Часть 36

Утром, ни свет ни заря, меня бесцеремонно растолкал уже знакомый демон. Без лишних слов он схватил меня за локоть и потащил по бесконечным коридорам, щедро украшенным костями и прочими «милыми» деталями интерьера. Я спотыкалась, но старалась не подавать виду, что каждое движение отдаётся болью во всём теле. Гордость — единственное, что у меня осталось. Когда мы почти вышли из этого «прекрасного» (в кавычках, разумеется) здания, я увидела своих спутников. Тех, с кем меня отправляли на землю. По дороге мне объявили, о смене караула. Парень стоял, прислонившись к каменной стене, с таким видом, будто ему всё происходящее глубоко безразлично. Чёрные волосы зачёсаны назад, на губах играет лёгкая, едва уловимая усмешка. Красивый, зараза. Такие, как он, обычно самые опасные — улыбаются тебе в лицо, а за спиной уже примеряют твою шкуру. Рядом с ним замерла девушка. Я даже рот приоткрыла, разглядывая её. Она была как фарфоровая статуэтка — тонкая, хрупкая, почти невесомая. Тёмные волосы обрамляли бледное лицо, а глаза… Боги, эти глаза. Пустые. Абсолютно пустые, будто внутри неё уже давно ничего не осталось. Ни надежды, ни страха, ни желания жить. Просто оболочка, которая механически выполняет приказы. — Благословенная ночь, Александра, — Парень отлепился от стены и отвесил шутовской поклон. Его белые крылья означали, что передо мной стоит ангел —Меня зовут Кевин, а это Мира. На сегодняшний день — твоя спутница. Надеюсь, не по жизни. Я усмехнулась про себя. «Не по жизни» — это вряд ли. С моим везением эти двое теперь станут моими лучшими друзьями на ближайшую вечность. Демон протянул мне руку, явно ожидая, что я в неё вцеплюсь. — Давайте обойдёмся без рук, — фыркнула я, скрещивая руки на груди. — Я, знаете ли, способна передвигаться самостоятельно. Не инвалид, слава всем богам, которых я уже почти ненавижу. Девушка —Мира — подняла на меня свои пустые глаза и вяло, одними уголками губ, улыбнулась. — Это нужно для перемещения, — тихо сказала она. Голос у неё оказался под стать внешности — тонкий, звенящий, будто стеклянный. — Чтобы портал перенёс нас на землю, нужен физический контакт. Руки, плечи, любая точка соприкосновения. Иначе рассеет по слоям реальности. — О, замечательно, — протянула я. — То есть мне придётся держаться за вас, чтобы не разлететься на атомы? Прямо-таки групповые объятия перед дальней дорогой. Как романтично. Кевин хмыкнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес. — Ты всегда такая язвительная или только по утрам? — Только когда меня похищают, морят голодом в темнице, а потом отправляют в путешествие с двумя незнакомцами, один из которых выглядит так, будто собирается меня прирезать при первой возможности, а вторая — будто уже умерла, но забыла упасть. Мира моргнула. Медленно, как сова. В её пустых глазах на мгновение мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли узнавание. Но она тут же спрятала это обратно. — Я не умерла, — тихо сказала она. — Просто… мне всё равно. — Всё равно? — я приподняла бровь. — На всё? — На всё. — Даже на то, что мы сейчас отправимся на землю, где, возможно, нас ждёт смертельная опасность? — Даже на это. Я присвистнула. — Ну, по крайней мере, с тобой не соскучишься по драматизму. Мира, может, ты расскажешь, что за план у Тёмного бога? А то чувствую себя слепым котёнком, которого бросили в прорубь. Мужчина усмехнулся и протянул руку снова. — На земле и расскажу. А пока — берись, Александра. И постарайся не отпускать, пока не приземлимся. Иначе соберут тебя по кусочкам между мирами. Я вздохнула, мысленно попрощалась со своим достоинством и вложила ладонь в его руку. Другой рукой он схватил девушку, та положила свободную ладонь мне на плечо. Её пальцы были ледяными. — Держись, смертная, — шепнул демон, и мир вокруг нас поплыл, закручиваясь в чёрную воронку. Я зажмурилась, чувствуя, как тело разрывает на части, а потом собирает заново. — Твою ж дивизию, — только и успела выдохнуть я, прежде чем мы провалились в никуда. Мы оказались в какой-то деревне. Вернее, в том, что от неё осталось. Когда-то здесь, возможно, кипела жизнь — стояли дома, бегали дети, пахло свежим хлебом и цветами. Сейчас от всего этого не осталось и следа. Лишь обугленные остовы зданий торчали из земли, как гнилые зубы. Пепел медленно кружился в воздухе, оседая на волосы и одежду. Где-то вдалеке выл ветер, и от этого воя хотелось забиться в угол и закрыть уши руками. — Девушки, подождите меня здесь, — Кевин уже собрался уходить, но на секунду задержал на мне взгляд. — Я проверю хранительницу грехов и вернусь к вам. Сидеть тихо и не высовываться. Особенно ты, Александра. Я слышал о твоих похождениях. — Каких ещё похождениях? — возмутилась я, но он уже растворился в серой мгле, даже не удосужившись ответить. Я проводила его взглядом, полным искреннего возмущения, и повернулась к Мире. Та стояла неподвижно, как статуя, глядя куда-то в пустоту. — Слушай, — я тронула её за плечо, и она вздрогнула, будто очнулась от глубокого сна. — Что ещё за «хранительница грехов»? Звучит как название дешёвого фильма ужасов. Девушку медленно перевела на меня свои пустые глаза. В них мелькнуло что-то, похожее на тень улыбки. — Грехов, — тихо ответила она. — Хранительница грехов. Существо, которое собирает тёмные поступки. Хранит их в себе. Иногда — отпускает. Но чаще — не отпускает никогда. Я поёжилась. Звучало жутковато. — И зачем она Кевину? Хочет покаяться перед дальней дорогой? Или у него там накопилось? — Не знаю, —Мира пожала плечами. — Он редко объясняет свои мотивы. Просто делает. И мы делаем. — Мы? — я приподняла бровь. — То есть ты тоже из этой команды? Она кивнула, и в этом кивке было столько обречённости, что у меня сердце сжалось. — Давно? — Давно, — эхом отозвалась она. — Очень давно. Я уже не помню, как было до. Я хотела спросить ещё, но она вдруг подняла на меня глаза — и в них впервые появилось что-то живое. Не страх, не надежда, а просто… любопытство. Странное, детское, почти забытое. — Как ты попала сюда, Александра? — тихо спросила она. — Ты не похожа на других смертных, которых я видела. Ты… другая. Я усмехнулась, усаживаясь на обломок стены и жестом приглашая её сесть рядом. Она помедлила, но всё же опустилась на соседний камень. — О, это долгая история, — начала я, загибая пальцы. — Сначала был апокалипсис — ты в курсе, да? Мир рухнул, почти все умерли, я выжила чисто из вредности. Потом меня нашёл один бессмертный, затащил в цитадель, заставил переводить древнюю книгу. Потом оказалось, что мой папаша — тот ещё гад, который меня бросил ещё до рождения. Потом меня похитила обиженная прислужница и отдала Тёмному богу. Тот подержал меня в темнице, не кормил, но почему-то не убил. А теперь я здесь, с вами, и мы, кажется, идём искать какую-то грешную хранительницу его покоя. — Я перевела дыхание. — Ничего не упустила? Ах да, ещё я влюбилась в Верховного Серафима, который сейчас, наверное, с ума сходит от радости. Мира слушала, не перебивая. Её лицо постепенно менялось — пустота уходила, уступая место чему-то похожему на изумление. — Ты… ты правда выжила в апокалипсисе? — спросила она. — Правда. И не спрашивай как — сама не знаю. Просто бегала, пряталась, дралась, когда надо. Иногда везло, иногда не очень. Но я здесь. — Я хлопнула ладонями по коленям. — А ты? Как ты стала… такой? Девушка отвела взгляд. Долго молчала, глядя на пепел, кружащийся в воздухе. — Меня забрали давно, — наконец сказала она. — Я была ребёнком. Жила в деревне, похожей на эту. Потом пришли они. Бессмертные. Не спрашивали, хочешь ли ты. Просто взяли. И сделали… этим. — Она обвела рукой себя. — Инструментом. Оружием. Чем-то, что можно использовать и выбросить. — А ты не пробовала сбежать? — тихо спросила я. — Пробовала, — она усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что у меня защемило сердце. — Меня ловили. Наказывали. Ломали. А потом я перестала пытаться. Стало всё равно. Так легче. Я смотрела на неё — хрупкую, почти невесомую, с пустыми глазами, — и чувствовала, как внутри закипает знакомая злость. Не на неё. На тех, кто сделал её такой. — Слушай, — я подалась вперёд, заглядывая ей в глаза. — Я не знаю, что там у вас происходит. Не знаю, что за планы у Тёмного бога и зачем ему мы. Но одно я знаю точно: если ты захочешь уйти, если захочешь выбраться — я помогу. Чем смогу. Она посмотрела на меня долгим, странным взглядом. — Ты правда так думаешь? — прошептала она. — Правда. Я сама через это прошла. Знаю, каково это — когда все вокруг решают за тебя, а ты просто плывёшь по течению. Но знаешь что? Течение можно переплыть. Если есть зачем. — А у тебя есть зачем? — спросила она. Я улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне. — Есть. Я хочу жить назло всем. Поэтому обязательно уйду, я обещаю — я заберу тебя с собой. Если ты захочешь. Мира молчала. Но в её глазах, кажется, зажглась крошечная искра. Совсем маленькая, почти незаметная, но она была. — Александра, — тихо сказала она. — Ты странная. — Знаю, — усмехнулась я. — Мне уже говорили. Без царя в голове. — Александра, — тихо сказала она. — Ты говорила, что в тебе есть тьма. Я замерла. — Ну… да. Тьма, которая ко мне приходила, утверждает, что я наследница. Что во мне сила прародительницы. Но если честно, я ничего не чувствую. Ну, кроме того, что меня вырубает через каждые пять минут и снятся странные сны. Мира кивнула, будто ожидала этого ответа. — Покажи. — Что показать? — Попробуй вызвать тьму. Прямо сейчас. Я рассмеялась, но смех получился нервным. — Мира, я не умею. Я даже не знаю, с какой стороны к этому подступиться. Тьма говорит, что надо «отпустить контроль», но я понятия не имею, что это значит. Для меня контроль — это единственное, что у меня есть. Если я его отпущу, от меня ничего не останется. Она слушала внимательно, не перебивая. А потом вдруг подняла руку. Я ахнула. Из её ладони потянулась тьма. Настоящая, живая — чёрная, густая, как смоль, но при этом переливающаяся сотнями оттенков. Она струилась между пальцев, обвивала запястье, поднималась выше, к локтю, и в этом не было ничего пугающего. Это было красиво. Завораживающе красиво. — Ты… ты тоже? — выдохнула я. — Нет, — покачала головой девушка, и тьма послушно втянулась обратно, исчезла, будто её и не было. — Я не наследница. Я просто… проводник. Меня научили. Заставили научиться. — Но как? — я подалась вперёд, чувствуя, как внутри закипает нетерпение. — Как ты это делаешь? Мира помолчала, собираясь с мыслями. — Тьма — это не то, что можно взять силой, — наконец сказала она. — Ей нельзя приказывать. С ней можно только договариваться. Просить. Открываться. Когда я вызываю её, я не приказываю: «Иди сюда». Я говорю: «Помоги мне». И она приходит. — Помоги мне, — повторила я, чувствуя себя полной дурой. — И всё? Просто попросить? — Попробуй. Я закрыла глаза. Сосредоточилась. Попыталась представить ту самую тьму, которая иногда приходила ко мне во снах, которая шептала, советовала, издевалась. Я мысленно потянулась к ней, позвала: Помоги мне. Пожалуйста. Я хочу научиться. Ничего. Я открыла глаза. Мира смотрела на меня с тем же непроницаемым выражением. — Не получается, — призналась я. — Ещё раз. Только не проси вслух. Тьма не слышит слов. Она слышит намерение. Желание. Страх. Откройся ей. Покажи, что ты готова. Я снова закрыла глаза. В этот раз я попыталась не думать, не анализировать, не контролировать. Просто представить, что внутри меня есть пустота — тёмная, глубокая, бесконечная. И в этой пустоте кто-то есть. Он ждёт. Он готов прийти, если я позову. Я здесь, — мысленно позвала я. — Я готова. Помоги мне. Тишина. Пустота. Ничего. Я открыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает отчаяние. — Не выходит, — прошептала я. — Наверное, я просто не способна. Может, Тьма ошиблась. Может, во мне ничего нет. Мира вдруг шагнула ко мне и положила холодную ладонь на мою щёку. Её прикосновение было ледяным, но в нём чувствовалась странная, почти материнская нежность. — Не торопись, — тихо сказала она. — Тьма — это не мышца, которую можно накачать за день. Это часть тебя. Самая глубокая, самая тёмная. Ты закрываешься от неё, потому что боишься. Это нормально. Страх — это первое, что чувствует любой, кто прикасается к тьме. — И что мне делать? — спросила я. — Просто позволь ей быть, — ответила Мира. — Не вызывай. Не проси. Не приказывай. Просто знай, что она есть. Дыши. Чувствуй. А когда придёт время, она откликнется. Она убрала руку и отошла на шаг назад. — Я покажу тебе ещё раз, — сказала она. — Смотри внимательно. Не на руки — на меня. На то, что со мной происходит, когда я зову тьму. Она закрыла глаза. Её лицо расслабилось, стало почти безмятежным. И вдруг я увидела — не руками, не глазами, а чем-то другим, что только начинало просыпаться внутри меня, — как тьма поднимается из самой глубины её существа. Медленно, плавно, как вода из родника. Она не вырывалась наружу, не пыталась захватить контроль. Она просто была. Частью Миры. Её тенью. Её защитой. — Понимаешь? — прошептала девушка, открывая глаза. — Кажется, да, — выдохнула я. Я снова закрыла глаза. В этот раз я не просила, не приказывала, не умоляла. Я просто вспомнила, как тьма приходила ко мне раньше. Как она шептала в темноте. Как смеялась над моими страхами. Как обещала научить. Я здесь, — подумала я. — Я не боюсь тебя. Я готова. И вдруг что-то дрогнуло. Где-то глубоко внутри, в самом центре моего существа, шевельнулось нечто тёплое и одновременно ледяное. Оно не вырывалось наружу, не пыталось проявиться — просто дало о себе знать. Короткий импульс, похожий на сердцебиение. Я распахнула глаза. — Было? — спросила девушка, и в её пустых глазах впервые за весь день мелькнуло что-то, похожее на интерес. — Было, — выдохнула я. — Совсем чуть-чуть, но было. — Хорошо, — кивнула она. — Это первый шаг. Теперь ты знаешь, что она есть. Остальное придёт со временем. — Спасибо, — тихо сказала я. Мы сидели на обломках стены, глядя, как пепел медленно кружится в воздухе, словно снег в замедленной съёмке. Тишина была тягучей, как мёд, но в ней чувствовалось какое-то напряжение — будто воздух замер в ожидании чего-то. — Александра, — вдруг тихо сказала Мира, не глядя на меня. — Ты ведь знаешь, что Эрагона и Создательницу хотят поженить? Я поперхнулась воздухом. Буквально. Закашлялась, вытирая выступившие слёзы, и уставилась на неё во все глаза. — Чего-чего? — переспросила я, надеясь, что ослышалась. — Женить, — спокойно повторила Мира. — В цитадели сейчас только об этом и говорят. Торендо предложил, Совет поддержал. Создательница, говорят, сама не против. Смотрит на него влюблёнными глазами. Я моргнула. Раз. Другой. А потом расхохоталась. — О, это я не удивлена! — воскликнула я, отсмеявшись. — Его каждую неделю с новой невестой сватают. У них там, видимо, очередь выстроилась из желающих породниться с Верховным Серафимом. Девушка уставилась на меня с неподдельным изумлением. В её пустых глазах впервые за всё время появилось что-то живое — настоящее удивление. — Ты… ты никак не злишься? — спросила она, и в её голосе послышались нотки недоверия. — Совсем? Там твоего мужчину пытаются женить на другой, а ты сидишь и смеёшься? — А на что тут злиться? — я пожала плечами, чувствуя, как внутри всё же кольнуло. Но показывать это Мире не собиралась. — Когда я только появилась в цитадели, его пытались женить на Анжелике. Помнишь такую? Белокрылая, с претензиями, вся из себя важная. Теперь вот Создательница. У них там одна и та же программа, видимо: «Найди Эрагону невесту — получи приз». Девушка смотрела на меня с таким выражением, будто я только что отрастила вторую голову. — Но почему за всё это время ты не стала его невестой? — спросила она тихо. — Если вы любите друг друга… — А потому что я им не особо нравлюсь, — усмехнулась я. — Для бессмертных я — паразит, который случайно прицепился к их драгоценному Серафиму. Дурно на него влияю, порчу репутацию и вообще, по мнению Торендо, должна была сдохнуть ещё в апокалипсисе, чтобы не позорить его род. Я говорила это легко, даже весело, но где-то в глубине души всё равно саднило. Странно: столько лет учишься не обращать внимания на чужое мнение, а оно всё равно лезет. — Но ты не злишься на него? — осторожно спросила Мира. — На Эрагона? — На него? — я искренне удивилась. — За что? Он тут вообще ни при чём. Это Торендо со товарищи развлекаются. Так что… Я осеклась. Резко, будто наткнулась на стену. — Подожди-ка, — я прищурилась, глядя на Миру. — А откуда ты знаешь, что Эрагона хотят женить на Создательнице? Ты же здесь, во владениях Тёмного бога. У вас что, и там свои крысы завелись? Девушка отвела взгляд. Её лицо снова стало непроницаемым, но в уголках губ мелькнула тень улыбки. — На войне все методы хороши, — тихо сказала она. — У вас наши крысы, у нас ваши. Так всегда было. — Логично, — протянула я, переваривая информацию. — Логично, логично, логично… Чёрт, даже не знаю, радоваться мне или бояться, что мои секреты тоже кто-то сливает. — Не бойся, — вдруг сказала девушка.— Про тебя никто не говорит. Ты для них — мелкая сошка. Пока. — Утешила, спасибо, — фыркнула я. Мы замолчали. Пепел всё кружился, оседая на плечи, на волосы, на ресницы. Где-то вдалеке завыл ветер, и от этого воя хотелось зажмуриться. —Мира, — я повернулась к ней, вглядываясь в её лицо. — Можно спросить? Только честно. Она кивнула. — Почему ты так просто со мной разговариваешь? — я говорила тихо, но каждое слово падало в тишину, как камешек в воду. — Ты же вроде как на стороне врага. Должна меня ненавидеть, или подозревать, или хотя бы дистанцию держать. А ты… учишь меня тьме, рассказываешь про женитьбу Эрагона, жалеешь почти. Почему? Девушка долго молчала. Так долго, что я уже решила — не ответит. Но потом она подняла на меня глаза, и в них снова было что-то живое. Тёплое почти. — Просто, Александра, — начала она, и голос её звучал странно, будто издалека, — когда ты полностью погрузишься в мир Тёмного бога… когда поймёшь, что здесь всё не так, как кажется… ты вспомнишь этот разговор. И тогда ты поймёшь, почему я сразу тебе открылась. У меня мурашки побежали по коже. — Что ты имеешь в виду? — прошептала я. Но она уже отвернулась, снова став прежней — отрешённой статуей, глядящей в пустоту. Разговор был окончен. Где-то вдалеке послышались шаги. Кевин возвращался. — Мы ещё поговорим, — шепнула я Миры. Она чуть заметно кивнула. Где-то вдалеке раздался шум. Демон возвращался. Мы замолчали, глядя на приближающийся силуэт. — Спасибо, — шепнула девушка, прежде чем он подошёл. — Не за что, — ответила я. — Мы ещё поговорим. Кевин появился из темноты, отряхивая пыль с одежды. Его лицо было непроницаемым. — Всё чисто, — бросил он. — Идём дальше. Нам нужно успеть до заката Я поднялась с камня, Мира — следом. — Куда теперь? — спросила я. — Туда, где твоя судьба решится, — усмехнулся демон. — Не дрейфь, смертная. Хуже уже не будет. — Опять накаркаешь, — буркнула я, но послушно двинулась за ним.