Часть 6. Нет дыма без огня

Яркий свет бил в глаза. Где-то слева находилось большое окно, через которое было видно солнце, что удивительно для столь мрачного мира. Довольно аскетичное помещение окружало молодого парня. Он лежал на широкой кушетке, сознание всё ещё никак не могло сконцентрироваться и вернуться в его голову, в его тело. Глаза рефлекторно оглядывали каждую часть комнаты, до которой могли добраться. Он выражал осведомлённость о происходящем вокруг него. Это была больничная палата. Где-то слышались голоса людей, где-то за стеной. Наконец, в самую последнюю очередь он начал смотреть на себя. Он был одет в какую-то серую широкую робу, а руки были плотно обмотаны бинтами. Парень слегка поднял обе перебинтованные руки вверх, как вдруг яркая белая вспышка. Темная улица, блики одиноких фонарей и звенящая тишина. Неизвестные в переулке. ”Кто это? Они меня избили?” Лиц было не разглядеть, и их обладатели стремительно приближались, чтобы нанести несколько ударов, повалив Джениуса на землю. ”Мне так страшно. Я никогда ни с кем не дрался. Я сейчас умру?” Боль захлестнула его тело. Боль и страх. Руки, руки которыми он прикрылся, как щитом, уже были разодраны до крови и невыносимо ныли от боли. Боль была такой сильной, что руки будто горели. И тут на самом деле обе руки захлестнула нестерпимо жалкая волна. Его глаза, которые прежде почти ничего не видели от ночной тьмы и закрывающих их руках, невольно зажмурились от безумно яркого света. И очень сильного жара, взявшегося буквально из ниоткуда посреди холодной ночи. Мощный звук горения и дым, запах гари начали одолевать остальные чувства избитого парня. Едва глаза привыкли к ярчайшим вспышкам света, они слегка приоткрылись. Жаркий огонь вокруг. Обидчики лежали где-то рядом, уже обгорелые и лишь едва двигались. Языки пламени то и дело взмывали вверх ото всюду буквально из голого дорожного покрытия, которое само по себе гореть не может. И тем не менее горело. Фонарный столб, некоторое время назад освещавший улицу лёгким электрическим светом, словно маяк во тьме, теперь был лишь частью сгоревшей улицы, освещённой невероятно ярким и обширным пожаром. Наверное, он пожалел, что открыл глаза. И боль от избиения, от которой он вот-вот боялся погибнуть, теперь казалась ему гораздо менее страшной угрозой чем то, что он видел вокруг. Видел, но не чувствовал. Болевой шок? Вполне вероятно. Он снова поднял руки перед собой. “Боль. Опять больно. Мне это уже знакомо. У меня что-то сломано? Что вообще происходит…почему я чувствую такую дикую боль и одновременно не чувствую ничего?” Парень начал снова постепенно просыпаться. Взгляд у него был мутный и потерянный. Глаза были напуганы. Он разглядывал все вокруг. А затем начал плакать. Просто реветь навзрыд. Он буквально весь горел. Если приглядываться к воздуху, можно было подумать, что в нем стал появляться дым. Таинственная фигура зашла в реанимационную палату. Чёрный плотный плащ ярко выделялся в светлой комнате даже в совсем затуманенном взгляде Джениуса. Чёрный плащ очень сильно контрастировал с белоснежной кожей девушки, что его носила. Рыжие длинные волосы спускались от её ушей до самой груди. И блеск в её глазах. Всё это привлекло изнывающего от боли, ничего не понимающего парня. На некоторое время он утих, словно забыл о своей боли. Она подошла к нему поближе, молча разглядывая, слегка наклонив голову, а её длинные рыжие волосы кончиками слегка касались больничной робы, в которую был одет парень. Длинные рукава её чёрного плаща закрывали её до самой шеи и почти всю длину рук, на которых также были надеты перчатки. Про них парень бы и не узнал, если бы девушка не подняла свою правую руку, чтобы коснуться его лба. Зазвучало что-то шипящее, словно кто-то растворяет витаминку в стакане воды. Затем едва слышный и очень короткий звук, словно лопнул беззвучный шарик. Девушка вздрогнула, отдёрнула свою руку назад и начала ей судорожно трясти. Она снимала с руки перчатку, бросила её на пол и несколько раз притоптала сапогами. Чувствовался запах дыма. Но откуда? Вся комната была словно наполнена лёгким слоем дыма. Или же это солнечные лучи были такими яркими, что подсвечивали столбы дыма в воздухе? Девушка нервно обернулась, посмотрела парню в глаза и стремительно покинула палату. Джениус провожал её грустным взглядом не то от её таинственной красоты, не то от того, что её присутствие отвлекало его от нестерпимой боли, о которой он вот-вот должен был вспомнить. Он снова невероятно громко зарыдал, дергая забинтованными руками. В палату зашёл человек в белом халате и тёмно-зелёном комбинезоне. -Что это за дым здесь? И где медбрат? - раздражённо и при этом весьма сосредоточенно произнёс он, быстрым шагом подойдя к панели управления, что-то там набрав, а затем подбежав к пациенту. В комнате набрало силу монотонное гудение - заработала система усиленной вентиляции. Хаотичные облака в комнате выстроились в очень изящный и обтекаемый поток, устремлённый во вполне конкретную точку, откуда вытягивался воздух. Доктор зашёл лампу у себя на лбу, натянул на лицо специальную механическую маску, закрывавшую его рот набором каких-то замысловатых фиолетовых трубок, а глаза были прикрытым линзами такого же цвета, через которые он смотрел на пациента. Наспех достав из кармана халата прибор для дистанционного измерения температуры, он направил его на ноющего от боли парня. Прибор тут же вспыхнул у доктора в руках и тот выронил его. Рефлекторно провожая взглядом падающий взорвавшийся прибор, он видит на полу перчатку. -Это ваше? Зачем вы подожгли её? Но в ответ были только неразборчивые всхлипывания и непрерывный плач. Он растерянно выбежал из палаты, а дверь за ним ещё несколько раз дёрнулась из стороны в стороны, пока наконец не остановилась. Нестерпимая боль продолжала наполнять парня, отчего он рыдал невероятно громко, будто бы его режут ножом. В палату вошли несколько врачей в таких же палатах и масках, держа в руках несколько различных приборов. Один из них был похож настоящий компьютер, только маленький. Высокий и худощавый доктор осторожно подошёл с этим прибором к плачущему парню и поднёс поближе. Взрыва в этот раз не было, однако из прибора послышались какие-то не очень приятные и цикличные звуковые сигналы. -Вы говорили, что военный термометр сработает! Но он показывает какую-то абсолютную ерунду… -Этот хотя бы не взрывается у вас в руках. -Что же прикажете делать? У нас не императорская клиника, а у него, судя по данным, нет расширенной страховки. За чей счёт будете его лечить? -Надо хотя бы унять его боль…снимите с него бинты. Вооружившись длинными необычными ножницами, они обступили кушетку парня с обеих сторон и аккуратно разрезали бинты на обеих руках. -Вы что, издеваетесь надо мной? Кто его принимал сюда? Вы забинтовали абсолютно здоровые руки! - рычал самый главный среди присутствующих. -В карте было указано…что на руках были множественные ожоги! И его привезли после пожара…, - оправдывался доктор помоложе с лёгкой растерянностью в голосе. -Вы видите ожоги на его руках? Нет? Вот и я нет! Вы потратили время реаниматологов и заняли реанимационную палату зря. Это должно вычесть из вашей оплаты. -Но у него были ожоги и он был без сознания…и посмотрите, какой он горячий! -Вы уже угольную пыль отличить от ожогов не можете? А у него наверняка просто какая-нибудь лихорадка, с которой ему не повезло оказаться в пожаре. -Мы же не можем его просто взять и выбросить из палаты? -Ещё как можем. Мне не нужно обвинение в растрате государственных ресурсов. Впрочем…Сбейте ему температуру, добейтесь для него хотя бы минимально адекватного состояния и выписывайте. Завтра его здесь быть не должно. Пылкие разговоры докторов над ревущим парнем продолжились ещё несколько минут, а затем врачи удалились. Несколько раз некоторые из них возвращались и пытались ввести ему какие-то препараты - иногда дозаторы заклинивало, иногда они просто плавились. Под конец дня он уже не ревел, а просто немного хныкал - то ли не осталось сил реветь, то ли боль действительно удавалось унять. Парень снова открыл глаза. Вокруг была белая, аккуратная и приятная глазу палата. Каждая деталь - оконная рама, ручка двери, лампочки, всё выглядело таким новым, таким красивым. На лбу и по всему телу у парня выступал обильный пот. В палату зашёл очередной врач, на этот раз с гораздо более приветливым выражением лица и покровительственной походкой. -О! Вижу, вы наконец проснулись! Какая радость. - проговорил он с искренней улыбкой, подошёл он к пациенту, включив какой-то планшет у себя в руках. -Что? Я ничего не понимаю…у меня же нет столько денег… - постепенно выговаривал парень, осматривая всё вокруг не то с восхищением, не то с опаской, насколько большой долг на нём теперь висит. -Не волнуйтесь! За вас внесли всю необходимую сумму. А самое главное - вы идёте на поправку! -Кто? У меня нет таких друзей… -Что ж…видимо, есть, но вы о них не знаете. Вы можете здесь оставаться ещё долго под нашей опекой и вашим конечностям…нужно восстановиться…, - бравая речь доктора слегка запнулась в самом конце, когда парень поднял обе свои руки перед собой, крутил ими перед собой, сжимал и разжимал пальцы, словно не обращая должного внимания на слова доктора. -А что с моими руками…у меня что-то сломано? - с опаской в глазах спросил Джениус. -Ммм…в карточке указано, что они…горели. Долго. А ещё что всё ваше тело было минимум в пять раз выше нормы...Но, видимо, тут была какая-то ошибка. Очевидно, пациенты с такими показателями не выживают, даже у нас в императорском крыле. -Я помню дым…и ужасный жар. И боль. Мне было так больно… -Всё верно, у вас была лихорадка, как это верно диагностировал старший дежурный врач. Вам просто нужно было обширное лечение инфекции в сочетании с жаропонижающими. -Да…наверное…спасибо вам…это было ужасно больно. -Ну что вы! Посмотрите на себя, вы ещё нас всех переживёте, такой счастливчик. Пережили взрыв, пожар, ещё и лихорадку, и ни царапины! Вам очень везёт в этой жизни, вы знаете? -Пожалуй…ещё раз спасибо вам. -Отдыхайте! Если что, справа у кровати есть пульт, нажмите вон ту синюю кнопочку, если я вам понадоблюсь. -Кнопку? А так…правда можно? -Здесь, у нас, можно, - с покровительственной улыбкой отвечал доктор, уже открывший дверь палаты и покинувший её после данного ответа. Джениус лежал на весьма удобной широкой кушетке, которая была намного удобнее его кровати дома. Широкая и мягкая, множество подушек, приятная простыня, ему, любителю поспать, это доставляло невероятную радость и удовольствие. Былая боль уже покинула его тело, но вдруг его голову начала наполнять мигрень. Вполне обычное явление, когда организм пережил столько всего. Мигрень стала переходить в противный звон в ушах. Как будто его тело заново запускалось и заново училось функционировать, особенно после того, как эти самые уши долгое время не слышали ничего, кроме его собственных криков и плача. Звон в ушах стал утихать, а на его место пришли какие-то обрывки слов. Безусловно, Джениус был очень утомлён, и его снова тянуло в сон. И он закрыл глаза, погружаясь в приятный сон - безусловно на этой стадии, ещё находясь одной ногой наяву, начинают видеться первые образы будущих снов. “Я понятия не имею…он должен был умереть…Те трое? Умерли на месте…и он должен был…но на нём ни царапины. Я такого никогда не видел…бесконечно регенерирует…вокруг него постоянно что-то горит…взрывается…уникальный феномен...Приборы…обычно хорошие…никуда не годятся…Он ничего не знает….боится…не понимает…” “Отличная работа…мисс Фокс…передайте ей…позаботится о нём. Ничего…не говорить…не должен знать. Все анализы…как запланировано…Ваш гонорар…по плану…”