — Никого не заденет, не ной, — перебивает он и смотрит в сторону. — Даже если эта чертова башня рухнет, никто внизу не пострадает, тут просто никого нет, кроме наемников. Которые не прочь ее убить, если ты забыл. Или хуже. Взрыв их отвлечет. Или хочешь ею рискнуть? — Птица кивает на меня. — Если… В дверь прилетает сильный удар, заставляя Олега отступить. Волков больше не колеблется, направляется к Леше и говорит ему помочь Шуре. Птица перехватывает меня за локоть и тащит в сторону пустой арки, которая когда-то была, видимо, стеклянной стеной. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть младшего брата, который молча и решительно тащит на спине Шуру. — Птиц, — снова зову, но он даже не смотрит на меня, продолжает вести по пустому коридору. — Подожди, там же люди… И Гром. Рубинштейн ему мозги запудрил, мы не можем… Нужно как-то иначе! — У нас нет времени на «иначе», — тихо говорит двойник. — Гром свое отыграл. Мне все равно, кто там. Есть ты. И есть все остальные. Птица останавливается перед глухой стеной, выложенной серой плиткой. Легко цепляет ногтем одну, и та открывается, являя нам электронную панель. Он набирает код. Часть стены с глухим шипением отъезжает в сторону, и мы оказываемся в новом коридоре. Двойник ждет, когда все зайдут, потом подталкивает меня. Дверь закрывается за ним так же тихо. — Ты сам говорил, что это ваш дом, — вновь пробую достучаться, потому что все остальные не выражают ни малейшего сомнения в его плане. Даже мой младший брат. Этот вообще как в видеоигру попал. — И ты хочешь вот так просто его разрушить? Мы останавливаемся возле лифта, и Птица жмет на кнопку. — Компания выживет и без башни, — заявляет он. — Отстрою другую, если понадобится. Дверцы открываются, двойник затаскивает меня туда первую. Волков заходит последним, держа в одной руке кнопочный телефон, а в другой винтовку, которую взял у Шуры. Или что-то подобное. Знать бы еще. — Птица… Он дергает за руку так, что я почти впечатываюсь носом в его грудь. — Хватит, — резко приказывает двойник, глядя мне в глаза. — Я делаю это для того, чтобы защитить тебя. — Но… — Никто до тебя не доберется, — произносит Птица, четко выговаривая каждое слово. — Если понадобится обрушить им на голову это место… Пусть будет так. Я застываю, не в силах отвести взгляда. Он говорит так… Словно это решение вообще ничего не значит. Единственное, что имеет значение, — исход. Моя жизнь. На краткий миг башня, люди, Гром, все отступает куда-то на задний план. Меня прошибает холодом от осознания, какой выбор он только что сделал. И это неправильно, ненормально. Так не должно быть. Но вместе с этим внутри что-то срывается с места, откликается слишком резко, слишком живо. Ломается и вновь встает не так. Иначе. Я делаю судорожный вдох, пытаюсь задавить это ощущение, но оно уже есть. Расползлось под кожей, смешалось со страхом, с адреналином, с гулом крови в висках. Пугает не взрыв. Пугает то, что Птица готов его устроить ради… Меня? Пугает, что какая-то часть во мне не отталкивает его за это. Опустив взгляд в пол, сжимаю пальцы в кулак, сильнее, почти до боли, пытаюсь вернуть себе хотя бы крошечное ощущение контроля. Порядка. Того самого чудного порядка, где все было понятно и правильно, где был Сережа, чудесный человек, которого я люблю, и чудовище, готовое меня убить в любой момент. Тщетно. — Ты… — Голос предательски сбивается. — Ты понимаешь, что это… Я не договариваю. Лифт останавливается, но Птица жмет на кнопку, и двери не открываются. Он смотрит на меня с усмешкой, и в его взгляде нет ни тени сомнения. — Понимаю, — коротко отвечает двойник и поворачивается к Олегу. — Давай. — Погодите, вы собираетесь рвануть здание над нашими головами? — севшим голосом уточняет Леша. — Ася? Кажется, до него только сейчас дошло, среди каких людей он оказался. Олег молча набирает какой-то номер на своем телефоне, подносит трубку к уху. Птица поворачивается к моему брату, с интересом рассматривает его. — Открывай, — говорит Волков, и двойник, не глядя, жмет на кнопку. Едва мы переступаем порог, как сверху раздается сильный грохот, ощутимо тряхнув пол под нашими ногами. Олег быстро идет в сторону единственной машины здесь, не оставляя никому другого выбора. Несколько тел на полу красноречиво говорят о том, как их с Птицей встретили. Ворота подняты, но даже так шум, поднятый взрывом доносится с этой стороны здания лишь отдаленно. — Ты за руль, — приказывает Олег Леше и помогает посадить Шуру на переднее сиденье. Глянув на нас с Птицей, добавляет: — Вы назад. Времени спорить нет, и мы слушаемся. Даже двойник не пытается спорить. Волков залезает в салон с другой стороны от меня и вновь подносит свой кнопочный телефон к уху, сказав Леше ехать. Выжидает ровно до момента, как машина оказывается у ворот, и нажимает на вызов. Мы выскакиваем на улицу одновременно с новыми взрывами, которые кажутся уже гораздо сильнее и громче. Ближе. Машина виляет в сторону, дрожь земли чувствуется даже здесь. Я оборачиваюсь, впившись в спинку сиденья одеревеневшими пальцами. Кажется, полыхает весь шестой этаж. Мы проезжаем через дыру в заборе, и Волков опять жмет на кнопки. Короткий вызов, и я, пискнув, вжимаю голову в плечи. Пламя с оглушительным грохотом вырывается из других окон, уже с нашей стороны. Птица тоже оборачивается. На мгновение мы встречаемся взглядами, потом он смотрит на воплощение своего решения. В желтых глазах отражается пламя. — Вбей адрес, — ровным голосом говорит Олег Леше. — Езжай спокойно, не привлекай внимание. Я выпрямляюсь, убираю волосы с лица дрожащими пальцами. Волков опять набирает номер. — Что ты делаешь? — чуть слышно спрашиваю, схватив его за руку. Поздно. Сзади раздается новый взрыв. Я разворачиваюсь. Верхние этажи башни объяты огнем. На моих глазах вниз летят перегородки, куски стен и еще что-то. Здание будто кренится на один бок. Там, где когда-то горел логотип компании, зияет огромная пламенная рана. Я отвожу взгляд, больше не могу смотреть на башню. Смотрю на Птицу. И понимаю. что по-настоящему страшно мне сейчас не из-за взрыва.