Часть 7

ГЛАВА 7 ДЕНЬ СЕДЬМОЙ ТЫ ВОШЁЛ В МОЮ ТИШИНУ, КОГДА Я НЕ БЫЛА ГОТОВА Утро началось как будто чужим. Словно я проснулась не в казарме, а в своей голове, и всё вокруг было слишком громким, слишком близким. Каждый звук — будто удар по нервам. Каждое движение — как попытка вспомнить, кто я теперь. Вчерашний разговор с Кёнигом не отпускал. Не просто слова — его присутствие. Его тело. Его рост. Два метра силы и абсолютной уверенности, стоящие настолько близко, что я буквально ощущала тепло его груди через ткань формы. Он стоит слишком близко. Говорит слишком тихо. Смотрит слишком остро. И я слишком сильно реагирую. Я ненавижу это чувство. Оно делает меня уязвимой. А я не могу быть уязвимой ни секунды. Нейт первым заметил, что я сидела слишком долго на своей койке, не двигаясь. — Ты в порядке? — спросил он, завязывая шнуровку. — Я… нормально. — Нет, — сказал он так спокойно, что от этого стало тревожнее, — ты думаешь. — Нельзя думать? — отозвался я. — Можно. Нельзя думать слишком много. Я посмотрела на него. Серые глаза. Взгляд такой, будто он видел людей, которые убивали, продавали души, теряли себя — и понимал их. — Он снова тебя цеплял? — спросил Нейт. Я вздрогнула. — Кто? Я сделала вид, что не понимаю, но он лишь усмехнулся. — Не делай вид. Я видел, как он вчера смотрел. — Он так смотрит на всех, — буркнула я. — Нет, — Нейт покачал головой. — На всех он смотрит, как на биоматериал. На тебя — иначе. — Иначе — это как? — сорвалось слишком резко. Он задумался. — Слишком… внимательно. Слишком долго. Как человек, который пытается разобраться, что именно его раздражает. — Раздражает? — подняла бровь. — Да. И то, что раздражает, — притягивает. Я фыркнула. — Ты читаешь слишком много психологических книг. — Я читаю людей. И тебя читаю. Ты напряжён. Ты злишься. Ты боишься. И… — он замолчал. — И? — И ты реагируешь на него. Глоток воздуха стал тяжелее. — Нейт, если ты сейчас скажешь, что я интересуюсь им… — А разве нет? — Нет! Я не гей! — слишком быстро. Слишком резко. Он только улыбнулся краем губ. — Ну да. Конечно. Тогда объясни, почему ты краснеешь. — Это… жара. В комнате было холодно. На построении Кёниг не появился сразу. Но ощущение, что он уже где-то рядом, давило так сильно, будто он стоял в метре позади. Вилли шепнул: — Слушай, Прайс… Если он сегодня опять поставит тебя в пару, я… — Что? — Я буду молиться за тебя, — вздохнул он. — Этот человек — как гигантская каменная плита. — Он потрясающе огромный, — пробормотал Кевин. — Вчера, когда он прошёл мимо меня, я почувствовал себя маленьким ребёнком. Нейт вставил: — Он не просто огромный. Он мощный. У него тело так поставлено, будто он родился, чтобы ломать стены. Я опустила взгляд. Да. Так и есть. Его фигура — массивная, широкая, двухметровая — казалась не просто большой. Она казалась доминирующей. В любой комнате. В любом коридоре. В любом воздухе. Он не заполнял пространство — он полностью подчинял его себе. Я ненавидела это. Когда он появился, тишина упала мгновенно. Он шёл так, будто каждое движение — приказ гравитации подчиниться. Я впервые увидела его без куртки — в чёрной обтягивающей форме, в которой выделялись мышцы. Плечи, как две плиты. Грудь — широкая, будто заграждение. Руки — жилистые, сильные. Смотреть на него было опасно. Слишком много. Слишком громко для взгляда. Он остановился перед строем. Синие глаза прошли по каждому. Но когда дошли до меня… Я почувствовала это в животе. Будто кто-то тянет натянутую струну. Злость поднялась моментально. — Сегодня — работа в командах, — сказал он. — Каждый выбирает напарника. Все тут же начали переглядываться. — Прайс, — сказал Кевин, — идём со мной? Я уже хотел ответить «да», как услышал: — Прайс, ко мне. Как удар. Я замер. Он стоял позади, руки скрещены на груди — тёмные, мощные, будто два стальных троса. Его тело будто заполнило пространство между мной и воздухом. — Сэр, — начал я, — может, лучше… — Я не повторяю дважды. Нейт бросил на меня взгляд, полный сочувствия. Вилли перекрестился. Кевин выдохнул: — Ему конец. Я подошла. Слишком близко. Слишком рядом. Он посмотрел сверху вниз, так спокойно, будто видел меня насквозь. — Идём. Мы тренировались на удержание позиции. Он показывал приёмы. Каждое движение — шок. Каждое прикосновение — угроза. Он был быстрее, чем человек его размера должен быть. Он ловил мои руки так, будто заранее знал, куда я двинусь. Его хватка — как путы. Стальные. Неодолимые. Его тень — как крыша от всего мира. Давящая. И… защищающая. Он поднял меня одним движением руки. Одной рукой. Меня. И бросил на мат. Я выдохнула резко. Он подошёл. Наклонился. Его фигура нависла надо мной гигантской силуэтом. — Что ты делаешь не так? — спросил он тихо. Я открыла рот. Не ответила. — Всё, — сказал он. Я почувствовала, что краснею — но не от нагрузки. Он протянул мне руку. Его ладонь — огромная, закрывающая почти половину моего предплечья. Тяжёлая, сильная. Я не хотела брать. Но взяла. Он поднял меня, как будто я пушинка. Злость взлетела внутри. — Вы сделали это специально, — сказала я. — Что именно? — Вы меня унижаете. Он наклонил голову. — Если правда причиняет тебе боль — ты не выживешь. — Тогда зачем вы меня выбрали? Он сделал шаг ближе. На этот раз — слишком близко. Между нами не было воздуха. — Ты мне не нравишься, Прайс, — сказал он тихо. Я почувствовала, как внутри что-то сорвалось. — Взаимно. — Вот и хорошо, — его голос стал тише. — Потому что это чувство… сильнее остальных. Он наклонился ещё ближе. Синие глаза прожгли меня насквозь. — Ненависть, в отличие от симпатии, держит людей настороже. Он развернулся и ушёл. А я осталась стоять. Моё тело всё ещё чувствовало, где он держал меня. Где его пальцы касались моей кожи через форму. Где его дыхание почти коснулось моего лица. И я знала: Что-то опасное между нами растёт. Медленно. Тяжело. Как пламя, от которого не оторваться, даже если знаешь — обожжёт.