Часть 6

ГЛАВА 6 ДЕНЬ ШЕСТОЙ ТОТ, КТО ЗАТЕНЯЕТ СОБОЙ НЕБО Утро началось с тишины, слишком тяжёлой, чтобы быть обычной. Я проснулась ещё до сигнала подъёма, будто меня вытолкнули из глубины сна чьими-то чужими руками. Глаза открылись — тело уже в напряжении, готовое к бою, к бегству, к чему угодно. Первые секунды я лежала, прислушиваясь к себе. В груди — жар. В животе — тугая тревога. В голове — образы, слишком чёткие, чтобы быть снами. Рука на моём предплечье. Твёрдая. В перчатке. Прижимает к стене в тренировочном зале. Голос: «Не теряй контроль». И синие глаза… такая холодная ярость, что хочется либо ударить его, либо подтянуться ближе. Я выдохнула резко. Сердце билось быстро. Слишком быстро. — Чёрт, — прошептала я себе. — Ты ломаешься. Но я не сломана. Я — в точке перегиба. Вилли сполз с койки, сонно потерев глаза. — Ты давно не спишь, Прайс? — спросил он, зевая. — С чего ты взял? — буркнула я. — Потому что у тебя глаза, как у человека, который увидел призрака. Или убийцу. Я замерла. Убийца. Да, верно. Сегодня его рисуют почти как легенду — но рядом с ним понимаешь: это не легенда. Это человек. Тело и сталь в одном. Он огромный. Выше всех в части. Два метра ростом. Широкие плечи создают ощущение, будто он сам — стена. Руки — как будто вырублены из камня. Шея — мощная, как у бойца, прошедшего сотню войн. Движения — хищные, вычисленные, почти бесшумные. Просто стоя рядом с ним, чувствуешь себя маленьким. Не по росту — по масштабу. Кёниг не человек — он структура. Форма природы. Физическая доминанта, которая давит одним фактом своего существования. И мне это бесит. И притягивает. И пугает. И сводит с ума. Завтрак прошёл тихо. Слишком тихо. Все знали: сегодня медосмотр. А значит — шанс быть выброшенным из программы. — Если у меня давление высокое, они меня не выкинут? — Вилли ел так, будто каждое движение давалось ему со страданием. — Если давление высокое, значит ты жив. Это уже победа, — ответил Кевин. Нейт только смиренно вздохнул. — Главное — не попадайтесь полковнику на глаза, — сказал он спокойно. Мы переглянулись. — Он уже с утра злой? — спросил я. Нейт поставил ложку. — Он всегда такой. Но сегодня… больше. Я не стал спрашивать — почему «больше». Я уже знал: его настроение ощущалось как радиация — не видно, но всё вокруг заражено. И когда мы подошли к медпункту, воздух будто стал плотнее. Пока мы стояли в очереди, я услышал тихий шёпот за спиной: — Он идёт. Я почувствовала это раньше, чем услышала шаги. По-телесному. По-животному. Как будто давление атмосферное упало. Как будто небо опустилось ниже. Кёниг вошёл в помещение. И всё пространство стало другим. Он был огромным в этом маленьком коридоре. Проход казался слишком узким для его ширины плеч. Он двигался медленно, как человек, который привык, что любой отступит сам. И все, кто стояли, — отступали. Он был словно вырезан из другой реальности: высокий, массивный, прямой. Маска закрывала лицо, но не лишала его силы — она, наоборот, усиливала её. Подчеркивала. Отливала металлическим хищничеством. Он не сказал ничего. Просто прошёл мимо… Или точнее: через нас. Как буря, не замечающая травинки. Но у самой двери он остановился. Не оборачиваясь. — Прайс. Я ощущаю, как кровь стынет. — Сэр? — я стараюсь говорить ровно. Он медленно повернул голову — ощущение, будто на меня смотрит не человек, а снайперская вышка в маске. — После осмотра — ко мне. Нейт хмыкнул едва слышно. Вилли тихо прошептал: — Земля тебе пухом, брат. Я хотел сказать что-то. Но слова застряли. Кёниг ушёл. Оставив за собой ощущение, будто давление воздуха стало нормальным только когда он исчез. Медосмотр. Полная стерильность. Белая комната. Холодный металл. И я — в ней. Временно. Я сидела на кушетке, пока врач просматривал фиктивные документы, которые сделал Луи. — У тебя странно низкий пульс, Прайс, — сказал он. — Как у выдрессированного оператора. Я пожала плечами. — Так и есть. — Молодой ещё для такого показателя. — Мне повезло. Он провёл проверки. Ничего подозрительного. Я тренировала дыхание с ночи, чтобы держать параметры ровными. — Годен, — сказал он наконец. — Следующий! И только когда я вышла, понял — я дрожал. Не от страха. От вымотанности. От того, что ещё одно испытание пройдено. Но самое тяжёлое — впереди. Кёниг ждал меня в тренировочном зале. Пустой зал. Высокий, гулкий. Тихий. Он стоял у стены, спиной ко мне, руки за спиной, грудная клетка массивная, будто броня под формой. Два метра живой силы. Я вошла. Дверь щёлкнула. Он повернул голову — медленно, будто ощутил движение воздуха. И сразу взгляд. Прямой. Жёсткий. Пронзающий. — Закрой. Я закрыл дверь. Он шагнул ко мне. И, как всегда, пространство сузилось. Его фигура будто занимала собой весь зал. Он не просто высокий — он объёмный. Тяжёлый. Заполняющий собой всё зрительное поле. — Сними куртку, — приказал он. Я замер. Он сделал два шага. Всего два. Но этого хватило, чтобы я ощутила его как физическую угрозу. — Проблемы? — тихо спросил он. Я снял куртку. Под ней — форма. Всё мужское. Всё дисциплинированное. Он обошёл меня кругом. Как оценивают лошадь перед скачками. Как проверяют оружие перед боем. Я почувствовала его тень на своей коже. Он был настолько близко, что воздух вибрировал. — Скажи мне, Прайс, — произнёс он, голос ниже, чем обычно. — Что ты скрываешь? Я вдохнула медленно, ровно. Пытаясь не показать, как сердце бьётся. — Ничего, сэр. Он остановился за моей спиной. Я не видела его. Но чувствовала. Как будто гора стоит вплотную. Его тень накрыла меня полностью. — Это ложь, — сказал он тихо. Я напряглась. — Я… — я не знала, что сказать. Он наклонился. Совсем близко. Так близко, что я услышала звук его дыхания под маской. — Знаешь, как я понимаю, что солдат врёт? — Как? — голос дрогнул. — Он начинает дышать иначе. И ты сейчас дышишь так, будто я держу нож у твоего горла. Я почувствовала, как по позвоночнику прошёл холод. Он был прав. Проклятому монстру достаточно одного вдоха, чтобы прочитать меня. Он выпрямился. Но не отступил. — Это место не любит тайн, — сказал он. Я щёлкнула челюстью. — Я не прошу место любить меня, сэр. Он подошёл ближе. — Я — не место. Я подняла голову. Он — огромный, мощный, двухметровый исполин, стоящий так близко, что казалось, весь зал расплавился вокруг нас. И я поняла — он видит. Не то, кто я есть. А то, что во мне спрятано. Неправильные вещи. Запретное. Скрытое. Но он не отводил взгляда. — Ступай, — сказал он наконец. — Увидимся на общих. Я уже взялась за дверь, когда услышала: — И Прайс. Я обернулась. Синие глаза прищурились. — Не лги мне. Я найду правду. Рано или поздно. Я вышла. Дверь закрылась. И только тогда поняла — дыхание возвращается. Только когда между нами бетонные стены. И всё равно казалось, что его взгляд остался под кожей. Где-то глубоко. Где начинает гореть огонь, который очень сложно контролировать. Слишком сложно