Часть 5

ГЛАВА 5 ДЕНЬ ПЯТЫЙ ПОД КОЖЕЙ, ГДЕ ЖИВЁТ ТИХИЙ ОГОНЬ Утро началось так тихо, будто само время боялось пошевелиться. Я проснулась не от крика сержанта, не от шума, а от странного чувства. Чувства, что за мной наблюдают. Не физически — нет. Это было что-то глубже, как будто чей-то холодный взгляд стоял над самой душой. Я открыла глаза и увидела только серый потолок казармы, свет от лампочки, едва вибрирующий. Слишком обычная картинка для того, чтобы объяснить, что происходит внутри. Я села, осторожно, медленно. Вилли сопел на верхней койке, Кевин растянулся поперёк своей кровати, Нейт уже сидел, как всегда — ровный, спокойный, собранный. — Ты рано, — заметил он, не поворачивая головы. — Не спалось, — ответила я. Он всё же посмотрел. Проницательные серые глаза. В них нет давления, нет угрозы — только констатация. — Всё из-за пробежки? Мы вчера едва ноги унесли. — Да, — соврала я. Он прищурился. — Нет. И замолчал. Он никогда не давил. И в этом была его сила: молчание, от которого хотелось говорить ещё больше. Я встала, пошла умываться. Холодная вода обожгла кожу, но не прояснила голову. В отражении я увидела мужчину — Милана Прайса — с короткими тёмными волосами парика, с угловатой линией челюсти, которую создавали тени, с глазами, которые слишком много видели и слишком много прячут. Но это всё ещё была я. Первый раз за последние сутки я позволила себе рассмотреть своё отражение чуть дольше. Казалось, что из-под маски мужского образа на меня смотрит кто-то третий — не Мелани и не Милан. Кто-то новый. Кто-то, кто может выжить. Я подняла голову. Выдохнула. Сказала своему отражению: — Ты справишься. Мы вышли на улицу строем. Погода была сухой, небо почти безоблачным, но воздух не казался лёгким. Он был плотным, густым, будто пропитанным напряжением. Все стояли ровно. Но я сразу почувствовала. Его нет. Полковника Кёнига не было среди инструкторов. И от этого было только хуже. Тишина резала уши. И каждый смотрел в сторону входа на площадку. Будто коллективный дыхательный рефлекс завис от одного человека. Когда он появился, я почувствовала это спиной. Как будто меня ударил холодный разряд. Он шёл медленно, шаги ровные, уверенные. Форма чёрная, как ночь. Маска — та же, что вчера. Но взгляд… Взгляд был другим. Я не могла объяснить, чем именно. Но он будто искал. Кого-то. Что-то. И нашёл. Нашёл меня в толпе. Я увидела, как он остановился на секунду, еле заметно. Как будто что-то внутри него дёрнулось. И сразу же спряталось. Я сжала руки в кулаки. Ненавижу. Ненавижу, как он смотрит. Как будто видит меня сквозь кожу, сквозь обман, сквозь слои лжи, которыми я обмоталась. Ненавижу… но не могу отвести взгляд. И он тоже не отвёл. — Сегодня — рукопашный бой, — сказал Кёниг. — Парно. До касания. До сдачи. Или пока не упадёте. Вилли тихо простонал. — Я не хочу, чтобы меня избивали в семь утра… — Хотеть — не ваша работа, — бросил Кёниг, не повернув головы. Мы выстроились. Все знали заранее, кто с кем тренировался. Кроме меня. — Прайс, — прозвучал его голос. Я вздрогнула. — Ко мне. Вилли шумно втянул воздух. — Удачи, брат… Кевин покачал головой: — Он тебя раздавит. Нейт сказал тихо, почти неслышно: — Он не просто тренирует. Он проверяет. Я шагнула вперёд, остановилась напротив Кёнига. Между нами — метр. Но ощущение было таким, будто расстояния нет вовсе. Он смотрел. Так пристально, что казалось — я стою перед ним без кожи, без костей, без парика. Голос был ниже, чем обычно: — Посмотрим, на что ты способен. И он напал. Без предупреждения. Без подготовки. Одно резкое движение — и я едва успела уйти в сторону. Он двигался так быстро, что воздух вокруг него будто дрожал. Я отступила — он шагнул вперёд. Ещё раз — я ушла вниз, он ударил сверху. Я попыталась атаковать. Он легко пресёк. Я снова пошла в атаку. Он поймал мою руку — быстро, по-военному грубо — и вывернул так, что я почти упала. — Низко, — сказал он. — Слишком предсказуемо. Меня трясло. Ненависть поднималась. Он унижал меня специально. Перед всеми. И это разжигало мою ярость. Я рванулась вперёд резко — он поймал меня за талию, притянул ближе. Слишком близко. Через одежду я чувствовала его силу, жесткость мышц, холод стали на его ремнях. — Не теряй контроль, — прошептал он вблизи моего уха. Я дрогнула. Он почувствовал. И… задержал меня ещё ближе, на долю секунды. Не как командир. Не как инструктор. Как мужчина. Инстинктивно. Опасно. И сразу же оттолкнул. — Ещё раз. Я встала. Стиснула зубы так, что заболела челюсть. И пошла в атаку. В этот раз я не думала. Я позволила телу двигаться само. Он поймал мой удар. Я использовала инерцию — и ударила ногой. Он отразил. Я прошла в подныривание — он перехватил. Но в одну секунду, короткую как вспышка, я почувствовала, что он ошибся. Он двигался быстро. Но слишком уверенно. Я поймала его на этом. Я зашёл с другой стороны — и почти коснулась его шеи. Он перехватил мою руку. Но на мгновение — всего на одно дыхание — я была в опасной близости. Я чувствовала его тепло. Его дыхание. Ощущение его лица под маской. И его взгляд. Близко. Слишком близко. Он замер. Я тоже. Мир будто остановился. Потом он подтолкнул меня назад, резко, будто останавливая что-то, что не должно было случиться. — На сегодня хватит, — сказал он. Но голос был другим. Глуше. Медленнее. Так говорит человек, который почувствовал что-то лишнее. — Сэр… — начал инструктор сбоку. — Сказал: хватит. Он повернулся и ушёл. Но не сразу. Он сделал два шага — и остановился. Не оборачиваясь. Как будто сражался с чем-то внутри. И только потом пошёл дальше. В столовой царил шум. Ребята обсуждали тренировку. — Ты видел, что он сделал? — говорил Вилли. — Да он хотел разнести Прайса в порошок! — Или наоборот, — буркнул Кевин. — Как будто хотел проверить, насколько тот живучий. — Мне кажется… — начал Нейт и взглянул на меня слишком внимательно, — …что ты его раздражаешь. Я чуть не поперхнулась. — Чем? — фальшиво спокойно спросила я. — Своим… присутствием. — Что за бред? Нейт пожал плечами. — Он редко обращает внимание на кого-то так часто. Почти никогда. Я почувствовала, как внутри холодеет. — И что это значит? — спросила я тихо. — Что он видит в тебе опасность, — ответил Нейт. Я замёрла. — Или… — добавил он, — он видит в тебе отражение. Что-то, что напоминает ему себя. Эти слова ударили сильнее, чем любой прием на тренировке. Вечером я шла в душевую, осторожно, тихо, как вор. Я уже знала: пользоваться общими душами — риск. Слишком открыто. Слишком опасно. Одна ошибка — и всё рухнет. Но когда я вошла в душевые, сердце упало вниз. Они были почти пусты. Почти. Один человек стоял у стены. Чёрная форма. Маска на лице. Руки в перчатках. Кёниг. Он не повернулся. Просто сказал: — Опять поздно, Прайс. Я застыла. — Я… не успел раньше. — Это ложь. Он повернулся. Медленно. Взгляд — ледяной. Но под этим льдом что-то двигалось. — Почему ты избегаешь остальных? Я чувствовала, что любая ошибка — конец. Люди вроде него не задают такие вопросы просто так. Я опустила голову, сдав голос: — Мне лучше одному, сэр. Он приблизился. Шаг. Другой. Третий. Между нами стало мало воздуха. — Это не ответ. Я сглотнула. Но он уже стоял передо мной. Смотрел сверху вниз. Не как командир. Как хищник, который решает: напасть или нет. — Ты скрываешь что-то, Прайс. Сердце колотилось так сильно, что я боялась — он услышит. Я подняла голову. Встретила его взгляд. И впервые сказала слова, которые были правдой: — Я просто не хочу, чтобы кто-то видел меня слабым. Он замер. Тишина стала такой плотной, будто превратилась в стену между нами. Он наклонил голову. Взгляд смягчился. Незаметно, почти невидимо. — Тогда не будь слабым, — сказал он. — Но не скрывайся. И прошёл мимо. Но когда миновал меня, я услышала тихо. Почти неслышно. — И не лги мне, Прайс. Только правда. Это звучало не как приказ. Не как угроза. А как… предупреждение. Интерес. Нечто опасное. Что-то, что уже начинало пускать корни глубоко под кожей. Той ночью я долго не могла уснуть. Смотрела в потолок и чувствовала, как внутри горит странный огонь. Медленный. Тянущийся. Опасный. Тот самый. Начавшийся ещё до того, как я поняла, что он вообще возможен. Я ненавидела его. Ненавидела силу его присутствия. Ненавидела то, как он заставляет меня реагировать